У апокалипсиса в России — как у охоты, рыбалки и всего остального — существуют национальные особенности. До самой смерти, в ожидании черного дня, моя бабушка хранила в кладовке килограммы мыла, сахара и гречки. Русские всегда готовы к тому, что завтра будет хуже, чем вчера, что подтверждается популярностью непереводимого слова «пиздец». Но главная наша особенность не в этом.

В галерее Triumph прошла церемония вручения премии Cosmopolitan Beauty Awards
Далее В галерее Triumph прошла церемония вручения премии Cosmopolitan Beauty Awards
Ален Дюкасс: «Я полноценный человек: могу пить шампанское, сколько захочу»
Далее Ален Дюкасс: «Я полноценный человек: могу пить шампанское, сколько захочу»

Няня моего крестника заявила, что 21 декабря не выйдет на работу — хочет испечь торт и встретить конец света с любимым. В Томске распространяют наборы для встречи апокалипсиса «Хуже не будет» (гречка, консервы, свечи, лекарства, веревка и мыло). Все вместе это напоминает предновогоднюю суету: кажется, россияне ждут конца света, как праздника. Безумие дошло до того, что даже Рамзан Кадыров начал говорить вещи, не лишенные смысла: «Люди скупают свечи, говорят, света не будет. Неужели никто из них не знает, что если настанет конец света, то никакие свечки им не понадобятся?» Медведев, Онищенко и Гидрометцентр сделали успокоительные заявления — но чем чаще первые лица страны твердят, что ничего не будет, тем сильнее народ верит в обратное. Конца света ждут не только простые смертные. Интервью Константина Эрнста высоколобому журналу «Сеанс» называется «Я надеюсь, майя не ошиблись». В нем глава Первого канала предрекает человечеству «пиздец» (именно это слово он употребляет) от избыточного комфорта. Трудно ждать подобного заявления, к примеру, от главы BBC — попечители канала могут неправильно оценить эсхатологические настроения. А в России — можно, и не только из-за особенностей медиарынка. Слишком сильно ежедневная реальность здесь временами напоминает апокалипсис. Социологи отмечают, что у россиян очень короткий горизонт планирования. Люди живут сегодняшним днем; опыт последних ста лет не добавляет исторического оптимизма. Мы не просто ждем конца света — мы на него надеемся. Однажды я спросил подругу: «Как думаешь, почему вторгающихся на Землю гуманоидов изображают зелеными человечками?» Она подумала и сказала: «Потому что зеленый — это цвет надежды».

Конец света был бы идеальным выходом из любой запутанной ситуации. Это как банкротство для бизнесмена, погрязшего в долгах: дорогие кредиторы, я тут больше ни при чем, все вопросы к внешнему управляющему. Учитывая, в каком безнадежном упадке в России находится все — от власти и армии до образования и церкви, — российское правительство о таком исходе дела могло бы только мечтать. Но, как сказал мой неизменно пессимистичный друг Василий, «я в конец света не верю — звучит слишком оптимистично, чтобы быть правдой».

Если вы читаете этот номер, мой друг-пессимист оказался прав — апокалипсис опять откладывается, и можно спокойно встретить Новый год, ничего не зная о том, что конец света давно начался и медленно разворачивается уже сейчас. В самой удаленной части Тихого океана есть несколько крохотных полосок суши — Токелау. Здесь нет машин, аэропортов и даже магазинов. Администратор территории — такой же рыбак, как остальные аборигены. Здесь так бы и удили рыбу, но из-за разрушения коралловых рифов, вызванного деятельностью далекой для токелаунцев цивилизации, Токелау постепенно уходит под воду, и людям становится негде жить. Уже сейчас плотность населения на самом крупном атолле почти как в московской пробке. Согласно докладу ООН, к середине XXI века Токелау просто исчезнет под водой. Незадолго до этого 1412 жителей атолла будут, скорее всего, эвакуированы в Новую Зеландию — туда, где есть машины, аэропорты и магазины. И там быстро забудут, что конец света для них уже наступил, и присоединятся к миру наших страхов — таких важных и значимых.