Американец Тим Мантоани (Tim Mantoani) в течение нескольких лет снимает самые популярные кадры последнего столетия и фотографов, которые вовремя сумели их разглядеть.
Американец Тим Мантоани (
Tim Mantoani) в течение нескольких лет снимает самые популярные кадры последнего столетия и фотографов, которые вовремя сумели их разглядеть.
Мухаммед Али. Нью-Йорк, 1967 год.
Картинка, которую я держу в руках, сделана в 1974 году напротив моей квартиры в Центральном парке в Нью-Йорке. С тех пор прошло 38 лет, и, к сожалению, следы участников съемки затерялись.
Пекин, 1989 год.
Мой первый снимок Че Гевары, сделанный в Гаване в январе 1959 года. Мне было тогда 18 лет. Сейчас немного больше.
Брайан Эпстайн — менеджер Beatles — только что сказал им, что они заняли первое место в американских чартах и что я поеду с ними в Нью-Йорк. 1964 год.
Это снимок из моей серии «Вечер с Мэрилин».
8 июня 1972 года. Деревня Транг-Банг. Девятилетняя Ким Фук. Южновьетнамские войска сбросили напалм на ее деревню.
Пять президентов в мемориальной библиотеке Рейгана в городе Сими-Вэлли. Калифорния, 4 ноября 1991 года. Это был первый раз, когда вместе собрались пять американских президентов.
Вечеринка в отеле «Плаза» в Нью-Йорке в 1989 году. Супермодели Линда Евангелиста, Наоми Кэмпбелл и Кристи Терлингтон изображают «ничего не вижу, ничего не слышу, никому ничего не скажу».
Никто не ожидал, что такой прекрасный теплый день станет фоном для одного из самых болезненных ударов в сердце человечества. Эта фотография — только малая часть этого огромного события, которое связывает тысячи историй и миллионы людей. Написанные слова никогда не передадут полный масштаб того, что случилось, им не воссоздать звуки, запахи и голоса, замороженные в банке моей памяти о том дне. Я не мог сделать ничего лучше, чем фотографировать 11 сентября так, чтобы будущие поколения получили представление о масштабе происшедшего, чтобы у них было свидетельство того, как невинность может быть так просто срезана заостренной бритвой времени. Надеюсь, что со временем раны заживут, боль притупится, мудрость и мир победят темноту этого события, и человечество сможет двигаться вперед к процветанию и взаимопониманию.
Снимки — всегда результат кармы, терпения и внимательного глаза. Я собиралась фотографировать дядю Эсперанцы, Джованни. В прошлом он был членом банды, его парализовало после ранения в перестрелке. Был 16-й день рождения Джованни. У него никогда не было праздничного торта, так что я принесла торт. Но когда я приехала, его не было дома. И я его ждала. Пока я говорила с его матерью, я увидела племянницу Джованни — Эсперанцу, которая прыгала на кровати, и рядом лежало что-то похожее на пистолет. Я подошла к дверному проему — там свет был лучше. Эсперанца прекратила прыгать и обняла птицу. Это было потрясающе, и я сделала несколько снимков, в том числе этот. Она сказала, что это пистолет ее дяди и что птица — что-то вроде домашнего животного у них в семье. Птичку назвали Джованни, потому что, как и дядя Эсперанцы, она не могла ходить. Джованни вернулся домой через шесть часов, и мы устроили праздник с тортом.
Фидель Кастро обнимает советского лидера Никиту Хрущева во время их встречи на 15-й Генеральной Ассамблее ООН 20 сентября 1960 года.
Мой первый взрыв. Нью-Хейвен, штат Коннектикут, 1974 год. Остальное — история.
На фотографии, которая у меня в руках, Рам Пракаш Сингх и его любимый слон Шияма в 1990 году. Рам Пракаш Сингх был инспектором манежа «Великого золотого цирка». Снимок сделан в Ахмедабаде, в Индии. Это часть моего индийского циркового проекта. Я люблю Индию и люблю цирк, поэтому съемки в 18 цирках по всей Индии были невероятным опытом. К сожалению, Шияма умер через несколько месяцев после этой съемки — видимо, он съел отравленный чапати (хлеб из пшеничной муки. — Esquire). Сердце Рама Пракаша Сингха было разбито, мое — тоже.
Девять часов утра. Все окна закрыты, свет погашен. Только экран телевизора мерцает в тишине — отражение ужаса, который царит в комнате. Я провела всю ночь с отрядом полиции, ездившим по заявлениям в службу 911 о домашнем насилии. Когда полицейские надевали наручники на отца, взорвался голос мальчика: «Ненавижу тебя за то, что ты ударил мою маму!» Было не очень хорошо видно, и я молилась, чтобы все получилось, когда сделала 4 снимка мальчика. Кто видит и слышит, что действительно чувствует ребенок? В этом сила фотографии.
