Я была максималисткой с детства и всегда за что-то боролась. До сих пор считаю: нет конфликта — нет темы. Все материалы писала на грани, и первый не был исключением. Когда училась в 11 классе, у нас в городе Чусовой Пермской области в магазинах не было вообще ничего. 1991 год. Тогда я обошла всех учеников выпускных классов города, чтобы подписались под моим открытым письмом мэру. Письмо опубликовали в газете «Чусовской рабочий». И вскоре впервые в жизни в магазинах открыли специальные отделы для выпускников: завезли ткань и два типа туфель фабрики «Скороход»: черные для мальчиков и белые, на небольшом каблучке, для девочек. Все как-то принарядились. Поняла тогда, что своими статьями могу менять мир.


Фаррелл Уильямс записал песню, которую можно будет услышать только через 100 лет
Далее Фаррелл Уильямс записал песню, которую можно будет услышать только через 100 лет
В галерее Triumph прошла церемония вручения премии Cosmopolitan Beauty Awards
Далее В галерее Triumph прошла церемония вручения премии Cosmopolitan Beauty Awards

С третьего курса я работала в газете «Аргументы и факты», охренительно популярной, она даже попала в Книгу рекордов Гиннесса по причине высоченных тиражей (в мае 1990 года тираж газеты составлял 33 431 100 экземпляров. — Esquire). Потом я работала в программе «Взгляд», в «Московском комсомольце», руководителем бюро Strana.ru по Уральскому округу, а когда Strana.ru закрылась, мы сели с ребятами и решили делать свой портал — Ura.ru. У нас нет субординации, мы все — одна команда. Сотрудников — сорок человек, и это, я вам скажу, до фига. Бизнес-плана нет, фиксированного штатного расписания — тоже. Вот приходит человек, я вижу — хороший, чего ж не взять? Был бы человек, а работа найдется.


Уральский федеральный округ отличается от России всем. Мы для вас — кормильцы. В Ханты-Мансийском автономном округе добывается большая часть российской нефти. Ямал — это весь газ. Вся металлургия, черная и цветная, — это Урал. У нас еще при Ельцине были сильны сепаратистские настроения, и, если б нам удалось от вас отделиться, то хрен знает, кто бы как жил. С материальной точки зрения люди у нас живут очень хорошо, и аэропорт «Кольцово» в Екатеринбурге гораздо лучше «Домодедова». При этом в нас чувствуется провинциализм, и мы пытаемся с ним бороться: понимаете, у нас мало людей, которые хотят что-то делать сами. Я на планерках все время говорю, что у нас только 15% населения готовы что-то менять. Собственно, для них и пишем.


Мы пишем о том, что интересно нам самим. Не только пишем, но формируем реальность. Этим летом, например, нарисовали вокруг дорожных ям и выбоин лица чиновников, которые отвечают за ремонт дорог. Это не журналистика в чистом виде, мы не пассивные свидетели, а активные участники. Мы прекрасно знали, с кем имеем дело, были уверены, что городские власти устроят нам какую-нибудь гадость, и возле каждой ямы, прямо на дереве, повесили камеру. Смотрим: приехали чиновники, за ними — рабочие на маленьких машинках, которые попытались портреты стереть, но ничего у них не получилось. На каждом портрете устраивали экстренное совещание: вот они ходят ногами прямо по губернатору и говорят: «Что ж делать-то, а?» Потом привезли краску, замазали портреты, и получилась полная хреновина — яма в рамке. Той же ночью мы пошли к этим ямам и написали на асфальте краской: «А заделывать не пробовали?» Наутро выбоины заделали.


Недавно раскопали историю: заместитель генерального прокурора Юрий Пономарев начал строить себе в уральском поселке Малый Исток дачу. По нашим сведениям, стройка идет прямо в природоохранной зоне, вырубается лес. Мало того — прорубаются огромные просеки, размером с Тверскую улицу, чтобы хозяину было удобно выезжать с участка. Мы фотографируем это дело, в начале августа пишем заметку, на которую прокуратура реагирует удивительным образом: да, по факту этой информации начинается проверка прокуратуры, но не в отношении Пономарева, а в отношении меня. Подчиненные Пономарева требуют представить источник получения информации, источник получения фотографий. Бред. В такие моменты чувствую себя так, как будто борюсь с ветряными мельницами.


