«Годы надежды, дни гнева». Подзаголовок книги Тодда Гатлинга об истории 1960-х напоминает, что мир и гармония никогда не были сильной стороной американского общества. Самоуправление — это всегда тяжело, это постоянное столкновение интересов, идеологий и первобытных инстинктов. Что особенно верно, когда мы говорим о нации, сразу после своего основания нарушившей принципы, на которых была основана, но несмотря ни на что пыталась претворить эти принципы в жизнь. Если, глядя в прошлое, вы обнаруживаете там более счастливые и более спокойные времена, то перед вами не реальная история, а пейзаж американского мифа.

Сейчас по ощущениям все еще хуже. Тяжело возразить Мэриэн Уильямсон, заметившей, что страна «полна некой темной, зловещей энергии» (возражать ей было тяжело даже до начала эпидемии). К концу сезона праймериз оставшиеся в игре кандидаты либо транслировали эту энергию, либо пытались ее обезвредить. Берни Сандерс и Дональд Трамп — два ярких олицетворения взбешенных, восставших масс. Трамп выражает их страх перед меняющимся миром, Сандерс олицетворяет новую волну возмущения системой, в которой немногие забрали себе почти все, заставив остальных драться за объедки. Сандерс направил свою ярость на реальные причины структурных проблем; Трамп просто предложил обществу козлов отпущения на любой вкус. Но оба верно ухватили дух времени. Джо Байден тем временем завершил сезон праймериз, пропагандируя возврат к «приличному» и «нормальному»; он хочет выглядеть для избирателя своего рода целителем, но, бинтуя ожоги, ничего не делает для того, чтобы потушить огонь.

20% американских семей владеют 77% богатства в стране; это в три раза больше, чем досталось среднему классу, составляющему 60% населения. Богатейшие люди — 1% — контролируют $25 триллионов; средний класс — $18 триллионов. При этом средний класс, как его ни определяй, все равно рушится; его представители падают все ниже, пересчитывая лбом ступени социальной лестницы, ведущей на вершину американской мечты. Нация, где от того, в хорошем или в плохом районе ты родился, зависит вся твоя дальнейшая судьба, — не выживет. Нация, где миллиардер может позволить себе потратить незначительную часть своих $60 млрд на то, чтобы стать президентом, в то время как половина граждан живет от зарплаты до зарплаты, а полумиллиону человек приходится ночевать на улицах, — не устоит. 53 млн американцев по статистике относятся к категории «низкооплачиваемой рабочей силы» и получают меньше прожиточного минимума — 44% всех работников страны, и эта категория стремительно растет. Тяжело жить в стране, где родители больше не верят, что их дети будут жить лучше, чем они сами, и где миллионы чувствуют, как почва уходит из-под ног. В последние годы, по мере того как ВВП Америки рос, средняя продолжительность жизни падала — в том числе и из-за роста числа самоубийств, вызванных отчаянием. Терять надежду ужасно.

Нас вгоняют в бешенство не твиттер, не кабельные каналы, не несправедливость, заложенная в фундаменте нашей страны с самого ее основания, не дискриминация, которой мы позволяем расти. Дело даже не в том, что рост реальных доходов уже несколько десятилетий не успевает за ростом расходов на жизнь, не в том, что телевизоры подешевели, а высшее образование подорожало. И не в том, что мы все чаще получаем информацию из разной среды, живем, таким образом, в параллельных мирах и не способны найти общий язык. Дело в том, что мы отобрали у людей надежду, и в оставшуюся после нее пустоту хлынули гнев и отчаяние. За ними следуют апатия и нигилизм, иррациональность как психологический защитный механизм. Политика превращается в троллинг, общественный диалог деградирует до забрасывания друг друга тортами. Даже праведный гнев нас больше не очищает — этот огонь обжигает, но не светит. Может быть, однажды настанут другие времена, и мир не будет становиться темнее с каждым днем, и в сумраке нашего коллективного помрачения перестанут плодиться все новые и новые враги. Но пока кажется, что гнев вскоре поглотит нас целиком.

Материал был впервые опубликован в Esquire US.