5 вещей о бизнесе в России от Дэвида Брауна (Brazzaville)
Далее 5 вещей о бизнесе в России от Дэвида Брауна (Brazzaville)
Что такое орган и почему это модно в XXI веке
Далее Что такое орган и почему это модно в XXI веке

В «Плаче Иеремии» — серии библейских поэтических текстов, в которых оплакивается разрушение Иерусалима и его святого храма, — священный город образно показан как женщина, которая когда-то была царицей, но превратилась в рабыню. Авторство книги до сих пор окончательно не установлено, но, несмотря на это, ее часто читают у Стены Плача в Старом Иерусалиме, а в римско-католической традиции отдельные стихи распевают в последние три дня Страстной недели, начиная с Великого четверга и заканчивая Пасхой.

14 треков самого религиозного альбома Кендрика Ламара DAMN. наполнены бесчисленными отсылками к Священному Писанию, как прямыми, так и косвенными, и вызывают в воображении образ разгневанного Бога. В Fear, самом длинном треке пластинки, рэпер задает тему: «Я не смогу сохранить эти чувства в себе / Так что, надеюсь, они рассеются на четырнадцати дорожках / прочерченных на виниле / Буду искать решения / пока кое-кто не вернется» (I can’t take these feelings with me / so hopefully they disperse with 14 tracks / carried out over wax / searching for resolutions / 'til somebody to get back.) Этот кто-то, очевидно, Иисус (становится понятно, почему альбом вышел в Страстную пятницу). Если это так, то Кендрик явно хотел вложить свои слова в канон религиозной литературы.

Название альбома имеет двоякое значение: DAMN. можно прочитать как глагол или восклицание, и как существительное (damnation / проклятие) или прилагательное (damned / проклятый). Обложка соответствует каждой из этих интерпретаций: Ламар изображен удрученным, сутулящимся, словно под тяжестью бремени.

Безусловно, Кендрик в хип-хопе не первый, кто делает упор на религиозный символизм — достаточно вспомнить таких исполнителей, как Nas, Outcast, Tupac, Jay-Z, DMX, Common, Kanye, Wu-Tang, Rakim — но в его подходе есть определенная оригинальность. Многие треки в DAMN. наполнены как плотными и глубокими сэмплами 1960-х и 1970-х годов, так и легкой экспансивной электроникой, при этом в них достаточно традиционных элементов хип-хопа: перкуссии, фоновой начитки и беззастенчивой бравады («Кто бы мог подумать, что величайшим рэпером можно стать случайно?», — задается он вопросом в Duckworth).

Даже Chance the Rapper меркнет по сравнению с Ламаром: если бы мы рассматривали хип-хоп-индустрию как большую церковь, переполненную священниками и прихожанами, то Chance был бы дирижером хора, а Кендрик — пламенным проповедником (и это то, что делает его особенным). Для Ламара студия звукозаписи — это кафедра, с которой можно читать проповедь. При этом он попутно задает новый тон в хип-хопе, бескомпромиссный, вдохновляющий, развлекающий и коммерчески успешный.

С первого прослушивания трудно понять, на чем именно фокусируется альбом, потому что в нем нет лицемерного самовозвеличивания, которое так часто встречается в религиозной риторике. Нежелание верующих признаваться в своих грехах, будто они рождены совершенными, лишенными пороков, беспокоит Кендрика, который предпочитает подлинность иллюзиям. «Меня зае***л фотошоп» (I’m so fucking sick and tired of the Photoshop), — заявляет он в Humble. Затем, фальцетом Рона Айзли в Lust он грозит нам пальцем, резко критикуя смирение, которое может охватить нас в период после избрания Трампа. Но самое важное — это то, что Ламар указывает этим пальцем и на себя — он тоже не безупречен. Love и Loyalty, наиболее подходящие для радио треки, записанные с Рианной и Zacari, обращаются к неуверенности в сегодняшнем дне со свойственной классическому хип-хопу агрессией.

В DAMN. Кендрик не проповедует свое учение в сводчатом соборе, украшенном настенными фресками; он занимает угол в тупике, где собираются его последователи, измученные бедностью и насилием уличных банд. Он говорит с ними на понятном им языке, иногда нечестиво. Бит по‑прежнему тяжелый, течение — Комптон, синергия музыки и текстов — по‑преждему классический Кендрик. Лучший пример — трек XXX, в котором Ламар сообщает нам, что без лишних раздумий убьет любого, кто причинит вред его семье, в то время как на заднем плане пульсируют сирены. А затем песня плавно замедляется, и мы переносимся на собрание, где Кендрик объясняет группе детей, насколько чудовищные последствия имеет насилие. Таким образом, он выступает в роли библейского Савла — убийцы, который после явления Иисуса принял крещение и стал Павлом, ярым посланником Бога, который проповедовал о своем греховном прошлом, показывая путь к спасению. Эта музыкальная сложность отмечает непревзойденную гениальность Кендрика.

В соответствии с причудливым образом во вступлении, альбом заканчивается темой покаяния и искупления, как заключительный стих «Плача Иеремии». В Duckworth он описывает то, что происходит, когда проклятие снято. «Возьмите двух незнакомцев, поставьте их перед трудностями / Дайте им душу, чтоб они могли сами делать выбор и жить с ним…». (Take two strangers and put them in random predicaments / Give them a soul so they can make their own choices and live with it… ) Эти двое незнакомцев — отец Кендрика и Энтони Top Dawg Тиффит, которые сохранили друг другу жизнь. Если бы Top Dawg убил отца Кендрика во время ограбления ресторана, где тот работал, обе жизни были бы разрушены. Эти двое никогда бы не завели дружбу, которая привела к тому, что Tiffith подписал Кендрика на свой лэйбл. Это обнадеживающее окончание и выход из мрака, который нависает над альбомом. Кендрик подсказывает, что лучшее время для мыслей о спасении — отныне и навсегда.

Оригинал статьи опубликован в английском Esquire.