Картина, которую продали, а она вернулась: Лоренцо Лотто, «Семейный портрет» (1523−1524)

Картина «Семейный портрет» Лоренцо Лотто полна загадок: спорят и о ее сюжете (надпись Homo Nunquam — «человек-никогда» — на листке, который мужчина держит в руках, может говорить, что на полотне изображена его умершая жена), и об истории ее нахождения в коллекции Эрмитажа.

Заведующая научно-методическим сектором Ольга Махо: "Эта работа — пример довольно редкого типа двойного портрета. Он не парный, когда у художника заказывают два отдельных портрета, а именно двойной. В последнее время принята довольно определенная точка зрения на то, кто изображен на картине — Антонио Альярди (дипломат, архиепископ. — Esquire) со своей женой Аполлонией Кассотти, потому что головной убор, который мы видим на даме, — это фамильный головной убор Кассотти. Очевидно, этот портрет был заказан супругом после смерти жены, потому что мужское лицо написано более живо, мягко, а женское — сухо (возможно, потому, что оно было написано по зарисовкам). Кроме того, у нее за спиной упавший занавес, что может быть указанием на то, что она уже скончалась".

Об этом полотне, помимо его ценности, известно, что в 1929 году Эрмитаж хотел его продать.

История такова: в 1920—1930-х годах советское правительство решило распродать часть музейных коллекций на Запад. Заняться этим поручили «Антиквариату» — объединению по экспорту и импорту антикварно-художественных вещей, образованному в 1925 году при Наркомате внешней торговли.

Картина Лотто «Портрет супругов» упоминается в списке для экспорта в журнале Особого совещания отдела Картинной галереи государственного Эрмитажа от 24 января 1929 года. Также в рапорте Шмидта (как и журнал, он опубликован в книге «Государственный Эрмитаж. Музейные распродажи. 1928−1929″) говорится, что картина поступила в запасы Эрмитажа из Гатчинского дворца музея по выбору заведовавшего тогда отделом А. Н. Бенуа в 1920 году. Бенуа в 1926 году устраивал выставку, посвященную итальянской школе, но «Портрет супругов» в нее не включил — он посчитал, что это полотно «недостаточно высоких качеств и неважной сохранности». Так что спустя три года картину решили продать.

Работу оценили в 200 000 рублей (эта цена указана в акте). Картина уехала в Германию на аукцион.

В газете «Сегодня» от июня 1929 года (№ 157) вышла карикатура на эту ситуацию, где изображены Сталин и антиквар:

Сталин: «Мало платите!..»

Антиквар: «За краденое всегда платят половину».

«Краденой» работа называлась оттого, что подобные аукционы «грабили» культурное наследие страны — большевики продавали произведения искусства после революции 1917 года.

В той же книге есть комментарий о том, что работа Лотто была продана на аукционе в Берлине за 310 000 марок также в 1929 году — цена возросла в шесть раз по сравнению с эстимейтом, и портрет ушел в одну из парижских галерей, торгующих старым искусством. Однако сейчас работа находится в постоянной экспозиции Эрмитажа.

Как так вышло? Здесь история становится туманной. Скорее всего, картина вернулась в музей в 1931 году в числе других произведений, которые прибыли в 56 ящиках вместе с вещами «Антиквариата». Затем картина упоминается во внутреннем акте Эрмитажа от 29 сентября 1932 года. «Вариантов много: покупатель мог не выкупить лот, но и аукционная фирма могла объявить о продаже, которой не было, чтобы скрасить впечатление от неудачного аукциона. Все могло быть…» — написал о полотне Михаил Борисович Пиотровский, директор Государственного Эрмитажа.

Роспись, под которую построили дворец: Лоджии Рафаэля в Эрмитаже

Прообразом галереи Лоджии Рафаэля в Эрмитаже послужила знаменитая галерея Ватиканского дворца в Риме, расписанная Рафаэлем. Находятся Лоджии в Новом Эрмитаже — в 1783—1792 годах построенном специально для проекта сооружении по проекту архитектора Джакомо Кваренги.

Юлия Денисова, методист научно-просветительского отдела Эрмитажа: «Про Лоджии Рафаэля нам не нужно строить догадок, потому что Екатерина II все сама рассказала своему репортеру во Франции Мельхиору Гримму, с которым она поддерживала общение в письмах. Она писала, что в один день, когда она проснулась в дурном настроении, в Петербурге была плохая погода и ей казалось, что день принесет несчастья и она умрет, она решила посмотреть на те альбомы с гравюрами, что ей прислали из Рима. Гравюры воспроизводили росписи Лоджии Рафаэля в Ватикане. Екатерина II, посмотрев на эти альбомы, пришла в хорошее расположение духа, ей все понравилось, и она решила, что такие же «божественные росписи» должны быть у нее в Петербурге. Так сложился заказ.

