Сериал доступен в Амедиатеке и на канале AMEDIA Premium.

Что смотреть, пока вы ждете второй сезон «Большой маленькой лжи»
Далее Что смотреть, пока вы ждете второй сезон «Большой маленькой лжи»
Вы посмотрели второй сезон «Очень странных дел» и точно упустили эту маленькую деталь
Далее Вы посмотрели второй сезон «Очень странных дел» и точно упустили эту маленькую деталь

Вы сняли шесть сезонов «Девочек» и сейчас прощаетесь с сериалом. Как ощущения?

Дженнифер Коннер: С одной стороны, я чувствую облегчение, с другой — сожалею. Нам еще многое нужно сделать, поэтому я даже не поняла еще, что все закончилось. Думаю, мне понадобится несколько месяцев, чтобы это осознать.

Джадд Апатоу: Мне кажется, нас накроет, когда выйдут последние серии.

Сложно было выдумать безупречный финал?

Коннер: Ну, безупречный — это слишком громко. Скорее просто уместный и органичный.

Апатоу: Я хотел, чтобы последний эпизод вышел блестящим, это правда. Но мы больше ломали голову над тем, какой вариант концовки органично впишется в историю. Мы хотели, чтобы финал был единственным в своем роде, — таким, каким еще никто его не делал. И я считаю, у нас получилось. Мне не терпится узнать, что люди скажут по этому поводу.

Дженни, во время третьего или четвертого сезона вы с Линой Данэм (соавтор сериала и исполнительница одной из главных ролей. — Esquire) говорили, что уже придумали, как закончит тот или иной герой. Насколько далеко вы ушли от первоначальной идеи?

Коннер: Ну, однажды мы придумали, как убили бы каждого из героев…

Апатоу: Я всегда пытался убить героев, и они всегда сопротивлялись мне.

Коннер: Джадд вообще всех пытается убить.

Апатоу: Я думал о том, что это необходимо, чтобы в какой-то момент один из героев умер. Я долго пытался убить героя Адама (Драйвера. — Esquire), потому что это напрашивалось само собой. Это бы навсегда изменило главную героиню Данэм. Представьте себе: твой парень умирает, и это опустошает тебя на всю оставшуюся жизнь. Этот человек так много значил для тебя, что от его ухода у тебя надолго съезжает крыша.

Вы бы вернулись к «Девочкам» через через пять или десять лет?

Коннер: Я — да. Я уже по ним скучаю. Когда мне нравятся герои, мне всегда интересно, чем бы они занимались дальше.

Апатоу: Я никогда не боялся продолжений, будь то фильм или сериал. С «Чудиками и чокнутыми» (сериал Джадда Апатоу, 1999−2000. — Esquire) мы на это не пошли, потому что там классная загадочная концовка, и нам не захотелось ничего прояснять. Но во всех прочих случаях — я только за. Меня всегда раздражало, что никто не снимает продолжение «SuperПерцев». Все твердят одно и то же: «Зачем продолжать, все и так хорошо». А я в ответ: «то же самое можно было бы сказать про пилот «Клана Сопрано». Ты должен пытаться! Я готов.

Последние несколько месяцев многое изменили для всех нас (речь идет о выборах президента США. — Esquire). Если бы вы начали снимать «Девочек» сейчас, они получились бы другими?

Коннер: Конечно, все было бы иначе. Мы начинали снимать их в совсем другой обстановке, в гораздо меньшем напряжении. Лина сняла фильм (речь идет о фильме «Крошечная мебель», 2010. — Esquire), который был по‑своему странным и веселым, и мы собирались переделать его в ТВ-шоу. Все шло очень гладко, и в каком-то смысле это было бесценное время. Мне нравилось думать, что мы оказали влияние на большое количество других сериалов, которые говорили с аудиторией о чем-то важном. В «Девочках» была невинность, которая невозможна сегодня.

Апатоу: Мы снимали, когда у руля была администрация Обамы, и в воздухе не было ощущения тревоги.

Коннер: Если бы мы снимали их сейчас, это было бы что-то пост-апокалипсическое.

Апатоу: Что-то вроде «Безумного Макса», да. Эллисон Уильямс сидит на ржавом мотоцикле и держит в руке канистру с бензином. Сегодня мы все живем в сумеречной зоне. Трудно понять, как передать это в сериале. То, что ты написал год назад, сегодня уже не соответствует положению вещей, потому что мир быстро меняется. Я не знаю, как сейчас можно делать нечто актуальное, только если это не метафора. Есть ощущение, что все, чего мы хотим — это жить в мире «Друзей». Из ада, который окружает тебя, просто влететь в кофейню в Центральном парке и не выходить оттуда.

К счастью, вы все отсняли еще до наступления апокалипсиса.

