27 июня 2018 года около 19:30 вечера из окон многоквартирного дома на Алтуфьевском шоссе послышались крики. Местные жители поначалу не заподозрили ничего неладного: к разборкам в этой квартире привыкли. «Там орали всю жизнь — видать, шло воспитание», — рассказывала «Новой газете» соседка с пятого этажа по имени Светлана. Спустя некоторое время в межквартирном холле нашли тело 57-летнего Михаила Хачатуряна с множественными колото-резаными ранами. В убийстве признались три его дочери — Крестина, Ангелина и Мария, которым на тот момент было 19, 18 и 17 лет соответственно.

На допросах девушки рассказали, что последние несколько лет отец жестоко издевался над ними, а также подвергал их физическому и сексуальному насилию. Свидетели и знакомые семьи подтверждают, что Хачатурян обращался с дочерьми как с прислугой, избивал, фактически держал их взаперти, а в последний год они и вовсе перестали ходить в школу. Со слов соседей известно, что мужчина вел себя агрессивно и по отношению к окружающим: например, на просьбу переставить машину мужчина наставил пистолет прямо в голову соседке и сказал, чтобы она «никогда больше ему не указывала, как парковать машину». СМИ также сообщали, что он лечился в психоневрологическом диспансере.

В 2015 году Хачатурян вслед за старшим сыном выгнал из дома свою супругу, Аурелию Дундук. В разговоре с «Новой газетой» женщина утверждала: он объяснил это тем, что она перестала справляться со своими «обязанностями жены». Примерно тогда же Хачатурян начал домогаться своих дочерей.

Факт сексуального насилия в отношении сестер подтвердила экспертиза, а следствие признало, что действия сестер были спровоцированы «противоправными насильственными действиями со стороны отца». Несмотря на это, сестрам Хачатурян предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 105 УК РФ «Убийство группой лиц по предварительному сговору», которая предусматривает лишение свободы на срок от 8 до 20 лет либо пожизненное заключение.

Москва. Одна из сестер Хачатурян Ангелина, обвиняемая в убийстве своего отца Михаила Хачатуряна, в Басманном суде Москвы, где рассматривается вопрос об изменении обвиняемым меры пресечения Гусейнов Виктор/Komsomolskaya Pravda/East News
Москва. Одна из сестер Хачатурян Ангелина, обвиняемая в убийстве своего отца Михаила Хачатуряна, в Басманном суде Москвы, где рассматривается вопрос об изменении обвиняемым меры пресечения

Необходимая самооборона: прецеденты

Уголовный кодекс предусматривает понятие «необходимая оборона». Это «причинение вреда посягающему лицу при защите личности и прав обороняющегося или других лиц <…> если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия». Вроде бы все ясно: если на тебя нападают, а ты защищаешься, ты не должен отвечать за ущерб, который ты при этом нанес нападающему. Но когда доходит до дела, правоохранители не спешат применять эту норму. В результате, спасая свою жизнь, человек часто теряет свободу.

Вот несколько подобных дел, вызвавших в последние годы общественный резонанс:

  • 2003 год, дело Александры Иванниковой

30-летняя Александра Иванникова, сопротивляясь, ранила ножом водителя, который завез ее в темный двор и попытался изнасиловать. Девушка попала в бедренную артерию, и в результате нападавший скончался. Как объяснила в суде сама Иванникова, она постоянно носила с собой нож после того, как в 16 лет ее изнасиловали. Изначально действия женщины квалифицировали «как умышленное причинение тяжкого вреда, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего» (ст. 111 УК РФ), затем прокуратура переквалифицировала дело на «убийство, совершенное в состоянии аффекта» (ст. 107 УК РФ) — так суд первой инстанции приговорил Иванникову к двум годам условно и взысканию моральной и материальной компенсации в пользу родственников убитого.

