Я живой трофей сионизма и американского империализма.

Меня зовут Ильич, а моего брата — Ленин. Нетрудно догадаться, какое имя дали при рождении нашему младшему брату.

Фаррелл Уильямс записал песню, которую можно будет услышать только через 100 лет
Далее Фаррелл Уильямс записал песню, которую можно будет услышать только через 100 лет
В галерее Triumph прошла церемония вручения премии Cosmopolitan Beauty Awards
Далее В галерее Triumph прошла церемония вручения премии Cosmopolitan Beauty Awards

Мое детство прошло в мелкобуржуазной, пропитанной революционным мистицизмом среде. Поэтому я хотел стать адвокатом, как и мой отец, но одновременно с этим — профессиональным революционером.

Я принял ислам накануне своего 26-го дня рождения — в 1975 году, в тренировочном лагере Народного фронта освобождения Палестины, неподалеку от Джаара, в йеменской провинции Абиан. Все вокруг были мусульманами, и они попросили меня стать одним из них, чтобы в случае необходимости я мог сам повести их в рай.

Поверить в Бога нетрудно, когда в безвыходных ситуациях все, кто находился рядом с тобой, погибают, а ты продолжаешь жить.

Я не жалею ни о чем из того, что совершил. Но я жалею об эволюции современного мира, о распаде СССР и о том, что нам пока не удалось освободить Палестину.

Я горжусь тем, что среди членов палестинского сопротивления я установил рекорд по количеству успешных операций.

Меня, Усаму бен Ладена — суданцы всех нас продали.

У последователей Макиавелли имеется три вида оружия: ложь, B-52 (сверхдальний бомбардировщик. — Esquire) и печатный станок, с которого сходят доллары.

В наши дни человек лишается свободы по вине средств массовой информации.

Мощь Америки питается мясом убитых солдат.

Те, кто сегодня, как свиньи на бойне, визжат об ужасах терроризма, сами первыми прибегнут к нему — как только почувствуют в этом необходимость.

Нет такой цели, которая была бы неуязвима для тех, кто готов на любые жертвы.

Вооруженная борьба — это не вопрос выбора. Я не верю, что нормальный человек может быть сознательным сторонником вооруженной борьбы. Вооруженная борьба — это обязательство, навязанное обстоятельствами. Все, что можно сделать без насилия, следует делать без насилия.

Поверьте, Фидель убил больше людей, чем я.

Уго Чавес — уникальный революционный лидер. Но он пришел к власти путем демократического голосования, и это объясняет некоторые слабости его режима.

Я верю в демократию, но не в демократию выборов, а в демократию, при которой люди активны — вмешиваются и критикуют.

Во время революции страх должен быть лишь в стане контрреволюционеров.

Оппозиция необходима всегда, чтобы не впасть в советские отклонения.

Владимир Путин — бывший офицер КГБ, и это значит, что его готовили к тому, чтобы ввести в состав элиты СССР. То, что сейчас он стоит во главе России, — это нормально. Я желаю, чтобы его политический проект увенчался успехом. Ведь мир нуждается в сильной России, опирающейся на три столпа: коммунизм, православие, панславизм.

Я — коммунист. Жан-Мари Ле Пен — антикоммунист и старый фашист. Но я часто испытываю к нему симпатию. Он ведет себя эпатажно, не знает компромиссов, и он говорит правду, не оглядываясь по сторонам. Когда-то настоящие коммунисты были именно такими.

Первое, что я сделаю, когда божьей милостью выйду из тюрьмы, — нач­ну медовый месяц, который отложен у меня на долгие-долгие годы. А еще пойду молиться на могилу Симона Боливара — великого освободителя.

Из долгих лет странствий и сражений я вынес особую привязанность к городам, отмеченным для меня знаком великой страсти: Лондон, Москва, Будапешт, Амман, Дамаск, Бейрут и Париж.

У меня все еще болит сердце из-за моей матери, на арест которой в 1970 году был выписан ордер — только потому, что она болела и не смогла явиться на допрос к французским полицейским.

Я пожертвовал своей семейной жизнью. У меня не было возможности воспитывать своих сыновей, и я был мужем, которого никогда не было рядом. Я сожалею об этом, но это та цена, которую мне пришлось заплатить.

Пламя любви всякий раз рождается заново — еще более сильное, еще более жгучее, бескорыстное, великодушное и преданное.

Убивать не трудно, жить с этим — сложнее.

Революция не может устроить всех.