Художники работали прямо в Риме — К. Унтерпергер собрал команду, и далее они копировали уже на месте. Транспортировать работы было нетрудно, так как копии были выполнены на холсте. Когда холсты прибыли в Петербург на кораблях, на месте уже шло строительство: архитектор Джакомо Кваренги приехал в Петербург, уже зная желания Екатерины, так что у него были готовые чертежи Ватиканских лоджий Рафаэля.

Архитектурное решение лоджии немного отличается от оригинального ввиду петербургского климата — холсты помещены на стенах и потолке. Копии, конечно, не на сто процентов повторяют оригинал, но в основном разница состоит в небольших декоративных деталях».

Картина, реставрации которой Пушкин посвятил стихи: Рафаэль (Рафаэль Санти), «Святое Семейство. Мадонна с безбородым Иосифом» (1483−1520)

Это одна из двух работ Рафаэля в коллекции Эрмитажа. Примечательна она не только своей уникальной художественной ценностью, но и тем, как ее реставрировали.

Ольга Махо: "Это одна из картин, которые попали в Эрмитаж в составе коллекции Кроза (масштабная частная коллекция искусства, собранная французской семьей финансистов Кроза в XVIII веке. — Esquire). Во времена Екатерины II — работу тогда уже очистили от лака реставраторы. Такая процедура делается и сейчас.

Вот у Пушкина есть стихотворение:

Художник-варвар кистью сонной

Картину гения чернит

И свой рисунок беззаконный

Над ней бессмысленно чертит.

Но краски чуждые, с летами,

Спадают ветхой чешуей;

Созданье гения пред нами

Выходит с прежней красотой.

Оно связано именно с историей «Святого семейства» Рафаэля — Пушкин знал об этой процедуре снятия лака, это было важным событием, поэтому он посвятил ему стихотворение.

В технике данного произведения (справка, на чем и как исполнено произведение. — Esquire) указано «Перевод с дерева» — это не редкая для XVIII и XIX века техника. Перенос живописного произведения с дерева на холст выполнялся, если с деревянной основой происходили катаклизмы — например, по этой работе пошла трещина. Тогда живописный слой обклеивали тонкими полосками ткани или папиросной бумаги, потом картину переворачивали краской вниз и срезали доску прямо до живописного слоя. После чего брался загрунтованный холст и соединялся с живописью с обратной стороны, потом бумажки снимались — и картина фиксировалась на новой основе. Получалось, что то же самое изображение вместе с мазками, выполненными маслом, переносилось просто на более комфортную для хранения основу».

Картина, облитая серной кислотой: Рембрандт Харменс ван Рейн, «Даная» (1606−1669)

5 июня 1985 года в Эрмитаже вандал облил серной кислотой и дважды порезал ножом эту картину. Это был литовец Бронюс Майгис, который позже объяснил свой поступок политическими мотивами. Его признали психически нездоровым и отправили на принудительное лечение.

Реставрация полотна заняла двенадцать лет, и если бы о картине не было известно так много, работу вряд ли удалось бы завершить успешно.

Рембрандт писал полотно в два этапа (к таким выводам в 1970-х пришел Юрий Иванович Кузнецов, который провел большое технико-технологическое исследование «Данаи»). По всей видимости, в 1636 году он закончил первый вариант, но в 1640-х внес существенные изменения. Например, был убран золотой дождь, который должен быть по сюжету из мифа о Данае (с его помощью, согласно сюжету мифа, Зевс оплодотворил Данаю. — Esquire), — его художник заменил на золотистое сияние. Изменилось положение служанки и ее ракурс. Изменилась поза самой Данаи.

Лицо было тоже переписано — видимо, чтобы придать ему более сложное выражение. Детали Рембрандт убрал, в частности, драгоценностей стало меньше. Именно благодаря этим исследованиям, тщательному изучению красочных слоев реставраторы смогли восстановить работу после тяжелейших повреждений. Интересно изменилось и положение руки — сейчас Даная протягивает руку в сторону свечения, а в более раннем варианте ладонь была повернута немного по‑другому, теперь же жест стал неоднозначным. Благодаря этому повороту руки считается, что фигура стала глубже — и встревоженной, и удивленной. Этот новый жест дал полотну бóльшую психологическую глубину.

Жемчужина Эрмитажа: Рембрандт Харменс ван Рейн, «Возвращение блудного сына» (1606−1669)

Эта работа Рембрандта находится в негласном списке must-see Эрмитажа — считается, что она являет собой финал пути самого художника: сначала он — беззаботный молодой человек с женщиной на коленях и бокалом в руке («Автопортрет с Саскией на коленях», Рембрандт, 1635), а на этом полотне — взрослый мужчина, осознавший, что жизнь прошла и нужно обратиться к истокам.