Перед парламентскими выборами у нас на портале постоянно появлялись материалы о том, что электорат собирают при помощи продуктовых заказов и «наливайки». Это наш позор, и он распространен во многих городах. Власти относятся к народу, как к быдлу. Я считаю, что они занимаются маргинализацией населения: сотни человек стоят в очереди, давят друг друга, тянут руки за бесплатной булкой хлеба.


В последние десять лет в стране происходит отрицательная селекция, и ее результат прекрасно виден: тот же замгенпрокурора — человек с начинкой опера, а губернатор не тянет даже на главу района. И так далее, до бесконечности.


Два года назад у нас был назначен новый начальник ГУВД Михаил Бородин. Приехал к нам из Москвы, прихватив с собой команду. Через несколько месяцев к нам стали поступать сведения, из которых складывалось впечатление, что новым людям отдали регион на разграбление: они стали обкладывать людей данью — тупо, всех. По московским расценкам. В общем, наша полиция превратилась в акционерное общество, и об этих фактах мы стали писать: например, у нас есть самый крупный (после того, как разгромили московский «Черкизон») в России рынок — «Таганский ряд», огромный узел, связывающий Европу с Азией, в торговле задействованы тысячи людей. Собственники рынка отказались платить ментам. Ну и получили. В один прекрасный день туда пришли доблестные сотрудники органов и набрали товара на хренову тучу денег — 500 млн рублей. Никак не обосновали. Изымали все без документов. Не только вещи, но и наличку. До сих пор ничего не отдали. Бедные бизнесмены в суды пытаются подавать, Путину-Медведеву писать. Мы, конечно, мимо такого беспредела не прошли. После наших публикаций задержали полицейского Сергея Рахманова, который попался на взятке в 14 млн рублей. Он собирал с бизнесменов деньги для своего руководства, и об этом мы тоже написали. После этого меня пригласил на разговор тот самый Юрий Пономарев. Посоветовал куда-нибудь на время уехать или попросить охрану в ФСБ: «Аксана, ты же понимаешь, там банда отморозков, а у тебя — маленький ребенок». И это мне говорит не кто-нибудь, а заместитель генпрокурора! При этом я понимаю, что все мои проблемы от того, что я об этих фактах говорю, а прокурор — молчит. Получается, я за него делаю его работу. А прокурор сидит в кустах и шепотом меня предупреждает. Я ему сказала, что никуда не поеду, а защитить себя могу одним-единственным способом — говорить об этом.


Губернатора Свердловской области Александра Мишарина недавно сменил Евгений Куйвашев — бывший полпред президента в Уральском федеральном округе. Ничего про него сказать не могу, поскольку сегодня все губернаторы — на одно лицо. Время великих, сильных руководителей закончилось. Каждый последующий — хуже предыдущего. Новый губернатор у нас с мая, ничего выдающегося не сделал. Мог бы совершить один настоящий, достойный поступок: подал бы в отставку, и у нас прошли бы прямые выборы. Мы в состоянии выбрать сами. И, поверьте, есть из кого. А что делает этот назначенец? Решил со всеми мэрами в баню пойти, чтобы поближе познакомиться. Вообще-то в Свердловской области девяносто четыре мэра, из них — три женщины. Я уж не знаю, как они с этой проблемой справятся и где они найдут баню на сто человек. Вообще, то еще зрелище: я, например, человек, мыслящий картинками. Если я хоть раз увижу мэра Карпинска без портков, то и в скафандре на него смотреть не смогу. И вообще, что можно обсуждать в бане? В рабочее время, за казенный счет? Люди смеются, рейтингами будут мериться. Чувствуете масштаб поступков?


