О проекте «Преемник»

1999‑й — год проекта «Преемник». Ельцин должен был уйти мирно, а не как Горбачев, забрав с собой страну. Негативный рейтинг Ельцина удалось перебить рейтингом Владимира Путина к концу октября, и это вызвало реакцию мощного блока «Отечество — Вся Россия», у которого был очень сильный кандидат — Примаков. К ноябрю мы поняли, что проблемы Путина решены, он точно побеждает, а Думу мы рискуем получить вражес­кую, под контролем «ОВР». Тогда возникла идея скрестить «Единство» с Путиным. Березовский висел на шее у «Единства» как Каинова печать — с этим нужно было что‑то сделать. В итоге Путин вышел в обнимку с Шойгу, сказал, что Шойгу — замечательный парень, его друг, и этого хватило, чтобы рейтинг «Единства» увеличился в три раза. А потом Путин как кандидат в президенты съел и правых, и левых. О культе личности, конечно, речь не шла — Путин бы сам тогда над этим посмеялся. Но во время президентских выборов вперед вышли личности, а не партии.

Об утопии

Не было Думы с реальными правами, правительство не управляло, суд можно было купить, расценки все знали. Можно было купить убийство любого гражданина РФ, очень дешево. Поэтому речь шла об утопии. Полностью воплотить конституцию в жизнь — это была утопия, которой мы вдохновлялись.

Сначала надо было создать новую власть. Предполагалось, что дальше эта власть создаст новое государство. Там много чего надо было сделать. Принять кучу законов, которые раньше блокировались, лишить губернаторов возможности пилить бюджет на уровне Совфеда. В нашей стране не было единства ни по какому вопросу вообще.

Откуда появились «вертикаль власти», «диктатура закона»? Часть этих понятий я сам придумал. Ничего этого не было. Мы считали, что государство не просто на грани исчезновения — оно даже не было создано. Люди в опросах говорили, что они живут в СССР (больше половины), они банально не признавали новое государство. Армия и спецслужбы были вне государства, Ельцин их не любил, и они болтались без всякого контроля — очень опасная ситуация. Задача — я ее называл «русским проектом» — была не просто цивилизационная, задача была — предотвратить исчезновение РФ. Ельцин в последнем послании говорит о порядке во власти и о порядке в стране. Это все было частью утопии, и в центре проекта «Преемник» была утопия.

Об отношениях с Западом

Мы жили тогда в однополярном мире, в Pax Americana, и не знали, сколько он еще просуществует — сто лет? Двести? Америка решала, что правильно, а что нет. В 1999 году и ельцинистов, и антиельцинистов напугали бомбардировки Югославии. Когда они начались, Ельцин звонил Клинтону и орал: «Я пошлю десант на Вашингтон и вас арестую!» Мы считали, что после Югославии следующие — мы. Россия уже после войны в Чечне стала государством-изгоем. Каждый месяц мы получали новые упреки и новые требования, казалось, что дело идет к санкциям, а дальше нам предъявят ультиматум. И тогда все — одни регионы выступили бы против центра, другие за, и Российская Федерация просто перестала бы существовать. Когда наши десантники заняли аэро­дром в Приштине, даже либеральная публика пришла в восторг. Мы успели от такого отвыкнуть — не верили, что что‑то еще можем.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Как советская разведчица Гоар Вартанян помогла предотвратить фашистскую операцию «Длинный прыжок» и спасти Сталина, Рузвельта и Черчилля

"Я к вам пишу — чего же боле": лучшие цитаты из самых искренних стихов российских чиновников