Энтони Кидис

Каждый имеет право рассказать свою историю.

Я рос и не думал ни о какой музыкальной карьере. А потом мне в руки попала кассета Грэндмастер Флэш и Фьюриос Файв (родоначальники жанра хип-хоп. — Esquire), и я понял, что моя карьерная тропа давно уже кем-то вымощена. Но я даже не мог себе представить, чем она вымощена и кто это сделал.

Думаю, я многим обязан тому, что уже в 13 лет я разъезжал в «остин-хили» (британский спортивный автомобиль. — Esquire), за рулем которого сидел мой отец. Его мозгом в этот момент владела кислота, а по радио крутили Барри Манилоу.

Я не так много помню о своем прошлом — не так много, по крайней мере, как от меня иногда хотят. Бывает, я даже читаю старые журналы — чтобы как-то собрать в голове события, которые случились несколько лет назад. Но если быть честным, я не слишком-то хочу что-то вспоминать.

Когда-то я был страшной наркосвиньей, а сейчас, кажется, стал кем-то другим. Но ведь и пирог не из одного куска состоит.

Терапевтический эффект правды явно недооценивают.

Я вырос на наркотиках. Они питали меня, и это было страшно. Звонил телефон, и я вздрагивал, потому что никогда не знал, что я сейчас услышу — что кто-то из наших захлебнулся собственной блевотой или кто-то передознулся и его забрали в больницу.

У меня сложное отношение к наркотикам. Они оставляют в тебе дыру — и ты должен постоянно заполнять ее. С другой стороны, наркотики вполне могут пойти тебе на пользу. Если, конечно, ты достаточно везучий, чтобы все время оставаться живым.

Пока есть секс и наркотики, всегда можно обойтись без рок-н-ролла.

Не бывает слишком коротких песен. Бывает слишком короткий член.

Говорят, ярость делает твой член тверже. Но мне так и не удалось это проверить.

Я вижу один плюс в ежедневно умножающемся хаосе: красота, рождающаяся как протест, поселяется в головах все большего количества людей.

Окружающий мир меняется так быстро, что люди просто не успевают меняться вслед за ним.

Лучше всего человек живет в те моменты, когда не знает, что можно жить лучше.

Изменять вещи интереснее, чем придумывать их.

Вдохновение — странная штука. Многие считают, что на создание музыки может вдохновить только другая музыка. Но это калечная мысль — до тех пор, пока у тебя есть тысячи других источников вдохновения, и до тех пор, пока мелодии, созданные в других вселенных, попадают к тебе в голову напрямую.

Наш райдер вряд ли способен удивить хоть кого-то. Мы просим холодильник с фруктами и овощами, воды и чая. Все остальное мы привозим с собой. Хотя, конечно, у нас есть несколько странных запросов. Например, мы всегда требуем карликов-альбиносов с Тасмании. Правда, с каждым днем они становятся чем-то все более и более привычным.

Меня удивляет, что мы все еще вместе.

Да, в том видео (Warped с альбома One hot minute. — Esquire) я поцеловал Дэйва Наварро (гитарист, принявший участие в нескольких записях Red Hot Chili Peppers. — Esquire). И чего? Думаете, я пидрила? А мне кажется, что так думают только те, кто сами еле сдерживаются от того, чтобы засадить какому-нибудь голубоглазому сокурснику. А все, что хочу я — это снять хорошее видео. Но, слава богу, есть русские. У них поцелуи между мужчинами — это норма.

Не люблю непоследовательную гомофобию.

Кажется, что именно от отца мне передалась эта жгучая страсть — знакомиться со всеми красивыми девушками в мире.

Стать счастливым — это самое радикальное решение, которое я принимал в своей жизни.

Как говорил Боб Дилан — если это, конечно, был он, — на каждую закрытую дверь всегда найдется та, что открыта. И за ней всегда что-то дикое и лишающее тебя сна.

С музыкой Дилана трудно спорить.

Помню, что раньше я так любил панк-рок, что не мог слушать даже «Дюран Дюран».

Когда-то очень давно, еще в самом начале, мы были так глубоко в жопе, что нам пришлось продать гитару Джона (Джон Фрусчанте — гитарист, записавший вместе с Red Hot Chili Peppers 5 альбомов. — Esquire). Но я не жалею об этом. Хотя жалко, конечно, что мы не подождали с продажей лет пятнадцать. Думаю, сегодня мы бы выручили за нее немного больше.

Я не уверен, что музыка, которая мне нравится, должна быть популярной.

Фанк всегда здесь и всегда со мной — этот жалкий ублюдок. Он уже не лупит меня в лицо и не кричит: «Я здесь, чувак!» Он вьется с подветренной стороны и тихо подкрадывается, а потом бросается — в тот момент, когда ты ждешь этого меньше всего.

Я убежден, что по своей сути искусство не может нести насилие. Потому что оно заполняет твою голову желанием творить, а не желанием рушить.

Знаете это выражение — моча с уксусом? Это то, из чего сделаны дети... Вы ведь должны были слышать такое выражение, разве нет? Моча с уксусом — это такое состояние, когда все возможно. А все, что тебе только может потребоваться, ты можешь найти в себе.

Люди никогда не слушают тех, кто выражает свои мысли слишком ясно.

Я здорово изменился за последнее время, и мне жаль, что яростная наивность молодого Энтони уже мертва. А ведь я так любил ее.

Когда я думаю: «Чувак, гребаный мотель и горсть наркотиков ценой в несколько сотен долларов унесли бы тебя отсюда к такой-то матери», я всегда смотрю на свою собаку. Поверьте, Бастер еще ни разу в жизни не видел меня обдолбанным.

Кажется, Бастер не знает, что я, типа, звезда. Потому что он ссыт на пол и жрет мебельные ножки так, как будто я портовый рабочий.

Я надеюсь, что мои друзья и моя семья никогда не прочтут «Рубцовую ткань» (в оригинале Scar Tissue, автобиографическая книга Кидиса. — Esquire).

Все, что не убивает тебя, делает твои мемуары длиннее.

Перед концертом главное — наесться. Остальное приходит само.

Ты никогда не сможешь прожить неделю за пять дней.