Мне стыдно, что у нас в округе находится столица путинизма — Нижний Тагил. Это мрачный город с населением в 350 тысяч человек. Они делятся ровно на две половины, обслуживающие два предприятия — Нижнетагильский металлургический комбинат и Уралвагонзавод. К сожалению, УВЗ, считавшийся самым крупным в мире машиностроительным предприятием, сейчас находится в овощном состоянии. Там ничего не производят — танки у них никудышные, вагоны не нужны РЖД, потому что сходят с рельсов. Когда перед президентскими выборами в Екатеринбурге был митинг и Путин должен был выступать с танка — как Ленин с броневика, — УВЗ не смог найти ему танка. Они нашли два, которые выставлялись на каких-то международных выставках, но некоторые детали были сделаны чуть ли не из картона. До Екатеринбурга танки просто не доехали.


Мы много пишем про полпреда президента в Уральском округе Игоря Холманских. Он вызывает какой-то нездоровый интерес у читателей, как говорящая зверушка или чужое увечье. Это, конечно, удивительный человек: он всюду ходит со своим помощником и любит, когда о нем говорят в третьем лице. Представьте себе, подходят они вдвоем, и помощник пеняет: «Игорю Рюриковичу не нравится, как о нем пишут на вашем портале». «Да», — важно кивает Игорь Рюрикович. «Если вы не смените тон своих публикаций, то Игорь Рюрикович примет меры», — продолжает помощник. «Да», — подтверждает Игорь Рюрикович, который стоит тут же, рядом. Смеяться некому. Я всей редакции сказала: «Если в текстах про Холманских не будет иронии, то это будет свидетельством нашей профессиональной деформации».


Сама большая глупость Холманских состоит в том, что он согласился на пост полпреда. А дальше покатилось. Человек просто не на своем месте. Ну, например, есть у него друг в Нижнем Тагиле, а у друга — дача, где-то под Нижним Тагилом, а в этой даче — розетка, в которой не хватает силы тока, и у друга бритва не работает. Друг обратился к Холманских: раз ты теперь такой начальник, может, подсобишь с розеткой? Полпред научил его написать письмо в свою общественную приемную. Потом это письмо публично рассмотрел и распорядился дать ток в деревню друга. Решил проблему. А можно было просто бритву опасную купить. Или вот вчерашний случай: полпред оказался рок-фанатом, пригласил к себе солиста «Чайфа» Владимира Шахрина. И говорили они о… развитии хоккея на траве. Только вот в это время за окном у полпреда несколько предприятий проводили акции протеста. На Урале голодают, не выходят из забоев, проводят митинги, публично заявляют о недоверии Путину — не помню, когда столько забастовок одновременно было, — а Игорь Холманских, который с подачи Кремля возглавляет движение в защиту человека труда, сидит и о хоккее говорит. Раневская вспоминается: «Извращений, собственно, только два — хоккей на траве и балет на льду». Короче, вот такой у нас полузащитник рабочих, ни на один завод не съездил, с людьми не поговорил — ему некогда, о хоккее на траве перед долгой уральской зимой думает.


Заголовки — сто процентов успеха. Это интернет. У меня есть только заголовок, чтоб вы кликнули в текст. Ошиблась — хоть бриллианты с изумрудами внутри рассыпь — все зря будет. Работающий заголовок: «Глава УГМК показал женщине-министру свои маленькие помидорки. Фото». Можно было написать: «Свердловскую область с рабочим визитом посетила министр сельского хозяйства РФ. Она побывала в агрокомплексе УГМК», но с таким заголовком новость на сайте можно было бы похоронить. А так хочется посмотреть, что внутри. И мы удовлетворяем любопытство читателя: от нечего делать медный король, как еще называют Андрея Козицына, начал выращивать огурцы с пупырышками (ну нравятся ему именно такие) и помидоры черри, что для Урала необычно. У нас все заголовки такие. Ну вот, например: «Полпред собирается на Ямал. Его зам в предвкушении: «Щука лучше, чем секс с женой!». Фразу мы взяли из твиттера Андрея Колядина, зама Холманских: он поставил этот статус после того, как узнал, что их отправляют в командировку в Салехард, где они будут сопровождать президента Путина, который будет играть в журавлиного вожака и ловить рыбу.