Людмила Фролова, сотрудник научно-просветительского отдела: «Поздние работы Рембрандта на религиозные сюжеты — это тот пример произведений искусства, в которых нужно обратить внимание не на детали, а на эмоциональное состояние персонажей и по-человечески постараться сопереживать им. В сравнении с Рембрандтом 1630-х, с той же «Данаей» — ее экзотическим колоритом, деталями, — здесь живопись обобщенная, свободная, темная, высвеченные из полумрака лица, напряженный свет.

Буквально несколько месяцев назад в экспозицию вернулась из реставрации еще она поздняя картина Рембрандта, которую традиционно называют «Падением Амана», — с нее удалили потемневшие слои лака, после чего мы можем с новой уверенностью сказать, что светлее картины Рембрандта после этого не становятся, это его оригинальный метод затемнения».

Ювелирная реставрация: малахитовая квадратная чаша на ножке, Россия, Петербург (1850)

Возможно, каменные чаши — это не то, на что вы обратите внимание при посещении Эрмитажа. А зря. Это уникальные примеры русского камнерезного искусства первой половины XIX века.

Из каталога выставки «Реставрация в Эрмитаже. Взгляд сквозь призму времени» 2014 года следует, что восстановление чаши было долгим и трудным: «На плите, постаменте, ножке и чаше имелись значительные утраты, отслоения, осыпи наборных пластин малахита и резных деталей. <…> В местах утрат присутствовали грубые доделки из эпоксидной смолы. <…> Малахитовый набор чаши в местах отслоений укреплен с применением расплавов мастик на основе натуральных бальзамов и смол. Многочисленные утраты малахитового набора восполнены в технике русской мозаики, с учетом особенностей рисунка сохранившихся участков мозаичного набора, для чего подобран малахит, из которого выпилены и наклеены по месту недостающие элементы набора. <…> Выполнены тонкая шлифовка и полировка восполненных при реставрации участков. Нанесен и располирован слой воска, предохраняющий поверхность малахита от загрязнений и усиливающий декоративный эффект полировки. Все детали чаши собраны воедино».

Анонимная картина, оказавшаяся шедевром Веласкеса: Диего Веласкес, «Завтрак» (1617)

Знаменитая картина не менее знаменитого Веласкеса была написана художником, когда ему было всего 18 лет. В коллекции Эрмитажа она оказалась как картина без автора — и много лет спустя после покупки оказалось, что приобрели ее совсем не зря.

Ольга Махо: «По этикету того времени мужчины должны были снять в публичных пространствах шляпу и воротник. На полотне в воротниках сидят молодые, а самый старший персонаж снял и шляпу, и воротник. Это значит, он ведет себя прилично, чтит правила, а ребята ведут себя как типичные молодые люди — «не хочу и не буду».

На столе лежит самая естественная еда для стола в Испании того времени — ничего дешевле, чем хлеб и вино, там не было, а гранаты растут рядом прямо на дереве. Рыба плавает рядом в реке. Лук, который у старика в руках, тоже неприхотлив и хорошо растет. Есть разные интерпретации натюрморта на столе — например, некоторые говорят, что рыба — это отсылка к Христу, а хлеб и вино — символ евхаристии. Но не стоит слишком увлекаться стремлением расшифровать каждую деталь.

В XVIII веке эта картина считалась работой неизвестного фламандского мастера, потому что испанскую живопись за пределами Испании знали довольно мало, а уж тем более очень молодого Веласкеса. Автор «Завтрака» был определен только в конце XIX века».

Предостережение алчным правителям: Паулюс Поттер, «Наказание охотника» (ок. 1647)

Работа, состоящая из четырнадцати четырехугольников, показывает охотничьи сценки в непривычном ключе — тут животные ловят и убивают человека, а не наоборот.

Людмила Фролова: "Подобная раскадровка для голландской живописи — не то чтобы самое распространенное явление, но нельзя сказать, что такая картина только одна.

На картине изображена не сатира над теми, кто увлекается охотой, как можно было бы подумать, и это не жест в сторону защиты прав животных. Благодаря тому, что сохранились гравюры на подобные темы (для гравюр это более характерная техника) и в них есть подписи к изображениям, мы знаем, что эта картина — предостережение правителю о том, чтобы он не был чрезмерно жестким, иначе взбунтовавшийся народ может с ним поступить так, как поступают звери с охотником. Голландия XVII века — это республика, которая совсем недавно с оружием в руках получила независимость. Это был популярный сюжет. Поттер примерно в это время работает в Делфте и Гааге. Гаага в это время — столица, а Делфт — небольшой городок, где, как правило, отдыхает аристократия, знать.

