Записала Светлана Рейтер Фотографии Камерон Уиттиг (Cameron Wittig)

Фаррелл Уильямс записал песню, которую можно будет услышать только через 100 лет
Далее Фаррелл Уильямс записал песню, которую можно будет услышать только через 100 лет
В галерее Triumph прошла церемония вручения премии Cosmopolitan Beauty Awards
Далее В галерее Triumph прошла церемония вручения премии Cosmopolitan Beauty Awards

Меня всегда интересовало понятие «надежды» в художественной литературе. Мне казалось, что большинство писателей зря настаивают на том, что надежда и оптимизм — это то, что движет человечество к счастью, а не стараются прививать читателю практическое отношение к собственным силам. Позже, когда я переехала из Германии в США, то поняла, что большинство исследований поведения человека, касающихся оптимизма, напрямую связаны с ожиданиями удачи — иногда оправданными, а когда — ложными. Я стала думать, что же, собственно, является причиной провалов и разочарований, и после серии исследований пришла к выводу, что это, как правило, фантазии и мечты. Человек строит в собственной голове безупречный сценарий, благодаря которому он обязательно придет к успеху, а на практике все заканчивается крахом его надежд — просто потому, что фантазии не позволили ему объективно оценить собственные возможности. Разница между мечтами и надеждой довольно проста: в первом случае вы мечтаете о достижении какой-то цели, надеясь, что это случится само по себе, а от вас требуется только один оптимизм и вера в себя. Тем не менее вы постоянно о нем думаете, ваша мечта становится навязчивой. Уильям Джеймс называл такое состояние «криком мысли». Надежда, в сущности, это тот же план к желанной цели, только прочерченный «на трезвую голову»: вы наметили цель, оценили препятствия на своем пути, поняли, как их можно преодолеть. Я могу привести простой пример: хороший студент может блестяще защитить диплом. Плохой студент вряд ли это сделает, но это не мешает ему постоянно об этом мечтать. Большое место в современной научно-популярной литературе занимают психологические книги «самопомощи» и тренинги: как правило, их авторы объясняют людям, что любая цель достижима, стоит лишь в это поверить. Конечно, все зависит от качества, к тому же если какой-то человек понимает, что у него проблемы, а к психологу он обращаться не хочет, то лучше прочитать книгу, чем вообще ничего не делать. Но всегда нужно отдавать себе отчет, что набор инструментов, предложенный в таких книгах, мягко говоря, не всегда соотносим с жизнью. Приятно чувствовать кратковременный прилив радости, когда читаешь строчки «нет ничего невозможного, главное — мыслить позитивно», но странно верить в то, что так оно и есть на самом деле. Одно из исследований, которые мы проводили, касалось женщин, желавших сбросить вес. Нам удалось выяснить очень интересную вещь: те из них, кто раньше уже сидели на диете и, как следствие, знали, что это многодневный труд, достигали лучших результатов, чем дебютантки, мечтавшие, что вес исчезнет, главное — быть позитивно настроенной.

В этом исследовании принимали участие женщины средним весом 106 кг. Всем им предложили ответить на следующие вопросы: «Насколько, по‑вашему, высока вероятность того, что за время диеты вы потеряете желаемое количество килограммов? Вы справитесь с диетой? Насколько вы уверены в том, что потеряете столько килограммов, сколько хотите?». Помимо этого участницам предлагалось написать несколько сценариев развития следующих ситуаций: после диеты вы идете встречаться с друзьями… вы заходите в комнату, на столе стоит коробка пончиков… и так далее. Выяснилось, что женщины, четко определившие объем веса, который хотят сбросить за время диеты, потеряли на 12 кг больше, чем женщины, которые считали, что диета им в принципе не поможет. При этом женщины, которые считали, что друзья при встрече упадут в обморок от их ослепительной худобы, а сами они даже не станут открывать коробку пончиков, потеряли на 11 кг меньше тех, кто считал, что с коробкой пончиков худеющей женщине справиться не так-то просто.

Мы проводили исследования в трех странах — США, Великобритании и Германии — и не повторяли один и тот же эксперимент в разных странах. Мир невозможно поделить на более мечтательные страны и менее мечтательные. Даже несмотря на понятие «американской мечты» повсюду действует один базовый принцип: есть люди, которые рационально оценивают свои силы, есть те, кто изначально настроен на неудачу, а есть неисправимые мечтатели. Национальная культура на это никак не влияет. Как и социальный статус мечтателя — и богатые, и бедные склонны к фантазиям в равной степени. В Германии мы проводили исследование среди студентов с очень низким ежемесячным доходом, и они рисовали воздушные замки так же часто, как и их сверстники из обеспеченных семей в американских университетах. Так что никакой разницы между Гарвардом и захолустным государственным университетом нет. Многие считают, что мечта о чуде помогает встать на ноги больному — допустим, после сложной операции. В 2002 году мы решили проверить это утверждение и провели следующий эксперимент: нескольким пациентам, которых наутро ждала операция по замене тазобедренного сустава, мы предложили развить следующие сюжеты: вы приходите в себя после операции в палате, постепенно начиная ощущать собственное тело… вы идете в фойе больницы за газетой… вы гуляете с друзьями… вы прибираетесь на кухне… Через две недели физиотерапевты провели обследование этих пациентов и выяснили, насколько хорошо прижился тазобедренный сустав и сколько ступенек лестницы они способны преодолеть. Те пациенты, которые более трезво оценивали свое будущее, показали лучшие результаты, чем те, кто предавался фантазиям. Фантазии могут принести пользу, если научиться направлять мысли в практическое русло: например, вы мечтаете о том, чтобы быть хирургом, носить белый халат и с блеском проводить операции. Было бы неплохо, если б одновременно с этим в ваших фантазиях были и ночные дежурства, которые предполагает такая работа. И может статься, в этот момент вы поймете, что категорически не согласны проводить свою жизнь в больницах.

Все наши исследования позволили выяснить следующее: люди, отдающие отчет в том, какие препятствия стоят на пути к цели, и при этом не впадающие в депрессию, способны добиться большего, чем мечтатели или, наоборот, неисправимые пессимисты. При этом пустые мечты и чрезмерно позитивный настрой могут влиять на психологическое состояние человека. Фантазии могут быть следствием депрессии: известно, что, мечтая, человек расслабляется, у него понижается давление. Но это кратковременное расслабление. Когда же он понимает, что его фантазии бесплотны и беспочвенны, он неизбежно и сильно расстраивается. Например, студент мечтает о том, чтобы сдать экзамен на пятерку, но потом понимает, что на пятерку он экзамен не сдаст, потому что в субботу приглашен на вечеринку. Не пойти он не может, но заранее понимает, что никакого веселья ему не светит, потому что он постоянно будет думать о том, что из-за вечеринки провалит экзамен.

Самое занятное, что точно так же, как отдельные люди, ведут себя целые государства. В одном из последних наших исследований мы выявили следующую закономерность: чем больше радужных обещаний давали в своих инаугурационных речах американские президенты, тем меньше в их президентство рос ВВП и тем выше был уровень безработицы (см. график. — Esquire). А во время недавнего финансового кризиса в 2007—2009 годах биржевой индекс Dow Jones падал тем ниже, чем более безоблачными были экономические прогнозы в газете USA Today. Так что чрезмерный оптимизм и склонность к фантазированию может иметь самые неприятные последствия не только для каждого из нас, но и для всех нас в целом.