Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Чаще жалоб на биполярное расстройство в кругах столичной продвинутой публики можно услышать только разговоры об идентичности. Кого теперь ни спроси «Кто ты?», тебе ответят не просто «мужчина», «женщина», «рабочий», «русский», тебе скажут: «Я нуклеарная анархо-феминистка», «Я цисгендерный пансексуал», «Я горизонтально одаренный чайлдфри», «И вообще, я с самого детства знал, что я ижор». Айдентити — вот новый интеллектуальный фетиш для тех, кто русский изучал по функции Т9 в смартфоне, а историю — по «Игре престолов».

Какой ты инфлюенсер, если до сих пор не обнаружил в себе хоть каплю нерусской крови (особенно ценится польская шляхта, литовские князья и, если сильно повезет, скандинавские викинги) и не совершил алию на родину предков и лучшей в мире страховой медицины? Какой ты опинион-лидер, если не раскрыл в себе новое интерсекциональное трансгрессивное Я? И какая ты блогерка, если не сделала ведическую тату богини Лели на правом полушарии?

Со стороны это напоминает «парад суверенитетов», только на месте бывших советских республик теперь уже мы с вами, и процессы распада с государственного уровня переместились на частный. Что же заставляет людей принимать участие в новом всемирно-историческом косплее и активно сбрасывать привычную социальную шкурку, в которую так любили кутаться их предшественники?

Люди, склонные к мистике, скажут, что всему причиной эпоха Водолея, которая приходит на смену эпохе Рыб, ассоциируемой с христианством. Люди, склонные к анализу, — что идентичность приходит на смену идеологии: как аналоговая эпоха — на смену цифровой, только в области социума и политики. Если раньше люди объединялись вокруг рациональных политических лозунгов и идей, то сегодня они объединяются вокруг эмоции — психотерапевтического чувства принадлежности к той или иной группе по признаку пола, языка, религии, психического отклонения, причиненной травмы или обиды (движение #MeToo — яркий пример). Найти единомышленников с похожими взглядами сейчас благодаря развитию коммуникаций проще простого — достаточно одного клика.

И действительно, мы все меньше отличаемся друг от друга как представители разных классов (нет уже непреодолимого различия между пролетариями и буржуа или между коммунистами и либералами), но все больше — как индивидуумы, требующие признания себя в том или ином качестве — как жертвы, объекта гонений или претендента на социальные бонусы вроде цветовой дифференциации штанов и безусловного поклонения, если вдруг ты оказалась овуляшкой с годовасиком-тугосерей.

Важно и то, что в отличие от идеологии, которая существует независимо от тебя, идентичность — это то, что ты можешь выбрать сам — как новую прическу или сериал на выходные. И нынешний парад личных суверенитетов — во многом побочный продукт общества потребления, увязавшего выбор пепси с выбором идентичности. Если тебе 20 лет говорить, что ты не такой, как все, потому что «выбираешь лучшее», «безупречный, вкус», а также «символ превосходства», то тебе начнет казаться, что ты действительно уникален, а не просто лох, смысл существования которого — оставаться платежеспособным до смерти.

Есть еще одна причина, по которой люди, а сейчас и целые народы, неожиданно меняют свою идентичность: они не хотят нести ответственность за прошлое. Это видно на примере бывших советских республик и особенно Украины, где многие охотно переходят на новую идентичность в плане языка, культурного национализма и глубокой обиды на Россию. Для них новая identity — как новый паспорт, в котором нет старых компрометирующих штампов о браке, общих детях, прописке и военной обязанности, зато есть «безвиз» и красивая трехмерная голограмма.

И это заметно по негативному настрою современной молодежи, которая мечтает уехать из страны (по данным «Левада-Центра», не менее 40% опрошенных). Как поет рэпер Фейс, «Моя страна — это одна большая зона, где бы в ней ни оказался, чувствую себя как дома». Кажется, быть русским среди 16−24-летних не популярно.

Возвращаясь к тому, с чего начали. А может, правы те, кто начинает учить историю по «Игре престолов»? Ведь сейчас все раскололись на племена, роды, кланы, тейпы. И история в ее возвышенном модернистском духе действительно закончилась. И началась борьба за выживание в ее совершенно неприглядном биологическом виде, в которой идентичность — это вопрос рыночного преимущества, призванного подчеркнуть превосходство одних индивидов над другими.