Винни Джонс

Я горжусь тем, что я британец, всегда поддерживал монархию и очень консервативен.

Я был капитаном сборной Уэльса, родился в Англии, но всегда любил Ирландию, а рыбачить и сниматься ездил в Шотландию. В общем, я вполне подхожу для того, чтобы рекламировать что-нибудь британское.

Я давно понял, что можно прославиться, не делая ничего хорошего.

Каждый, кто выходил играть против меня, отлично знал, что его ждет.

Футбольная ассоциация должна благодарить меня: я перенес насилие с трибун на футбольное поле.

Когда в 1986 году я забил победный гол «Манчестер Юнайтед», я получал 150 фунтов в неделю. Когда в 1988-м, в финале Кубка Англии, мы обыграли «Ливерпуль», мне заплатили за это три тысячи, хотя игроки «Ливерпуля» получили по десять только за то, что вышли на поле. Но я не жалуюсь.

Когда в моего друга Джона Фашану бросали бананы (игравший за сборную Англии Фашану родом из Нигерии. — Esquire), я поднимал их и бросал обратно. Я хотел показать им: чтобы добраться до него, сначала придется пройти через меня.

Один журналист написал, что Винни Джонс будет опускаться все ниже и ниже, а после того, как он закончит играть, о нем больше никто не услышит. Я навсегда запомнил это.

За 15 лет в футболе я не услышал ни одной похвалы.

Побеждать не так уж и важно — до тех пор, пока ты выигрываешь.

Я всегда был слишком большим и уродливым, так что единственной женщиной, которой я по-настоящему нравился, была миссис Мертон (престарелая героиня британского комедийного шоу. — Esquire).

В моей жизни были удивительные моменты: я пел про щенячью любовь с Донни Осмондом, и у меня были две драки за день в одном и том же баре в Хемел-Хемпстеде. Наверное, лучше бы я так и продолжал петь «Щенячью любовь».

Моя кинокарьера началась непросто: в ночь перед началом съемок «Карты, деньги, два ствола» я должен был учить свою роль, но вместо этого подрался с соседом. Поэтому на съемки я приехал прямо из тюрьмы.

Мои роли ироничны, но публика этого не замечает. Зрители хотят, чтобы Винни просто набил кому-нибудь морду.

Это неправда, что в фильме «Угнать за 60 секунд» я не говорю ни слова. В одном из эпизодов я выступаю с поистине шекспировским диалогом. То есть монологом. В общем, я иногда говорю, но мой герой в основном молчалив, это правда.

После очередного фильма критики говорят, что он точно был для меня последним. Но мой следующий фильм, кажется, будет пятидесятым.

Если поставить меня перед выбором: сходить на премьеру фильма или пойти на рыбалку, я, пожалуй, предпочту поймать пару форелей. Мне повезло: меня никогда не интересовала вся эта светская чушь.

Таня придает мне сил — она уверена, что ее спасли для того, чтобы она могла спасти меня (жена Джонса более двадцати лет живет с пересаженным сердцем. — Esquire).

Я говорю детям: если заблудились, всегда ищите возможность вернуться на верный путь. Я же смог это сделать.

Нам всегда приходится таскать с собой свое прошлое.

Новый крутой «Бентли» с унылыми стандартными номерами — это неправильно. Зачем останавливаться на полпути? Хорошей машине нужен хороший номер — такой, который подчеркивает индивидуальность и становится частью тебя. У меня вот 100 VJ, и сын говорит, что это значит «100-процентный Винни Джонс». А у моей жены — 99 VJ.

Увидев соседа на «Роллс-Ройсе», американцы говорят ему: «Ты, наверное, очень много работал, чтобы достичь этого», но в Британии такому человеку скажут: «Ты просто везучий мудак».