Приговор не устроил ни Иванникову, ни родственников погибшего и был обжалован. В результате общественного резонанса дело было направлено на новое рассмотрение, а впоследствии прекращено — прокурор полностью отказался от обвинения и просил прекратить дело, поскольку, по его мнению, Иванникова находилась в состоянии необходимой обороны. Иванникова была полностью оправдана.

Александра Иванникова после судебных слушаний по делу об убийстве таксиста, который пытался изнасиловать ее в декабре 2003 года Юрий Машков / ТАСС
Александра Иванникова после судебных слушаний по делу об убийстве таксиста, который пытался изнасиловать ее в декабре 2003 года

  • 2004 год, дело Михаила Моисеева

19-летний студент ветеринарной академии Михаил Моисеев, отбиваясь от находившейся в его квартире пьяной компании, приглашенной его отчимом, застрелил из ружья одного из нападавших. Отчим был неоднократно судим за изнасилование, грабеж и разбой. Он устраивал попойки, приводил домой своих бывших сокамерников, избивал жену, из-за чего женщине с сыном часто приходилось оставаться у знакомых. Дело Михаила поначалу квалифицировали по статье «убийство» (ст. 105 УК РФ), а в суде переквалифицировали на «убийство, совершенное при превышении пределов самообороны» (ст. 108 УК РФ). В итоге Моисеева осудили на срок 1,5 года лишения свободы, который был отбыт к моменту вынесения приговора, и освободили в зале суда.

  • 2012 год, дело Александры Лотковой

20-летняя Александра Лоткова ранила из травматического пистолета двоих молодых людей, которые ввязались в драку с ее друзьями на станции метро «Цветной бульвар». Находившийся в вестибюле станции полицейский не вмешался в ход событий, за что позднее был уволен. Отец Лотковой объяснял, что она купила пистолет из-за того, что в их районе часто случались нападения на людей: саму девушку в возрасте 17 лет ограбили на улице, а друга отца убила пьяная компания. Пистолет хранился, как положено, в сейфе, и с собой Лоткова его брала, только когда знала, что будет поздно возвращаться домой.

Случай вызвал широкий резонанс, мнения разделились: одни считали, что студентка сделала все правильно, другие утверждали, что начали драку, наоборот, друзья Лотковой. Установить обстоятельства случившегося по видеозаписи с камеры наблюдения в метро не удалось, поскольку начало конфликта не было запечатлено.

В результате Лоткова была приговорена к трем годам лишения свободы по статье «тяжкий вред здоровью» (ст. 111 УК РФ), в ходе обжалования приговора он не был изменен, а Лоткова вышла по УДО после двух лет лишения свободы (под домашним арестом, в СИЗО и женской колонии).

Александра Лоткова ТАСС
Александра Лоткова

  • 2014 год, дело Натальи Туниковой

43-летняя Наталья Туникова, защищаясь, ранила ножом мужа, который ее регулярно избивал. Следствие сразу заняло позицию против Туниковой, отказываясь допрашивать свидетелей, которые могли бы подтвердить факт постоянных избиений со стороны мужа. Отказано было и в назначении судебной экспертизы, несмотря на то, что побои на теле женщины были видны невооруженным взглядом. Добиться проведения экспертизы защите удалось только через мировой суд, и то не с первой попытки. Экспертиза подтвердила, что муж бил Туникову, но даже при наличии этих результатов следствие все равно направило дело в суд с квалификацией «причинение тяжкого вреда здоровью» (ст. 111 УК РФ), по которой предусмотрено до десяти лет тюрьмы.

В ходе процесса судья не поддержал следствие и изменил квалификацию на «причинение вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны» (ст. 114 УК РФ), приговорил Наталью к шести месяцам исправительных работ и сразу применил к ней амнистию в честь 70-летия Победы.

