АНДРЕЙ ЛОШАК: В начале мая я был в Кахетии. Под конец поездки по моим венам вместо крови текло красное вино. Я был все время чуть навеселе — очень грузинское состояние. Когда ты встаешь из-за очередного стола и, покачиваясь, спускаешься в сад, проходишь мимо шелковицы, сливы, граната, инжира, грецкого ореха и вдруг оказываешься на краю холма, а перед тобой расстилается Алазанская долина, главное — ухватиться покрепче за какое-нибудь из деревьев, потому что от открывшегося вида начинает кружиться голова. Кажется, это называется «синдром Стендаля», хотя для здешних мест больше бы подошел «синдром цинандали». Не знаю, что они подмешивают в вино, но от чувства любви к ближнему здесь распирает. Лучше всех, оглядев нашу интернациональную компанию, сказал на полузабытом русском один кахетинский крестьянин: «Давайте выпьем за то, чтобы мы все туда-сюда гуляли!»

В галерее Triumph прошла церемония вручения премии Cosmopolitan Beauty Awards
Далее В галерее Triumph прошла церемония вручения премии Cosmopolitan Beauty Awards
Ален Дюкасс: «Я полноценный человек: могу пить шампанское, сколько захочу»
Далее Ален Дюкасс: «Я полноценный человек: могу пить шампанское, сколько захочу»

5 мая я вернулся в Москву. На митинг, который был на следующий день, я не пошел — Грузия пока не отпускала. Но, заглянув днем в фэйсбук, так и остался в нем до ночи. За вечер я сделал с десяток перепостов, написал пару разгневанных статусов и обзвонил всех друзей, попавших в замес. Нам объявили войну: утром следующего дня менты ворвались в кафе «Жан-Жак» и повязали оппозиционеров, сидевших на террасе в ожидании горячего. Задержан поэт Рубинштейн (позже выяснилось, что через три минуты его отпустили). Задержаны во время «гуляний» на бульварах главный редактор «Афиши» Красильщик и продюсер «Большого города» Елсукова. Это же моя подруга Аля! Звоню ей. Аля берет трубку — слышно, как рядом кто-то хохочет: «Мы в автозаке. У нас весело. Тут все свои». За несколько дней в ОВД перебывала половина моих коллег из так называемых дружественных изданий. Одна знакомая пошутила: «Как, ты не был еще в автозаке? Совсем отстал от жизни». Чего нельзя сказать в целом о журнале Esquire, трое сотрудников которого в ОВД побывали. Один из них, Дмитрий Ткачев, обещал в своем фэйсбуке послать в жопу всех, кто назовет эти протесты детским садом. Боюсь, я буду одним из первых.

Когда я вижу списки задержанных, в которых чуть ли не половина — мои знакомые, у меня появляются сомнения в том, что это может быть серьезным протестом. Замечательно, что столько прекрасных людей прониклись идеей гражданской ответственности. Круто, что гражданская ответственность стала трендом. Но я не очень понимаю, чего хотят эти славные ребята, поющие песни «Битлз» у памятника казахскому поэту Кунанбаеву. Отставка президента? Перевыборы? Революция? Если это не очень понимаю я, знающий лично многих из митингующих, то можно представить, что думают об этом остальные жители России. Посмотрим правде в глаза: Путин — это наш внутрибульварный и, чего уж тут, внутрицеховой невроз. Нам, работникам макбуков, Путин и вправду осточертел. Мы, начинающие утро с чтения электронной версии журнала The New Yorker на айпэде, привыкли к тому, что все наши желания сбываются с помощью нажатия нескольких клавиш. Мы вообще очень привыкли к комфорту и гаджетам, и если Медведев хотя бы пытался изобразить iпрезидента, то Путин — это механические счеты, которых даже в сельпо сейчас не осталось. Ужасный интерфейс и чудовищное юзабилити (1970-е годы, производство ГДР). Невроз усугубляется ложным ощущением глобальности происходящего, которое возникает от того, что вся твоя тысяча френдов и фолловеров одновременно постят в фейсбуке и твиттере одни и те же новости про протесты.

Был такой прекрасный помещик Бахметьев, говорят, прототип Рахметова из «Что делать?». Он продал имение, половину денег отдал в Лондоне Герцену на революцию, а с другой решил отправиться на Маркизские острова строить социализм — в России изменений слишком долго ждать, а он хотел их немедленно. Далее его следы теряются. Скорее всего, Бахметьева убили и ограбили задолго до того, как он достиг вожделенных островов. Грустная история о том, что происходит с теми, кто излишне торопит события. По‑моему, гораздо важнее выработать долгосрочную стратегию, чтобы через 6 лет у нас был новый президент. Это то, что мы можем сделать сейчас. Остальное, если и произойдет, то не по нашей воле. Под песни «Битлз» революции бывают только сексуальными и психоделическими.

За пределами условного Буль­варного кольца вся эта протестная движуха никому не интересна. У моих друзей есть дом в костромской деревне Турилово. Они были там на майских. Я, как нормальный москвич, спрашиваю: «Ну что там про Путина говорят?» «Да ничего, — отвечают они мне. — Там в 5 утра встают корову выгнать — чтоб погуляла, пока оводы не проснулись. А вообще главный враг туриловцев — бобры. Совсем распоясались — грызут столбы линий электропередач, запрудили тропинки, одного недавно в колодце обнаружили. Вот с ними селяне и борются». В этой стране у каждого — свой Путин.

А теперь, Митя, вы с чистой совестью можете послать меня в жопу.

Андрей Лошак Редакционный директор Esquire