Производством сериала по «Властелину колец» займется Amazon
Далее Производством сериала по «Властелину колец» займется Amazon
Что смотреть, пока вы ждете второй сезон «Большой маленькой лжи»
Далее Что смотреть, пока вы ждете второй сезон «Большой маленькой лжи»

На благотворительном балу в богатом приморском городке на севере Калифорнии произошло убийство. Кто жертва и какие обстоятельства, мы не знаем до самого конца — вместо этого время отмотают назад и расскажут, как познакомились и подружились три участницы бала — Мадлен (Риз Уизерспун), Селеста (Николь Кидман) и Джейн (Шейлин Вудли). Все они — мамы первоклассников и первоклассниц в местной школе, и у всех свои проблемы. Брак Селесты, идеальный на первый взгляд, на поверку оказывается насквозь прогнившим: ее муж Перри (Александр Скарсгорд) не умеет контролировать гнев, а совместные походы к семейному терапевту никак не помогают. У Мадлен второй брак и по-настоящему любящий муж Эд, но беспокойная она сама. Джейн — мать-одиночка, чей сын Зигги был зачат в результате изнасилования, воспоминания о котором до сих пор не дают ей покоя. Чем больше узнаешь о жизни этих, казалось бы, успешных и беззаботных людей из богатого сообщества, тем лучше понимаешь: жертвой или убийцей мог быть каждый из них.

Экранизацию бестселлера Лианы Мориарти «Большая маленькая ложь» доверили воистину фантастической команде: адаптировал книгу для экрана автор «Юристов Бостона» Дэвид Келли, а все семь эпизодов снял Жан-Марк Валле, режиссер «Далласского клуба покупателей». Манера последнего — снимать без репетиций, заставлять актеров переживать все вместе с персонажами — идеально подошла материалу: как в «Далласском клубе», так и во «Лжи» мы увидели преображение и ошеломительные образы и без того сильных артистов. В первую очередь речь идет о Риз Уизерспун, у которой случилась лучшая роль в карьере: ее Мадлен — это та же блондинка в законе, только на 20 лет старше и уже в трагическом, а не в комическом амплуа, идеальный «лишний человек», запертый в мире богатых и красивых домохозяек. Ей хочется большего, но неоткуда его взять, и параллельно ей неловко за свою неблагодарность судьбе: со второго раза брак удался, муж любит, дети прекрасные (старшая дочь, впрочем, доставляет проблемы, но на то и нужны 16-летние дочери) — чего еще просить? У нее тонны жизненной энергии, которую совершенно некуда деть — и это делает несчастной и ее, и людей вокруг нее. Не менее эффектной получилась героиня у Николь Кидман — тоже, кстати, лучшая ее роль как минимум за последние лет десять. Потрясающе красивая Селеста абсолютно подавлена побоями мужа, которого она при этом искренне любит. Следы отчаяния можно увидеть в каждом ее жесте и каждом слове — робкую грацию и еле слышный шепот поначалу (и по привычке) легко принять за напускной аристократизм, но на самом деле это стыд: Селесте не столько жалко себя, сколько стыдно за то, в какой ситуации она оказалась, и ей страшно это в полной мере принять и признать.

Про мини-сериалы HBO (да и вообще про все хорошие сериалы) часто говорят «кино», подразумевая как бы похвалу: надо же, не мыло какое-то, а настоящий фильм, просто длинный. «Большой маленькой лжи» наверняка не избежать такой участи, хотя воспринимать его в таком ключе в корне неверно. Телевизионный формат исследования героев — это именно то, что заставляет «Ложь» работать: если в кино позволено лишь очертить характеры и ситуации, то в сериале характеры фиксируются, а ситуации прогоняются по кругу. Вот Мадлен склочничает на пустом месте, вот Селеста и Перри ссорятся, и Перри заносит над женой руку, вот Джейн снова и снова переживает страшный опыт изнасилования. Загвоздка в том, что это не просто циклы, а прогрессии: с каждым разом эти эпизоды становятся все интенсивнее и сильнее рвут полотно идиллической жизни на калифорнийском берегу. До такой степени, что ближе к середине прорывают его насквозь и меняют тон со спокойного на тревожный, а потом и панический: чем ближе к кровавой развязке, тем сильнее убеждение, что по‑другому кончиться это и не может.

Другой прием, который дарит этой истории телевизионный хронометраж, — возможность добавить к ней два дополнительных угла зрения. Первый — классовый. Конечно, «Большая маленькая ложь» — верный представитель жанра «проблемы состоятельных белых людей». Но авторы сериала это прекрасно осознают и на этом же играют. Именно поэтому с самого начала нам предлагают взглянуть на героев глазами двух детективов, которые пришли на место финального преступления и смотрят на каждого свидетеля через призму если не классовой ненависти, то как минимум пренебрежения. Усиливают эффект и сами свидетели, которые на допросах ярко иллюстрируют поговорку про бревно и соринку: не без удовольствия пересказывают все известные им сплетни, бессовестно тычут пальцем в чужие беды и ошибки и еще сильнее отвращают как самих детективов, так и зрителя. В их лице средний класс проваливает задачу быть моральным и этическим авторитетом. В их мире, где домашнее насилие, плохое воспитание и сексизм считаются вроде как решенными вопросами, эти проблемы просто прикрыты тряпочкой — если их игнорировать, они ведь, наверное, сами уйдут.

Второй дополнительный угол зрения — детский. Дети видят и понимают куда больше, чем обычно им позволено понимать на экране (да и в жизни тоже), а иногда бывают умнее и проницательнее взрослых (как и в жизни тоже). Для родителей они как зеркала, в которых можно разглядеть лучшее от себя и худшее от сородителя, но дети тоже разглядывают взрослых и видят все те слепые пятна, которые последние так стараются не замечать.

Это и есть та самая большая маленькая ложь — маленькое слепое пятно в ценностях и убеждениях, разрастающееся до черной дыры. Сначала это лишь ничего не значащее вранье для комфортной жизни на тихоокеанском берегу, а потом — раз! — и на берегу уже живет эта самая ложь, а не человек.