  • 2017 год, дело Галины Каторовой

39-летняя Галина Каторова убила ножом регулярно избивавшего ее мужа, когда он пытался задушить ее веревкой от нательного крестика на глазах у их соседа. Как позднее рассказала Галина, муж избил ее первый раз накануне свадьбы, она несколько раз уходила от него, но каждый раз он вымаливал прощение и возвращал ее. По словам очевидцев, когда медики констатировали смерть мужа, у Галины случилась истерика — она не давала накрывать тело, целовала и гладила его, умоляла помочь. Проведенная в рамках суда первой инстанции психологическая экспертиза установила, что состояние аффекта исключено, поскольку ситуация побоев была привычна для подсудимой, поэтому она должна была адаптироваться и не реагировать агрессивно.

В первой инстанции Каторова была осуждена по ст. «убийство» (ст. 105 УК РФ) к трем годам лишения свободы, прокуратура просила для нее семь лет заключения. Суд второй инстанции прислушался к доводам защиты и признал действия Галины Каторовой допустимой самообороной. Проведя в СИЗО год и два месяца, женщина вернулась домой к дочери.

  • 2018 год, дело Дарьи Агений

19-летняя москвичка Дарья Агений ранила ножом для заточки карандашей жителя Туапсе, который пытался изнасиловать ее на улице. Девушка не стала подавать заявление в полицию, так как не получила серьезных травм. Через месяц девушку задержали и предъявили обвинение по статье «тяжкий вред здоровью» (ст. 111 УК РФ), предусматривающей до десяти лет лишения свободы. Заявление на Дарью подал сам потерпевший и указал в нем, что «читал ей стихи под луной, а она набросилась на него с ножом».

Девушка запустила в соцсетях кампанию #самаНЕвиновата — любой желающий может сфотографироваться с хештегом #самаНЕвиновата на теле и рассказать личную историю, связанную с насилием. Акция направлена на привлечение внимания к вопросу самообороны при изнасиловании.

Дело все еще находится на стадии следствия в Следственном комитете. Как сама девушка рассказала «Медузе», его уже несколько раз отдавали в прокуратуру, но там были несогласны с предъявляемой статьей (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью) и возвращали дело обратно.

View this post on Instagram

#самаНЕвиновата Пострадавшие от насилия, чаще всего слышат в свой адрес: «Сама виновата», — но это не так. Я НЕ ВИНОВАТА, что на меня напали, НЕ ВИНОВАТА, что смогла защитить свою жизнь. ⠀ Почему без конца обвиняют жертв и оправдывают насильников? Поехала одна в чужой город — сама виновата. Надела юбку — сама виновата. Пьёшь, куришь, живёшь, дышишь — сама виновата! Я хочу сказать, что неважно: кем бы ты не являлась, как бы не одевалась, как бы себя не вела — никто не имеет права совершать над тобой насилие! ⠀ Поэтому я буду бороться за то, что жертвы насилия не виноваты в том, что стали жертвой и имеют право на самооборону — для этого в шапке моего профиля есть ссылка на петицию и я очень прошу вас ее подписать! ⠀ Я призываю всех присоединиться: выложить фотографию с хештегом #самаНЕвиновата, написать о том, почему жертвы насилия не виноваты, сделать репост этого поста или петиции, рассказать другим и призвать к действиям! Главное — распространить информацию! ⠀ Участвуйте в акции, это очень важно для каждого из нас. Только объединившись мы сможем чего-то добиться. фотография @mi_anny

A post shared by Дарья Агений (@ageniydarya) on

В большинстве резонансных дел, связанных с самообороной, женщина защищается от мужчины. Всегда ли это так?

На самом деле среди осужденных за «убийство при превышении допустимых пределов самообороны» мужчин в полтора раза больше, чем женщин, — так что защищаются и те, и другие.

Исследование судебных дел за 2016−2018 годы показало, что в 83% случаев осужденные женщины защищались от своих партнеров; в 8% случаев — от близких родственников и членов семьи; от знакомых и посторонних людей — в 4 и 5% соответственно. У мужчин дела связаны с нападением знакомых (67% случаев); от своих партнерш или сожительниц защищались только 3%.

