Чак Норрис

Вообще-то, я победитель.

Когда я рос, у меня не было отца, у меня был только образ отца в голове, это был образ идеального отца, а отца-то у меня и не было.

Моя первая кинокартина называлась «Хорошие парни носят черное». Что тут еще добавишь?

Я часто слышал от критиков, что играю отвратительно. Ну и что я, по их мнению, должен делать?

Когда-то я даже собирался пойти в актерскую школу. В тот день я пришел домой и пересчитал деньги. Денег явно не хватало. Тогда я решил, что не пойду ни в какую актерскую школу. И не пошел.

Я много путешествую по миру. Но у меня никогда не было телохранителя. И у меня никогда не было проблем. Наверное, это работает образ, который я создал в кино. Ведь я никогда не играл чувака, который ищет неприятности. Я играл чувака, который в состоянии с ними разобраться, если ему, конечно, придется.

Фильмы про единоборства нравятся людям за самодостаточность. Люди всегда любили моменты, когда в полете я разбивал ногой ветровое стекло движущейся машины и вырубал чувака. Люди ведь только такие штуки и запоминают.

Когда я только начал работать с Брюсом Ли, он полагал, что бить нужно только ниже пояса — от области паха и вниз. Он просто не верил, что если бить выше, может получиться что-то хорошее.

Я познакомился с Брюсом в 1968 — сразу после того, как я стал чемпионом мира по каратэ. Брюс был в тот день в зале, как специальный гость. Слово за слово, мы подружились, стали вместе тренироваться. А потом он улетел в Гонконг. Он позвонил мне в 1972. «Чувак, — сказал Брюс. — Я только что сделал в Гонконге два фильма, я теперь чертова шишка. Знаешь, я хочу снять такое кино, о котором будут говорить все. И я хочу, чтобы в этом фильме мы были вместе. И чтобы мы дрались». Я спросил: «А кто должен будет победить, чувак?» Он сказал: «Конечно я. Потому что я — звезда». Тогда я рассмеялся и сказал: «Ты что хочешь победить меня, чемпиона мира по каратэ?» Он сказал: «Да». Чувство юмора все же иногда подводило его.

Про Брюса сказано очень много. Он был быстр, он учился понемногу у каждого, и его разум был открыт.

Большинство людей сдаются за секунду до того, как сделать что-то, к чему они так стремились и что казалось им невыполнимым. Делать это, конечно же, нельзя. Ведь ты никогда не можешь сказать заранее, какое препятствие на твоем пути окажется последним.

Мужчины — как сталь. Когда теряют закалку, тогда и ломаются.

Многие люди хнычут: «Я не такой успешный, потому что мне никак не даются все эти броски». Блин, пацаны, просто отрабатывайте броски и все. Чего хныкать-то?

Насилие — последнее, к чему я прибегаю.

Мне нравится, что я произвожу на детей положительное впечатление.

Если ты хочешь добиться чего-то в этой жизни, нельзя просто сидеть и ждать, когда это случится. Нужно же что-то делать! Мой жизненный опыт говорит о том, что если просто сидеть, то ничего не произойдет.

Начать можно откуда угодно и с чего угодно. Возьмите, к примеру, меня. Я рос в нищей семье, у меня не было отца, мы сидели на пособии. Но работа, работа, работа, жертва, жертва, жертва — и вот я перед вами: успешный человек, который жал руку Брюсу Ли.

Когда я написал книжку, я хотел, чтобы в этой книжке были видны все мои промахи. В этой книжке я написал обо всех ошибках, которые совершил в жизни. В общем, обо всем, что я сделал не так, вы в моей книжке и прочитаете.

Я очень горжусь своими литературными попытками.

Я чертовски религиозен.

Трудно не верить в Бога. Я помню, как умирал Ли Этвотер. Он был советником Буша-старшего на его избирательной кампании. Ему было чуть больше тридцати. У него была опухоль мозга. Его голова раздулась до размеров призовой тыквы. Он позвал меня к себе, когда смерть была совсем близко. Он мало кого пускал к себе. Лишь пару избранных человек. Я помню, как вошел в комнату. Ли лежал на кровати. Он жестом подозвал меня к себе. Он шептал что-то, но я не слышал. К тому времени он уже совсем потерял голос. Я опустился на корточки и услышал обрывок фразы, сказанной шепотом: «Чак, верь в Господа». Это были его последние слова. Я даже не помню, плакал я или нет. Скорее всего, я просто отошел от кровати.

Мне кажется, Господь имеет ко мне некоторую симпатию.

Я обнаружил забавную вещь: если вы помогаете другим, кто-нибудь когда-нибудь поможет вам.

Деньги не гарантируют счастья. Деньги гарантируют головную боль.

Самые ничтожные люди, которых я знал, по совместительству — самые богатые люди в Америке.

Пару раз я разговаривал со Шварценеггером. Удивительно, но мы мыслим практически одинаково. Наш разговор, наверное, был самым скучным разговором на свете. «Вот именно, Чак». «Совершенно верно, Арни».

Моя жизнь прошла незаметно. Пятнадцать лет я учился. Пятнадцать лет я дрался. Сейчас я преподаю карате и думаю: черт, надеюсь, у меня в запасе еще столько же.

У каждого из нас будет утро, которое мы не увидим.

В мире единоборств все очень непросто: сегодня ты лучший, а завтра о тебе и не вспомнят.