Путин давно не хочет работать, это понятно. Приезжает к нам на Урал отдохнуть инкогнито. Мы об этом узнаем. Так вот, по расписанию у Путина на рыбалку выделено сорок минут — днем. А рыба клюет с утра, и ей по фигу президентские графики. Я раньше думала, что ему рыбу на крючки водолазы насаживают, как в фильме «Бриллиантовая рука». Но оказалось, что тут практически нанотехнологии используют. Делают так: рыбу ловят с утра, накачивают кислородом, и она впадает в обморочное состояние ровно на час, затем ее кладут в пруд, за две минуты до прихода Путина она оживает, и тот ловит самого большого муксуна. Для нормального человека — абсурд. Для Путина — норма. Наверняка он искренне считает, что рыба у него всегда так хорошо клюет и всегда такого размера, потому что он опытный рыбак.


Давно говорили о том, что мой телефон прослушивают. У нас такой контент, мы работаем с такими людьми, и надо быть к этому готовой. Совсем недавно мои телефонные разговоры выложили в сеть, и это, конечно, запредельная наглость. Я подала в суд на МТС — на полицию и ФСБ подавать в суд пока не могу. Это прецедент. Еще никто не подавал на них за прослушку. Пусть скажут, кто запрашивает у них мои разговоры. А то в России стало нормой, подглядывать, подслушивать. Власть обмельчала и оподлилась. Им кажется, что по телефону я обсуждаю что-то жутко интересное, а у меня все просто: «утром — в куплете, вечером — в газете», и про все их дела можно почитать у нас на сайте. Совершенно бесплатно.


В 90% случаев все темы, которые приходят с Урала, начинаем мы. Наши журналисты были первыми, кто написал про Сагру — поселок в 200 домов, расположенный недалеко от Екатеринбурга. Год назад, после того как из поселка изгнали семью наркоторговцев, здесь случилась перестрелка: из города приехало 15 легковушек и «ГАЗель», набитые людьми с оружием. Деревня «выставила» девять человек с ружьями, перестрелка продолжалась 40 минут. Так вот, наши ребята ездили и общались с местными жителями сразу же, когда никто в столице этим и не думал заниматься.


Да, я знаю Ройзмана (основатель екатеринбургского фонда «Город без наркотиков». — Esquire). Никакого отношения к нашему агентству он не имеет. То, что делает Ройзман, я поддерживаю. 13 лет в ежедневном режиме он борется с наркоманией, и делает это не за счет государства, а за свой собственный. Я знаю многих людей, которым он помог, и я не знаю, правильно он поступает или нет, но уверена — по‑другому просто нельзя (многие правозащитники и журналисты обвиняют фонд «Город без наркотиков» в жестоких и малоэффективных методах лечения от наркозависимости. — Esquire). Да, он берет на себя функции государства, так и я ведь беру на себя функции государства! Мы же это делаем не от хорошей жизни. Ройзман — местный шериф, и люди идут к нему, потому что больше — не к кому.


У нас недавно один человек отрезал другому голову и пошел с ней по городу. Он отпилил голову во дворе, средь бела дня, на глазах у детей. Когда он шел, его никто не остановил. Где была полиция — один Бог знает, но не скажет. Деньги, видимо, зарабатывала полиция. Меня за эту заметку попытались прищучить, мол, нарушила закон о защите персональных данных. Но, скажите, разве у меня был выход? Это же преступление, его нужно расследовать. А значит, об этом преступлении нужно писать, иначе я не смогу показать, что наша полиция не работает.


Не бывает объективных текстов, это заблуждение. Вся журналистика субъективна: кто-то нравится тебе больше, а кто-то — меньше, и с этим сделать ничего нельзя, да и не нужно. Журналисты обычные живые люди. Я прошу своих ребят писать так, как рассказывали бы друзьям.

Понравилась статья?
Подпишись на новости и будь в курсе самых интересных и полезных новостей.