Английский фотограф Марк Макивой в течение года снимал будни лондонского бездомного по имени Карл, которого случайно встретил около моста Ватерлоо.
Английский фотограф Марк Макивой (
Mark McEvoy) в течение года снимал будни лондонского бездомного по имени Карл, которого случайно встретил около моста Ватерлоо.
Холодным зимним вечером я отважился подойти к молодому человеку, который просил милостыню около моста Ватерлоо. Его звали Карл. Он часто стоял в этом месте, где много туристов и прохожих. Он казался открытым и доброжелательным, и я вызвал у него гораздо больше интереса, чем ожидал. Он рассказывал о том, как оказался на улице, и о том, что лондонские газеты интересуются бездомными только накануне Рождества. Я снабжал его сигаретами и горячим чаем. На следующий день я вернулся и объяснил ему, что я фотограф и хочу задокументировать то, как он живет. Идея ему понравилась, и, кажется, он мне поверил. Так начался наш совместный проект, который продлился больше года.
Когда мы познакомились, Карлу было 27 лет. Он жил со своей семьей в выселенном доме в Пекхэме, на юге Лондона. Это был заброшенный безлюдный бетонный квартал, где тяжелые наркотики и уличная преступность были нормой жизни. Вместе со своей подружкой Смерф, полуторагодовалым сыном Джейкобом и тремя тощими коричневыми собаками — Данно, Ой и Бубу, Карл вел хаотичное существование, каждый день готовясь к выселению.
Они спали на двух тонких матрасах в комнате, пропахшей кислым молоком, с обоями, кусками свисавшими со стен, и старыми, смятыми газетами, валявшимися повсюду. Пол был усыпан обертками от сладостей и печенья, банками из-под пива Tennents Super, и все было покрыто толстым слоем пыли — телевизор в углу, старые чемоданы и мебель.
Карл родился в 1969 году в городе Халл. Он был одним из шестерых братьев. По словам Карла, отец исчез «раньше, чем он смог его запомнить». Его мать умерла от передозировки, когда Карлу было 6 лет. Всех мальчиков, кроме Карла, усыновили. Он прожил 6 месяцев с бабушкой, а потом она отправила его в детский дом. Вскоре он сбежал, но его поймали и отправили в другой приют. «Иногда приюты были похожи на тюрьму, и дверь за тобой запирали на замок».
Следующие 10 лет он кочевал по разным детским домам. С детства его жизнь состояла из серии арестов и исправительных учреждений, примитивной и малооплачиваемой работы, выселений, драк и ночевок под открытым небом. С помощью одного из братьев Карл получил работу резальщика стеклопластика и работу на полдня на верфи за 58 фунтов в неделю. Одно время у него была муниципальная квартира, которую он потерял, потому что не всегда мог оплатить.
В 20 лет он перебрался в Лондон. Недолго трудился охранником за два с половиной фунта в час. Ночью подрабатывал в той же компании, сторожил пустые муниципальные квартиры. Однажды он продал ключи группе сквоттеров, не зная, что один из них был внедренным агентом компании. Его уволили. Друг подбил его возить наркотики на Крит, в Грецию — пряча гашиш в мотоцикле и продавая его владельцам островных баров. Кончилось все тем, что в Лондоне снова пришлось сводить концы с концами, зарабатывая наличные черной работой и ночуя на диванах у друзей.
Он начал ездить по Англии автостопом и селиться где попало. Купил старый фургон и стал собирать цветной металлолом — медные трубы из брошенных домов. Зарабатывал иногда по 100 фунтов в день — на героин хватало. В первый раз он закурил на парковке для трейлеров в Южном Лондоне. В этих местах героин употребляли до 60 процентов жителей. После того как фургон сломался и добывать лом стало труднее, Карл попытался торговать героином, но бизнесменом оказался плохим, потому что слишком часто давал товар в кредит. С тех пор у него почти не бывало работы.
Я не знал, что он сидит на героине, пока не увидел у него однажды маленький целлофановый пакетик с коричневым порошком. Он развернул кусочек фольги, чтобы сделать необходимые приготовления: разгладил фольгу и начал подогревать ее снизу огнем зажигалки. Из остатков фольги он сделал трубку и осторожно ссыпал туда порошок. Держа пламя под героином, он оперся о стену и глубоко вдохнул, ловя каждое колечко дыма. Я поднял камеру, и он немедленно отвернулся. Я объяснил ему, что это важная часть его жизни и с моей стороны было бы ханжеством опустить ее.
На 13 лет я потерял Карла из виду. Недавно, выходя из театра в Южном Лондоне, я заметил сгорбленную фигуру, клянчившую деньги около Festival Hall. Это был Карл — он не изменился, если не считать постаревшего лица, заторможенности и гнилых зубов. Он по-прежнему сидел на героине, разошелся со Смерф и почти потерял связь со своим сыном Джейкобом (на фотографии). Он был искренне рад видеть меня и воодушевленно объяснял своей бездомной подружке, кто я такой. Ей это было совсем не интересно до тех пор, пока я не дал Карлу 10 фунтов и не отправился дальше.
