За плечами Евгении Тюриковой — более чем двадцатилетний опыт работы в финансовой сфере. Она начинала карьеру в банке «БФГ-Кредит» в 1994 году и прошла путь до финансового директора. В 2005—2006 годах Евгения работала финансовым директором ИД «Коммерсант», затем возглавляла департамент казначейства, учета и налогового планирования West Siberian Resources Ltd (НК «Альянс»). С 2009 года она работала в группе «Сумма» вице-президентом по финансам и экономике, а с марта 2016 года и по настоящее время занимает пост руководителя Sberbank Private Banking. В интервью Esquire Евгения Тюрикова рассказала, как старинная профессия финансового поверенного обрела новый смысл в современности и как применить талант банкира в делах семейных.

Что включает в себя понятие Sberbank Private Banking? Какой комплекс услуг вы предоставляете в рамках этой концепции?

У многих людей есть тренеры, менторы, коучи, помогающие достичь различных целей — в бизнесе, саморазвитии, спорте, личной жизни и так далее. Private — это тоже своего рода коуч, или партнер, который помогает решать важнейшие финансовые задачи: управлять капиталом, структурировать его, формировать наследственные фонды, чтобы в конечном счете передать то, что человек создал в течение жизни, наследникам. Хороший Private прежде всего эффективно управляет рисками.

Вы занимаетесь благотворительностью: создали свой фонд и построили школу.

Да, это личный проект моей семьи. Это школа в селе, мы занимаемся сельским образованием. Почему сельское? 60% школ в Российской Федерации — сельские. Это гигантская цифра. Такие школы в силу своего расположения оторваны от культурной жизни, от научных центров… Дети из сельских школ не имеют возможности перебраться в город, потому что денег нет. Они не могут поступить в институт из-за низкого качества школьного образования. Истории успеха, увы, единичны. Мы построили новую школу, потому что в старом здании — коровнике! — не было горячей воды и канализации. Подключили школу к системе цифрового образования, чтобы повысить качество обучения. В результате улучшились оценки, выросло число учеников: было 42 ребенка, а с 1 сентября этого года станет 80. Для сельской школы это внушительная цифра. Думаю, в следующем году мы сделаем еще шажочек вперед. С 1 сентября хотим запустить школу программирования. Будем обучать маленьких ребят скрэтчингу, ребят постарше — программированию. Мы покажем, что, даже не выезжая из села, можно обрести профессию, востребованную во всем мире.

Что такое ответственное инвестирование?

Тут все просто: ты инвестируешь в то, во что веришь. В России именно Sberbank Private Banking активно развивает это направление. Если ты понимаешь, что человеческая деятельность негативно влияет на климат, важно иметь возможность вложиться в предотвращение этих последствий. Если ты против войны, то не инвестируешь в компании, которые производят вооружение. Инвестирование в эндаумент-фонды — это тоже часть ответственного инвестирования. Создавая свой фонд или инвестируя в уже действующий, ты понимаешь, что средства пойдут на школы, музеи, культуру и так далее. Инвестируй в то, что тебе эмоционально близко — психологически и нравственно. Это и есть ответственное инвестирование.

Возможность инвестировать в компании, где вовлеченность женщин в управление более высока, — это тоже разновидность ответственного инвестирования?

Да. Есть выработанные мировые критерии, которые называются ESG (environmental, social, governance) — экология, социальное развитие, корпоративное управление. Помимо экологических аспектов здесь и включенность в общество людей с инвалидностью, и активное участие женщин в управлении, их равноправие с мужчинами в части заработных плат, вознаграждений, карьерных лестниц.

Какова ситуация с вовлеченностью женщин в управление в нашей стране? Какие сложности им приходится преодолевать?

Не все так плохо, потому что мы все-таки вышли из Советского Союза, где женщины на руководящих позициях были представлены достаточно широко. Сейчас, если не ошибаюсь, мы вторые в мире по количеству женщин в топ-менеджменте, но это все-таки традиционные для женщин профессиональные роли: HR, финансы, бухгалтерия, педагогика, медицина. Во всем, что касается науки, управления компаниями, женщин крайне мало. С заработными платами, честно говоря, так же, как у всего мира: мужчинам платят процентов на 30 больше, чем женщинам.

Можно ли сказать, что ваш случай — исключение из правил?

Нет никаких правил. Есть стереотипы и внутренние барьеры. Если хочется заниматься любимым делом — надо им заниматься. Главное — не бояться, двигаться вперед, избавиться от чувства вины, которое многим из нас присуще.

Что в вашей работе самое увлекательное?