Коннер: Мы говорили о свободе, отношении к сексу и бодипозитиве, о феминизме и всех этих вещах — это было важно, и потому шоу приобретало в какой-то степени политический окрас. Идея сделать что-то острополитическое никогда не имела для нас смысла.

Могу я задать вопрос насчет роли Риза Ахмеда («Стрингер», «Изгой-один». — Esquire) в первом эпизоде? Он сыграл в очень нетипичном для себя амплуа. У него глупое французское имя, а его национальность ни разу не упоминается. Иметь чернокожего персонажа, но без определенной национальности — в этом был какой-то смысл?

Коннер: Мы были просто одержимы «Однажды ночью» (сериал с Ризом Ахмедом в главной роли. — Esquire), и Риз рассказал, что там он впервые сыграл персонажа, чья раса не имела значения.

Апатоу: Нам очень нравится тот факт, что там ни разу не упоминается о том, откуда он, даже случайно.

Потом вы взяли в сериал Мэттью Риза (английский актер, один из главных героев сериала «Американцы». — Esquire). Откуда эта идея?

Коннер: Ну, мы одержимы «Американцами». Британские актеры всегда самые профессиональные и самые обаятельные. Когда они выходят на съемочную площадку, они знают все свои слова. Они серьезно относятся к тому, что делают. Они всегда воодушевленные и всех очаровывают.

То есть все остальные приходят, не зная своих слов?

Коннер: Ну, многие приезжают на репетицию, не зная слов, потому что они по два часа делают прическу и макияж, и в это время учат роли. Но не британцы. Ни один из тех, с кем я работала.

Эпизод с Мэттью Ризом — это была некая попытка поднять тему сексуального насилия, вызванная, в частности, книгой Лины (речь идет о мемуарах Not That Kind of Girl — Esquire.), а также затронуть вопросы ответственности в социальных сетях?

Коннер: Я думаю, это была довольно личная идея, меньше о согласии и больше о власти, о мужском отношении к власти. Понимают ли они собственную силу? Должен ли ты ставить кого-то на колени, чтобы показать свою власть? Мы пытались разобраться в этом.

Мы был очень удивлены, когда он вынул своей член. Это было неожиданно.

Коннер: Ну, это был не его член.

Апатоу: Это был мой член.

Коннер: Джадд был подставным членом. Я не в курсе, знаете ли вы, что Джадд известен своим подставным членом еще с «Поп-звезды» (фильм 2016-го года. — Esquire), так что это просто продолжение.

Апатоу: Этот момент и должен быть неожиданным. Мы сделали этот эпизод реально мрачным. Ничего неясно, есть моменты, когда тебе нравится персонаж, и моменты, когда он тебе отвратителен. Ханна любит его и думает, что он великолепен — это сбивает с толку. При этом эпизод, где член наружу — это еще не точка в этой истории. Мы ставим точку там, где он с гордостью смотрит на свою дочь, будто она лучшее из всего, что он когда-либо видел. Это определенно очень важный и искренний момент.

Чему вы научились за эти шесть лет?

Апатоу: Когда мы только начинали работать над «Девочами», меня вдохновило мужество Лины и ее смелость в самовыражении. Когда Дженни и Лина дали мне сценарий, я восхитился, насколько сильно все прописано в этом шоу. Оно заставляло сопереживать, в нем полно тонких и глубоких эмоций. А благодаря тому, как тепло Дженни и Лина относились к команде и к каждому, кто работал над шоу, это была очень счастливая съемочная площадка. Они создали комфортную рабочую среду, в которой можно экспериментировать.

А бывали такие моменты, когда вы думали: окей, вот здесь мы перегнули? Мол, не бывает настолько комфортной среды, которая вместила бы такое?

Апатоу: Иногда мы обсуждали с Линой, нужно ли нам заходить настолько далеко. Потому что Лина всегда хотела расширять границы. Иногда сцена задумана без обнаженки, но потом я вижу, что она решила раздеться. Или она выбирает из всех ракурсов, и я такой: «Почему ты остановила выбор именно на этом, что ты пытаешься сказать?» Она действительно много экспериментирует.

Но с другими актерами и актрисами нам всегда нужно было поддерживать диалог: «Тебе комфортно в этой сцене? Если нет, что бы тебя устроило?»

Коннер: Перед тем, как снимать сцену секса, мы с Линой всегда репетировали ее и делали фотографии со всевозможных ракурсов. Затем показывали их актерам и обсуждали. Есть закон, защищающий актеров: каждый раз, когда ты раздеваешься, ты должен подписать специальный документ, регламентирующий откровенность съемки. Он очень конкретный: например, описывает допустимую съемку части груди или ягодицы вплоть до сантиметра. И мы постоянно обсуждали это. Лина день и ночь подписывала эти документы. Люди становились смелее на протяжении съемок, и начинали доверять нам больше.