Супруга штатгальтера Амалия покровительствовала Поттеру и заказывала у него картины, а еще мы знаем, что принц Иоганн Мориц, который управлял голландскими владениями в Новом Свете, высоко ценил его картины. В общем, такой сюжет мог быть много кому по душе в то время".

Дань величию Венеции: Джованни Баттиста Тьеполо, «Призвание Цинцинната к власти диктатора» (1727−1729)

Ольга Махо: "Одна из десяти картин, написанных для палаццо Дольфин в Венеции и одна из пяти картин этой серии, хранящихся в Эрмитаже. Еще две хранятся в Художественно-историческом музее Вены, другие три — в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. А в 1997 году в Метрополитене выставлялись вместе семь работ из этой серии.

Серия собиралась скорее не как наглядная иллюстрация истории Древнего Рима (те, кто ходил в палаццо Дольфин, знали эту историю прекрасно) — эпизоды были выбраны скорее для того, чтобы говорить именно о Венеции. Это были эпизоды героические. Импульсом для того, чтобы выбрать именно их, стало то, что Венеция в XVIII веке была единственным независимым государством на Апеннинском полуострове — остальные или принадлежали другим странам, или находились под их сильным влияниям. Венеция же участвует в объединениях по поводу борьбы с турками и победу над турками воспринимает как свою победу, поэтому здесь представлен пафос величия Венеции".

Картины, скопированные сыном с работ отца: Питер Брейгель Младший, «Ярмарка с театральным представлением» (1562), «Проповедь Иоанна Крестителя» (1604), «Поклонение волхвов» (вторая половина XVI в.)

“Ярмарка с театральным представлением
«Ярмарка с театральным представлением» (1562)

Младший Брейгель — гений копий с работ отца с небольшими правками, видными в мелких деталях. Благодаря эскизам, оставленным в мастерской отцом, художественному дарованию и смекалке он создавал картины, показывающие жизнь народа.

Людмила Фролова: «В Эрмитаже ведется большая работа по реставрации старой нидерландской школы и по ее изучению. «Проповедь Иоанна Крестителя» вновь стала доступна для публики после такого рода работ. Так как существует оригинал работы Брейгеля Старшего, реставраторы сделали выводы, что в мастерской тогда сохранился картон или подготовительный рисунок, который был переведен Младшим Брейгелем на новую доску, потому что фигуры очень уж сильно повторяют оригинал — только цвет отличается. Или, например, «Поклонение волхвов» переносится в небольшой нидерландский городок XVI века — эта зимняя сцена у Брейгеля Старшего дополнена снегопадом, а у младшего — нет. С «Ярмаркой с театральным представлением» не все так все просто — мы не знаем, была ли у Брейгеля Старшего такая картина. Возможно, это просто копия с оригинала, который до нас не дошел, а может быть, такой картины и не было вовсе, поэтому «Ярмарка» вообще представляет собой картину по мотивам многих разных работ».

Обнаженная Мона Лиза: Леонардо да Винчи (школа), «Донна Нуда»

Она смотрит на вас не как оригинальная Мона Лиза — с поворотом головы в три четверти и глазами, которые следят за вами вне зависимости от ракурса. Это одна из тех работ, которые в XVIII—XIX вв.еках покупали как картины самого да Винчи, хотя создано полотно было его учениками.

Ольга Махо: «Работа ездила на выставку, посвященную обнаженной Моне Лизе, в 2019 году. Подобных изображений есть порядка двадцати. А вот работа самого Леонардо из коллекции Эрмитажа «Мадонна Бенуа» ездила на выставку в Лувр, перед этим она в том же году была в Италии — пресса, писавшая о выставке в Лувре, обращала особое внимание на нашу Мадонну, потому что действительно это одна из значительнейших работ.

«Донна Нуда» — это одна из хороших работ такого рода, которые по какой-то причине были востребованы в XVI веке, коль скоро до нас дошло целых двадцать. Это вариация на тему Джоконды, но Джоконду она повторяет условно, потому что ракурс фигуры не тот, но это интерпретация, которая меняет образ Джоконды, вне всякого сомнения».

Пьетро Такка, скульптура «Мальчик, трубящий в рог»

Статуя, которая некогда была частью фонтана во Флоренции, — наглядный пример того, как сложно можно повернуть скульптурную фигуру в пространстве, а еще полезная работа для тех, кто изучает маньеризм.

Ольга Махо: «Сказать, что это произведение исключительного уровня, — наверное, нет. Однако, прочитав данную статью, вы захотите пройтись по Эрмитажу и посмотреть на собрание итальянской скульптуры».