Писать про Хабиба и легко, и неимоверно сложно. Два слова про Дагестан, три — про борьбу с медведем в детстве, затем абзац про отца Абдулманапа Нурмагомедова в становлении бойца, дальше про верность культурным кодам и традициям… Проблема в том, что все пишут и рассказывают примерно одинаковые вещи. Часть из них не имеют ничего общего с реальностью. Например, в определенных кругах фанатов популярно мнение, что Нурмагомедов очень зрелищно борется и сделал борьбу в смешанных единоборствах увлекательной. На самом же деле борьбой и нюансами техники того, что делает Хабиб, интересуются только практикующие спортсмены и тренеры. Обычных зрителей воодушевляет сама идея: мальчик из дагестанского села уделывает всех в самой главной лиге мира. Поддержка Хабиба превратилась в жанровую историю «наши против всех — и побеждают». Началось это, собственно, вскоре после его первых боев в UFC, но по-настоящему разрослось, захватило весь мир в момент боя с Конором Макгрегором. Когда весь мир разделился на тех, кто в папахах, — и тех, кто нет.

Момент был мифологизирован, а с ним — и победитель боя. Были запущены механизмы, которые не остановить. Многие сейчас задаются вопросом: что, если? Если бы еще пара лоукиков Джастина Гейджи дошли до цели и Нурмагомедов остался бы в начале боя без ноги? После поединка говорили, что Хабиб еще за несколько недель доя боя получил перелом, судя по всему, кости где-то в стопе, но отказался переносить бой. Что, если бы в обмене ударами в первом раунде Хабиб пропустил тот, который не увидел? Или промедлил бы и не накинул на шею соперника во втором раунде тот «треугольник»?

Бой Хабиба Нурмагомедова и  Josh Hedges/Zuffa LLC via Getty Images
Бой Хабиба Нурмагомедова и Джастина Гейджи, 24 октября, Абу-Даби

Этот прием, кстати, грозит стать очень трендовым, можно сказать, культовым. В последний раз его столько обсуждали, когда Фабрисио Вердум поймал похожим образом Федора Емельяненко. А когда прием проходит на встрече такого уровня, спустя несколько минут после окончания боя его уже пытаются исполнить тысячи начинающих или даже вполне опытных бойцов. И через некоторое время в боях по всему миру ты видишь, как все пытаются провернуть с соперником один и тот же трюк…

Другой тренд, который связывают с Хабибом, — бои без трештока, уважение к сопернику, вежливые пресс-конференции, никаких выходок, ничего неподобающего. Но не стоит забывать, что путь Хабиба в UFC начинался с трештока, а эпоха спокойствия и безмятежности наступила, когда Хабиб стал главной звездой UFC и обзавелся более чем 24 миллионами подписчиков в инстаграме. У него появилась своя армия и безусловная поддержка промоушена, а это значило, что шутить, язвить и оскорблять стало вообще невозможно без риска нарваться на неприятности. Майк Тайсон запугивает одним лишь полным ненависти взглядом, Конор Макгрегор выводит из себя воплями и тщательно срежиссированным трештоком, Федор Емельяненко абсолютно безэмоционален — и оттого странен. Нурмагомедов давит на психику уже тем, что все понимают: в бою он не оставит ни шанса. Слишком мощный для легкого веса, слишком умелый в борьбе, слишком хорошо держит удар — он устраивает прессинг, лишает времени и пространства, не дает возможности подумать, а затем ломает. Если ты до этого не сломаешься сам.

Бой Хабиба с Конором Макгрегором Stephen McCarthy/Sportsfile via Getty Images
Бой Хабиба с Конором Макгрегором, 6 октября 2018 года, Лас-Вегас

И вот самый доминирующий боец UFC уходит — а сама лига и ее глава Дэйна Уайт остаются в довольно затруднительном положении. Убитая отсутствием болельщиков на трибунах атмосфера, испорченные отношения со вчерашними звездами Джоном Джонсом и Конором Макгрегором, унылый пейзаж в дивизионе тяжеловесов, да и вообще, бизнес UFC наполовину принадлежит русским и китайцам. И что вы будете делать дальше?

Возвращать Нурмагомедова — не вариант. Не потому, что он дал обещание своей маме не продолжать без отца и не потому, что более великого момента, чем сейчас, у него не будет. Его спортивная карьера была наполнена потом, болью, травмами и стрессом, как минимум от весогонки. Можно бесконечно сильно любить бои, но есть моменты, повторения которых ты хочешь любой ценой избежать. Быть чемпионом в случае с Хабибом — это обязательства, а не привилегии. Вернуться когда-нибудь потом ради боя с Жоржем Сен-Пьером ради голодающих детей Африки — это не совсем то же самое, что продолжать карьеру, защищать чемпионский пояс и восемь-девять месяцев в году проводить в тренировочном лагере.

Единственная причина для возвращения — это невозможность жить, не выходя в клетку. Необходимость существовать и функционировать как обычный человек некоторых бойцов сводит с ума — это сродни посттравматическому синдрому для вернувшихся с войны. Но Хабиб мало похож на контуженного: возвращаться он будет с определенным умыслом, на своих условиях, а не потому, что его попросят в UFC. И так как это не могут быть деньги — можно взять рычагами влияния, акциями промоушена или чем-то еще подобным. Но вряд ли мы с вами к обсуждению этого вопроса вернемся раньше чем через пару лет.

