АНДРЕЙ ЛОШАК: «В начале мая я был в Кахетии. Под конец поездки по моим венам вместо крови текло красное вино. Я был все время чуть навеселе — очень грузинское состояние. Когда ты встаешь из-за очередного стола и, покачиваясь, спускаешься в сад, проходишь мимо шелковицы, сливы, граната, инжира, грецкого ореха и вдруг оказываешься на краю холма, а перед тобой расстилается Алазанская долина, главное — ухватиться покрепче за какое-нибудь из деревьев, потому что от открывшегося вида начинает кружиться голова».

Читать дальше

АНДРЕЙ ЛОШАК: «Несколько недель назад я случайно подписался на приложение, которое показывает количество времени, проведенного в фейсбуке. Оказалось, в среднем у меня — 2 часа в день. Это почти месяц в год. Я удалил неприятное приложение, но беспокойство осталось. Пришлось самому себе признаться: я слишком привык к этому дурдому».

Читать дальше

АНДРЕЙ ЛОШАК: «Это случилось на школьной экскурсии в Ленинграде. На Невском нам показали лютеранскую церковь Петра и Павла, а когда мы зашли внутрь, то вместо витражей и органных труб там почему-то оказался бассейн, выложенный голубой и желтой плиткой. В нем плескались тетки в резиновых шапочках и громко играло радио. Я тогда впервые всерьез усомнился в нормальности взрослого мира, поняв, что не только дети могут быть идиотами. Позже я узнал, что это не идиотизм, а нечто более загадочное и национальное: абсурд».

Читать дальше

Максим Ковальский, приглашенный редактор Esquire: «В юности у меня был приятель Женя Блохин. Его общеграждан­ский паспорт был в некотором роде уникальным документом. Под очкастой и кудрявой фотографией красовалась подпись, состоявшая из четырех аккуратно выведенных букв: первой буквы полного имени и первых трех букв фамилии. Много лет я считал, что ничего гениальнее быть не может»

Читать дальше

«Так получилось, что ключевым словом в декабре стало слово «честность». Именно этого люди требовали от власти, иногда, правда, забывая, что требовать честности можно только, если ты честен сам. Иначе чем мы отличаемся от работников Генпрокуратуры, требующих наказания за чужие преступления и покрывающих собственные?»

Читать дальше

«Готовя в минувшем августе материал к 20-летию победы над путчем, я рассматривал фотографии толпы, которая вышла на улицы Москвы. Тогда я подумал, что такой красивой, полной надежд толпы в России никогда не было и больше, кажется, не будет».

Читать дальше

13 декабря за публикацию в журнале «Власть» фотографии избирательного бюллетеня с нецензурным посланием премьер-министру России Владимиру Путину был уволен главный редактор журнала Максим Ковальский. Мы, журналисты ИД «Коммерсантъ», протестуем против этого решения.

Читать дальше

«Ничего настоящего эта система создать по определению не может. Страна превращается в огромную потемкинскую деревню, за фальшфасадом которой пытаются жить настоящие люди. Кончится все стремительно, как в романе Набокова «Приглашение на казнь».

Читать дальше

Бывший главный редактор прикуривает сигарету — странно, раньше он вроде не курил. «У меня сейчас в жизни вообще много перемен, — говорит Бахтин, с удовольствием затягиваясь. — И мне это нравится». Я знаю Бахтина, слышал восторженные отзывы очевидцев о его педагогических талантах — разумеется, я ему верю. Хотя зараженный конспирологией человек наверняка подумал бы: «Ага, начал курить. Значит нервничает. Что-то тут не так...»

Читать дальше

Некто Олег Сорокин, находящийся в настоящее время в израильской тюрьме, прислал в редакцию письмо с описанием своих злоключений, а также рассказ, публикация которого в Esquire должна улучшить его жизненные обстоятельства.

Читать дальше

В июньском номере Esquire мы рассказывали истории семнадцати пациентах с редчайшими заболеваниями (Читать статью «Между строк»).

Первая история, девочки Софии Мышкиной, у которой диагностирована «недостаточность биотинидазы», рассказана ее мамой, Люцией Мышкиной, которая на тот момент была беременна третьим ребенком. Чтобы выжить, Соне нужно каждый день до конца жизни принимать биологически активную добавку — препарат биотин, который продается практически во всех странах мира, кроме России. Когда номер сдавался в печать, Люция родила девочку, у которой через месяц тоже диагностировали «недостаточность биотинидазы».

Люция, конечно, в очередной раз писала во всевозможные минздравы, и, конечно, это в очередной раз ничем не закончилось. Первый ребенок Люции умер, поскольку болезнь не смогли вовремя диагностировать. Второму ребенку, Соне, диагноз был поставлен вовремя, и теперь биотин ей возят все знакомые и незнакомые. Третьему ребенку биотин тоже придется возить.

Читать дальше