Возможность общения с интереснейшими людьми, которые обслуживаются в Private. И постоянное творчество, потому что нет одинаковых запросов, одинаковых семей, одинаковых проблем. Это невозможно стандартизировать.

Как вы приучаете детей к разумным тратам?

Я думаю, что начинать надо с разумного потребления: учить детей не покупать еду в пластиковой упаковке, ходить в магазин со своей сумкой, сдавать стеклянные бутылки. А уже потом переходить к осознанным тратам. Примерно с 13−14 лет дети начинают формировать собственный бюджет, понимают, на что можно тратить деньги, на что нужно заработать и как это можно сделать, во сколько в целом обходится их образ жизни.

В чем секрет рационального управления временем?

Приоритизация того, что ты можешь сделать сам и что можешь делегировать. Надо делать то, что у тебя получается лучше, чем у всех. То есть делать с ребенком уроки точно может кто-то другой — а проводить с ним свободное время и общаться никто лучше мамы не сможет.

У вас есть слоган, которым вы руководствуетесь?

Мне нравится выражение Эйнштейна: «Если судить рыбу по ее способности взбираться на дерево, значит она проживет всю жизнь с ощущением, что она дура». Если у человека плохо получается работать на этой позиции, это не значит, что он плохой человек. Значит, он просто не на своем месте и ему нужно найти в компании другую позицию, дать другой проект — тогда он будет результативен и счастлив. У Черчилля есть прекрасное выражение: «Никогда, никогда, никогда не сдавайся!» Этот принцип я передаю и детям. То есть можно отступить, сделать маленький шаг назад, если это требуется, но нельзя сдаваться, если ты хочешь чего-то достичь.

Оскар Рацин — вице-президент Сбербанка, возглавляет направление инвестиционной деятельности и совет директоров «Сбербанк Инвестиции». Занимает руководящие должности в крупнейшем российском банке с 2009 года. Ранее работал в ряде международных финансовых институтов в Лондоне, включая PwC, HSBC и инвестиционные компании Ротшильдов, — курировал регионы FSU (Former Soviet Union) и CEE (Central and Eastern Europe), отвечал за сектора энергетики, природных ресурсов и недвижимости. Г-н Рацин имеет за плечами 25-летний опыт в сфере международных корпоративных финансов. В интервью Esquire Оскар Рацин рассказал, как банковская деятельность меняет его собственную жизнь, о психологии удачной сделки и о том, почему честность важна для успеха в делах.

В чем специфика вашего бизнеса?

Мы занимаемся сложноструктурированными сделками, которые по своим рисковым параметрам находятся ближе всего к акционерному капиталу. В стране сейчас дефицит инвестиционного капитала, и мы закрываем этот дефицит, предоставляя нашим клиентам мезонинное финансирование. Это позволяет им реализовывать свои проекты, не тратя время на поиск акционерного финансирования. Мезонинное финансирование — это гибридная форма финансирования, которая привлекательна для клиента с точки зрения скорости и стоимости и интересна банку, так как позволяет удерживать и привлекать новых клиентов. Также в большей степени, чем традиционный кредитор, мы делим риски с клиентом. Истоки этого бизнеса можно найти в Италии: банкиры давали купцам деньги в долг, беря на себя торговый риск. В Англии сочетание инвестиционного консультирования и финансирования — когда слово не расходится с делом — назвали красивым выражением merchant banking — так там называли весь инвестиционно-банковский бизнес до прихода в Англию американских bulge bracket банков (топ-5 международных инвестбанков. — Esquire). Так называем себя и мы. За последние шесть лет наше подразделение проинвестировало больше $6 миллиардов в российскую экономику. И мы активно продолжаем искать новые возможности для роста.

Несмотря на то что в последние несколько лет рынок капитала сокращается, масштаб вашего бизнеса растет. Как вам это удается? Какова ваша стратегия на ближайшие несколько лет?

Мы начали бизнес практически с нуля — это было в 2012 году. И с тех пор растем примерно на 40% каждый год. То, что нам удается удерживать такие темпы роста уже на протяжении шести лет, означает, во‑первых, что продукт востребованный, а во-вторых — что мы собрали профессиональную команду. В последние годы инвестиционный бизнес в России претерпевает кардинальные перемены. Сейчас на российском рынке практически не осталось институционального капитала для частных проектов, и мы видим, что конкуренция в наших продуктах со стороны традиционно акционерных фондов значительно растет. Для того чтобы найти возможности для роста, мы планируем развивать международное направление — привлекать иностранных соинвесторов в проекты банка. Традиционные рынки Европы и США пока недоступны, но мы с интересом смотрим на Ближний Восток и Азию. В этом году мы открываем офис в Абу-Даби и запускаем первый private equity фонд с нашими арабскими партнерами.