Исследование «Медиазоны» и данные правозащитников свидетельствуют о том, что 80% всех женщин, осужденных по статье «убийство» в 2016—2018 годах, защищались от домашних тиранов. То есть их действия могли бы расцениваться как самооборона. Но приговоров по статье «убийство» женщинам за указанный период было вынесено более двух с половиной тысяч, а по статье «превышение самообороны» — менее шестисот.

«Я не помню случаев, когда дело изначально бы квалифицировали как самооборону, — говорит адвокат Алексей Паршин, соавтор проекта федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия», который в настоящее время защищает Ангелину Хачатурян. — Всегда сначала квалифицируют по самому тяжкому из возможных вариантов. Затем уже, если удается доказать, что была самооборона или превышение самообороны, или деяние в состоянии аффекта, тогда уже идет переквалификация».

Он объясняет это тем, что и судьи хотят «перестраховаться»: «Если прекратить уголовное дело на стадии следствия, то тут уже следователь попадает под пристальное внимание руководства — а почему он это сделал, не было ли там взятки? Поэтому ему проще оставить самую тяжелую квалификацию и получить какую-то награду, премию, звание за раскрытие преступления. То же самое у судей, для них оправдательный приговор — это своего рода ЧП. Такой приговор будут очень внимательно рассматривать и изучать, с чем связано такое решение. Есть судьи, которые за всю свою жизнь не вынесли ни одного оправдательного приговора».

Ситуация становится лучше или хуже?

Женщина держит плакат с надписью: «20 лет тюрьмы за 20 лет жизни в аду — это правда? Свобода сестрам Хачатурянам», Санкт-Петербург, Россия, суббота, 22 июня 2019 года Ирина Титова / AP Photo/ East News
Женщина держит плакат с надписью: «20 лет тюрьмы за 20 лет жизни в аду — это правда? Свобода сестрам Хачатурянам», Санкт-Петербург, Россия, суббота, 22 июня 2019 года

7 февраля 2017 года президент РФ Владимир Путин подписал закон о декриминализации побоев в семье. До подписания этого документа за побои «в отношении близких лиц» можно было привлекать к уголовной ответственности. Теперь, если нарушение совершено впервые, оно переводится в разряд административных правонарушений и наказывается штрафом 30 тысяч рублей, ­арестом на 15 су­ток или исправительными работами.

По мнению адвоката Мари Давтян, более десяти лет занимающейся темой защиты женщин от насилия, это «такой публичный акт отказа от защиты потерпевших со стороны государства». «Только ленивый не пошутил на тему, что теперь у нас в семье можно бить. Если раньше в рамках уголовного дела они были обязаны хотя бы проверку проводить, сейчас они могут в рамках административного дела вообще ничего не делать и им за это ничего не будет», — комментирует она.

По данным Центра защиты пострадавших от домашнего насилия, который возглавляет Давтян, число обращений за последние два года выросло в полтора раза: с 900 в 2016 году до 1200 в 2018-м. «Тут работают два фактора — во‑первых, стали больше говорить о домашнем насилии — и потерпевшие стали больше обращаться. Второй фактор: полиция перестала реагировать на такие обращения — административки просто не возбуждают. Это лишняя писанина, а никаких премий и бонусов за это не будет. А если ее не заводить, то и взысканий не предусмотрено. Ну так и зачем напрягаться?»

Давтян отмечает, что несмотря на «серьезнейший откат в сторону от защиты прав потерпевших», общество стало более серьезно относиться к проблеме. «Если 10 лет назад общество склонно было считать проблемы домашнего насилия чем-то маргинальным, что происходит только в семьях алкоголиков, то сейчас я вижу, как люди стали разбираться, сопереживать пострадавшим. Большое внимание теме уделяют СМИ: сегодня журналисты стараются разобраться в проблеме и помогают вынести ее на новый уровень обсуждения».