Дастин Пуарье и Конор Макгрегор
Дастин Порье и Конор Макгрегор в Лас-Вегасе, 2014 год

Титул чемпиона UFC в легком весе теперь вакантен, рано или поздно Джастину Гейджи дадут большой бой — судя по всему, с победителем встречи между Конором Макгрегором и Дастином Порье. Да, Нурмагомедов переехал всех троих. С Конором там еще и давняя любовь, его он считает блогером, бойцом из твиттера. Что ж, Макгрегор, как положено твиттер-чемпиону, договорился о бое с Порьее публично в твиттере — выставочный бой по правилам ММА в Ирландии, и все деньги пойдут в благотворительный фонд Дастина. Конор решил взбесить Дэйну Уайта, но попутно получил от них встречное предложение — бой в январе, но все же в UFC. Правда в том, что теперь Макгрегор и Уайт чаще всего не думают о взаимном благополучии.

Его больше интересует реклама виски, кроссовок и выставочный бой по правилам бокса против филиппинца Мэнни Пакьяо. Бой Макгрегора поправит положение, но этот человек не будет тащить промоушен на себе. Когда-то он был «хилом», злодеем в терминологии профессионального реслинга, а Хабиб был «фейсом», хорошим парнем. И они, как Испания и Португалия в XV веке, разделили весь мир между собой. Бэтмену нужен Джокер. Аудитории нужна драма. Нужно шоу.

Исраэль Алесанья Xinhua/Hu Jingchen
Исраэль Алесанья

Исраэль Адесанья имеет все шансы стать звездой, чья узнаваемость выйдет за пределы собственно смешанных единоборств. Ну и пусть, что он чередует ярчайшие бои с унылыми, зато крутит брейк-данс в клетке после побед, покупает суперкары и ездит на них, фанатеет от аниме, заставляет смеяться одних и злиться других — отчаянно кривляясь и на тренировках, и в октагоне. И в ММА он пока не проигрывал. Нигериец по происхождению, но по паспорту новозеландец, он маршировал в США по улицам за Black Lives Matter, делал непристойные движения бедрами над побежденным соперником в Абу-Даби, отказывался больно бить своего кумира Андерсона Силву — и все еще продолжает гипнотизировать публику, получая частенько бонусы за лучшие бои. Но в его случае герою все так же нужен злодей. Потому что цифры 20−0 (победы-поражения) сами по себе смотрятся неплохо, но до хабибовских 29−0 по общественной значимости не дотягивают.

И он не может, как Джон Джонс, обкуренный ездить на машине по городу и стрелять в воздух из винтовки, попадаться на кокаине или врезаться на «бентли» в столб — эта ниша уже занята, да и времена изменились, спрос на бунт уже не тот.

Петр Ян Jeff Bottari/Zuffa LLC/Zuffa LLC via Getty Images
Петр Ян

Второй российский чемпион UFC Петр Ян — его образ еще в процессе становления, и основные карьерные цели даже еще не вырисовываются. Как и тяжеловесы Александр Волков и Алексей Олейник, он максимально интересен для русскоязычной аудитории. Они все куда менее интернациональные и универсальные, чем Валентина Шевченко, которая родом из Киргизии, с паспортом Перу и массой поклонников по всему миру, в том числе и в США. Валентина вместе со своей сестрой бьет людей за деньги, пилотирует самолет и стреляет из всех видов оружия. Вот только женские бои еще не стали таким универсальным сортом зрелища, которое собирает аудиторию, равную мужским топ-боям. И проблемы те же — нет конкуренции, равного соперничества.

Коронавирус, а точнее, последовавшее за пандемией закрытие границ подкосило основную стратегию UFC — создавать отдельный продукт для каждого регионального рынка. По‑настоящему глобальных звезд было у промоушена две: Хабиб и Конор, все прочие только эпизодически оказывались в центре внимания всего мира — и не все справлялись с этим давлением. Эти же двое, напротив, энергией аудитории только подпитывались. Сейчас UFC едва ли рвется устраивать длительные выездные турне. Исключение — «Бойцовский остров» в Абу-Даби, куда организация вывозила и спортсменов, и продакшен-команду, чтобы организовать пять турниров за месяц в специально построенной для этого арене. «Остров» останется как один из флагманских проектов, он прочно ассоциируется с Хабибом, там засветились многие другие российские бойцы, и пока он заменит шоу в Бразилии, Китае, Австралии. Убери его, и главная лига мира окажется совсем осиротевшей, и довольно быстро публика охладеет и к боям, и к героям.

Фанаты Хабиба Нурмагомедова Jeff Bottari/Zuffa LLC/Zuffa LLC via Getty Images
Фанаты Хабиба Нурмагомедова

А у Нурмагомедова между тем есть как минимум два долгоиграющих проекта, связанных с боями. Во‑первых, уже достаточно заметный в России и Средней Азии промоушен GFC, где он один из руководителей. В эту лигу активно стремятся примерно все, кто не связан контрактами, — потому что через нее Хабиб подписывает своих братьев в UFC или Bellator. Пока GFC даже не самый главный промоушен в России, но амбициозный, и он показывает, что можно сделать, имея только репутацию лидера, немного спонсорских денег и возможность напрямую разговаривать со всеми крупными игроками в этом бизнесе.

И есть новый промоутерский проект MMA Global, лицом которого тоже должен стать Нурмагомедов. О нем известно мало: мы знаем лишь, что идея исходила от менеджера Хабиба Ризвана Магомедова, а в планах, по слухам, двигать вперед к славе молодых бойцов и давать достойную «пенсию» ветеранам. Чьи деньги — пока умалчивается. Но, видимо, MMA Global чуть больше будет заточен под то, чтобы представить новых бойцов западной публике. И неважно, будут ли эти два проекта как-то взаимодействовать, стратегически Нурмагомедов и его ребята уже наметили свое направление. И это не значит, что не появится что-то третье, новое. Это новое явление, Team Khabib, — вчерашние «манаповские», дравшиеся за свой район, — захватывают лучшие лиги мира. Эти ребята не просто хотят драться — они желают управлять. Нравится вам или нет, это уже происходит.