M.I.A.

Меня потрясает Леди Гага. Она больше похожа на меня, чем я сама.

Я почти не знала отца. Он выучился на инженера в Москве, а потом стал одним из лидеров «Тигров освобождения Тамил-Илама» (сепаратистская организация тамильского меньшинства на Шри-Ланке. — Esquire). Мы с матерью видели его раз в год — и каждый раз не больше десяти минут. Но мама говорила мне: это твой дядя. Так она пыталась обезопасить отца — ведь в школе полиция устраивала мне допросы.

Моя мама — святая, отец — безумец. А вот и я — человек с раздвоением личности, живущий где-то между этими двумя крайностями.

В детстве я была изгоем. Ланкийской коммуны тогда в Лондоне не было, и все принимали меня за пакистанку. А пакистанец — значит изгой. Тогда я начала слушать хип-хоп: лучше, когда на тебя клеят ярлык, исходя из твоих музыкальных пристрастий, а не из цвета кожи. Бороться с дискриминацией по музыкальному признаку гораздо легче.

Я росла на излете панка. Многие мои друзья любят сейчас рассуждать о том, какое влияние оказал на них первый в их жизни панк-альбом. Но для меня панк начался иначе: когда мне было семь, какой-то мудак плюнул мне в лицо пивом.

Проблема хип-хопа заключается в том, что он стал одномерным. Он стал тем, чем не должен был становиться никогда — бизнесом.

Каждый раз, когда я оказываюсь в Африке, я понимаю: больше всего меня раздражает, что люди, живущие в глиняных хижинах, слушают Фифти Сента.

Путешествие — это самое универсальное лекарство.

Вчера я провалялась в кровати весь день. Смотрела телевизор. Каждые полгода я устраиваю себе такой день — ничего не делаю, даже на телефон не отвечаю, просто смотрю телевизор. Но в этот раз было что-то новое. Я вдруг заметила, что новости почти перестали отличаться от рекламы. Из новостей и рекламы ты получаешь примерно одно и то же — ничего.

Я очень редко включаю телевизор, но когда это все-таки происходит, я сразу понимаю, почему включаю его так редко.

MTV давно уже пора менять название, потому что это больше не тот канал, где главное — это «М» — музыка.

Чуваки из «Кока-Колы» хотели, чтобы я стала лицом их кампании. Я такая: «Черт, ребята, вы вообще понимаете, о чем просите?» Через неделю позвонили из «Пепси», и я ответила им то же самое, а моя свекровь потом говорила мне: «Боже, Майя, они же предлагали тебе целое состояние».

Реклама может говорить тебе: купи внедорожник. Но реклама не должна говорить тебе: купи внедорожник, и только потом — дом.

Мне нравится, как меняется мир, особенно когда я встречаю молодых людей, всерьез увлеченных, например, садоводством.

Интернет был придуман кучкой хиппи, которые в какой-то момент сказали себе: мы хотим сделать мир свободным. А теперь интернетом управляют огромные корпорации — ведь Уолл-Стрит уже стало тесно в реальном мире.

Никогда не могла понять, почему люди где-то там, на самом верху, продолжают свою битву за то, что не нужно ни одному простому человеку.

Никто не хочет танцевать под политические песни.

Мне не нравится, когда меня обвиняют в том, что я не разбираюсь в политике. Возможно, я разбираюсь хуже кого-то, но это не значит, что я не могу высказывать свое мнение.

Это так важно — делать песни о чем-то важном, которые звучат, как песни ни о чем.

Я чувствую огромную ответственность, потому что представляю интересы людей, которые еще никогда и никем не были представлены.

Люди такие сумасшедшие. Они считают, что если я надела что-то тигровой расцветки, это означает, что я имею в виду «Тигров освобождения Тамил-Илама».

Мне обязательно нужно что-то делать руками. Если у вас нет горшка, чтобы ссать, я сделаю вам такой горшок.

Скука — великая мотивация. Все лучшее человек придумывает, когда ему скучно.

Я люблю простоту. Знаете, как это бывает на Шри-Ланке? Если кто-то открывает магазин, он называет его в честь своего ребенка. Если кто-то работает таксистом, на заднем стекле он пишет имя своей матери.

Больше всего на свете я мечтала заглянуть в гардероб Каддафи. Если бы он был поп-звездой, то точно стоял бы на одном уровне с Принцем.

С недавнего времени честность вдруг стала революционным качеством.

Мне так надоели поп-звезды, которые вечно собирают благотворительные концерты и говорят: дадим миру шанс. Да я бы лучше сказала: дадим шанс войне.

Я имею право использовать в своих песнях звуки выстрелов, потому что я слышала их слишком часто.

Запомните это слово — «баки». Это такое особенное лондонское слово, значит «пистолет». Вдруг пригодится.

Гугл сегодня могущественнее любого правительства, потому что люди думают, что это Бог.

Реальность в последнее время здорово опережает теорию.

Людям кажется, что они знают, что такое насилие. Это не так. Но еще меньше люди знают о том, каково это — когда насилие направлено на тебя.

Так хочется собрать всех неудачников планеты вместе. Кажется, это будет великая сила.

Если носишь штаны в цветочек — жди пчел.