По словам Давтян, агрессоры восприняли закон о декриминализации как «теперь все можно». «Женщины, которые к нам обращаются, не раз говорили, что после декриминализации, «он мне сказал, что теперь может делать со мной что угодно и ему за это ничего не будет», — комментирует юрист.

Алексей Паршин также считает, что общество созрело для того, чтобы менять и законодательство, и правоприменение по самообороне в лучшую сторону, но государственная машина не торопится это делать: «В 2012 году было принято хорошее Постановление Пленума ВС по необходимой обороне, но его применение и исполнение хромает. Судьи все равно идут по накатанной, и в этом плане ничего не изменилось с советских времен, когда монополия на необходимую оборону принадлежала государству. Сейчас продолжается тот же обвинительный уклон».

Как можно изменить ситуацию?

Ответ на этот вопрос так же банален, как и труднореализуем: менять законодательство и правоприменительную практику в сторону отказа от обвинительного уклона, обеспечения защиты жертвам насилия, более аккуратного и добросовестного изучения всех обстоятельств каждого дела.

«В первую очередь, чтобы квалифицировать такие дела как необходимую самооборону, нужна соответствующая подготовка правоприменителей — полицейских, следователей, судей, органов опеки, органов комиссии по делам несовершеннолетних, то есть всех специалистов, которые занимаются этой темой. Кроме того, было бы неплохо наладить межведомственное взаимодействие, потому что все можно остановить на стадии первого звонка, а не как сейчас принято — «когда убьют, тогда и приходите». Женщине приходится защищаться самой, как получится. Если бы у нас были программы защиты пострадавших, число таких случаев сократилось бы очень сильно», — считает Мари Давтян.

Что делать, если пришлось применить самооборону?

  1. Не устраивайте никаких инсценировок — не пытайтесь что-то замыть, убрать, скрыть или, наоборот, нанести себе какие-то травмы. «Если это вскроется, это будет трактоваться однозначно против вас. Также при самообороне нежелательно использовать предметы, заготовленные заранее, например нож. Это тоже может быть истолковано против вас. Если вы возьмете что-то на месте, например палку или камень, это будет гораздо эффективнее с точки зрения юридической защиты», — говорит Алексей Паршин.
  2. Соберитесь и подумайте, какие доказательства можно собрать. Может быть, были очевидцы или вокруг есть камеры. Полезно также позвонить кому-то и рассказать, что произошло, в суде этот человек сможет выступить свидетелем. Полезно собрать информацию о местности: если там часто происходят случаи насилия, как, например, в печально известном Битцевском парке, то это может помочь доказать правомерность ваших действий.
  3. Не верьте следователям и оперативникам и не следуйте их советам или просьбам. «Если женщина, обороняясь, зарезала мужа ножом, к ней приезжает следователь и говорит: «Ну, ты же его убила?» Она пишет: «Ну да, я его убила». Никогда почти женщины в этих случаях не сопротивляются. Они не понимают разницу в квалификации, например, превышения пределов необходимой обороны и убийства. Им, естественно, это никто не объясняет, и они просто пишут явку с повинной о том, что они убили, и идут по статье «убийство», — говорит Мари Давтян. Если у вас пока нет защитника, а сами вы не уверены, как следует поступить, воспользуйтесь 51-й статьей Конституции и отказывайтесь от дачи показаний против себя и любых объяснений.
  4. Банально, но: ищите хорошего адвоката. На 90% исход дела зависит от того, насколько грамотно и в ваших интересах будет построена ваша защита. К сожалению, при нынешнем состоянии правосудия гарантировать справедливый исход дела не сможет даже участие самого сильного защитника, но тем важнее сделать все, чтобы защита была максимально эффективной.
  5. Не соглашайтесь на сделки и не бойтесь огласки. Все эксперты сходятся во мнении, что предложения закончить дело «побыстрее и по-тихому» заканчиваются совсем не тем, что обещали. А вот привлечение к случаю общественного внимания, наоборот, заставляет суд рассматривать дело тщательнее, поэтому шансы на благоприятный исход возрастают.