Вы занимаетесь боксом. Какие принципы из бокса применимы в бизнесе?

Наверное, умение концентрироваться и держать удар. Бокс учит выносливости и терпению, даже если заниматься им на любительском уровне.

Какие есть психологические тонкости в общении с клиентами вашего сегмента?

Мы работаем преимущественно с крупными и крупнейшими клиентами — это собственники и руководители компаний с годовым оборотом от 100 миллионов рублей в год. Каждый из них — неординарная личность со своим мировоззрением и амбициями. Чтобы выстроить диалог, надо понимать клиента, чувствовать его, быть немножко психологом. Те, у кого это получается, становятся успешными банкирами. Самое сложное — убедить клиента, что мы партнер, а не просто кредитор. Когда мы инвестируем в проекты, то стремимся помочь бизнесу развиться, стать крупнее и успешнее, реализовать свои амбиции. Мы в одной лодке с клиентом, и нам важно то, что важно ему.

По каким принципам вы набираете людей в свою команду?

Мы всегда ищем людей, которые умеют и любят работать самостоятельно. Людей, способных на judgment («суждения». — Esquire), когда у человека есть точка зрения, свой, подкрепленный знаниями и опытом, взгляд на вещи. Это не дается сразу, но быстро формируется в нашей профессии. При этом — что, наверное, удивительно для человека со стороны — у нас очень молодая команда. Мы часто берем людей со студенческой скамьи. Однако наши специалисты быстро проходят «проверку боем». У нас не тихая гавань, где можно пересидеть шторм. Мы умеем работать слаженно даже в самой стрессовой ситуации, а таких ситуаций в нашем бизнесе немало.

Какой стереотип работы в банке вы хотели бы развеять?

В первую очередь — что Сбербанк работает медленно. Когда-то так и было, но сейчас мы ускоряемся с каждым годом. Сделки, которые раньше занимали месяцы, теперь делаем за недели. Недели превращаем в дни, дни — в часы, часы — в минуты. При этом понимаем, что, ускоряя процессы, автоматизируя их, ни в коем случае нельзя жертвовать качеством. Потому что это несовместимо со словом «банк». Банк должен быть синонимом слова «надежность». Во вторую — что работать в банке скучно. Это очень интересный бизнес, особенно если вы работаете в большой организации. У «интересности» здесь как минимум два аспекта. Во‑первых, масштаб: то, что мы делаем, влияет на всю страну и, больше того, меняет страну. Это не просто работа, это, если хотите, миссия. Во‑вторых, эффект турбулентности. Такое происходит по всему миру — экспоненциальный рост всего. Информации, технологий и нестандартных ситуаций тоже. Разные отрасли, разные клиенты, разные подходы. Разные инвестиционные продукты, которые все время усложняются и диверсифицируются, но мы должны объяснить клиентам их суть простыми словами — то, что называется elevator speech, или elevator pitch. Это когда нужно «продать» инвестору свою бизнес-идею за те несколько секунд, пока ты едешь с ним в лифте. Так что, наверное, работа банкира может быть скучной, но только не в Сбербанке и только не сейчас.

Какая книга рассказывает о работе банкира лучше всего?

Моя любимая книга — Liar’s Poker Майкла Льюиса. Своего рода библия для начинающего инвестбанкира. Льюис работал трейдером с Salomon Brothers и рассказал о том, как обстояли дела в бизнесе в 1980-х годах. Это отличная книга с тонким юмором, в которой автор подметил многие качества, характерные для инвестбанкиров того времени.

Как устроен ваш кабинет? Есть ли в нем что-то особенное?

По принципу «открытой двери». Я просто снял пружину и никогда не закрываю дверь. Самое опасное, особенно для зрелого руководителя, — остаться в закрытом кабинете, запертым от своей команды. Еще коллекция tombstones — специальных сувениров в память об успешных сделках. И картина, подарок друга, индустриальный пейзаж работы Ивана Лунгина, сына режиссера Павла Лунгина.

Мировые новости способны резко повлиять на стоимость активов? Насколько важно следить за новостями?

Однозначно способны. Более того, новости Сбербанка влияют на акции многих компаний и зачастую на динамику российского рынка акций в целом. И конечно, мы следим за актуальными новостями. Каждое утро коллеги присылают специальный мониторинг медиа, в котором собраны все ключевые новости рынка, конкурентов, инвестиционного бизнеса банка. Жалко, что в течение рабочей недели редко удается почитать Esquire.

Фотограф Арсен Галстян