Оливье Трук: «Для фотографа и журналиста с юга Европы река Паз — это последний рубеж. Мы с Селин по отдельности много раз бывали на Крайнем Севере, но в этот раз решили поработать вместе и выбрали точкой назначения долину реки Паз (это русское российское название реки, в картах также встречается финское Патсойоки. — Esquire), которая проходит по границе трех стран — Норвегии, России и Финляндии. Мы прошли вдоль нее от озера Инари в Финляндии, где она берет свое начало, до Киркенеса (город в Норвегии. — Esquire), где она впадает в Баренцево море. Из глубин Лапландии — до Северного Ледовитого океана».

Telephone intended to connect the two Norwegian and Soviet border posts during the Cold War
Телефон времен холодной войны, с помощью которого связывались советские и норвежские пограничники.

«По реке проходит большая часть границы России и Норвегии. С одной стороны обитают норвежские олени, которые хотели бы попасть на богатые российские пастбища, остающиеся нетронутыми со времен холодной войны, когда советская власть изгнала оленеводов из погранзоны. На другой стороне ходят бродячие собаки из Никеля, ближайшего к Пазу российского поселка, которым не хватает еды и которые частенько пересекают границу в поисках пищи».

Young Norwegian conscript in charge of patrolling the banks of the Pasvik River.
Молодой норвежец патрулирует границу у реки Паз.

A Norwegian conscript takes a break while watching the Russian/Finnish/Norwegian border, at Treriksrøysa three-border zone
Норвежский солдат делает перерыв в районе Трериксрёсета — пограничной точке, в которой сходятся границы Швеции, Норвегии и Финляндии.

«Чем выше к северу, тем дружелюбнее люди смотрят на Россию. «Советский Союз освободил нас, хорошо относился к людям и потом ушел, — рассказал мне подполковник Ян Мариус Нильсен, под командованием которого находятся 700 норвежских пограничников, разделенных на две роты. — У нас с русскими другие отношения, чем с финнами».

Ingar Solberg, policeman at the Nyrud border Station,
Ингар Сольберг, работник пограничной станции Ныруд.

Эта река, одна из самых охраняемых в мире и одна из самых спокойных. Странная граница, загадочный Паз.

В древние времена заповедник Пасвик, расположенный на побережье реки Паз, был землей саамов. Первыми саамами, поселившимися в Пасвике, были скольты. Они веками жили на этой земле, ловили рыбу, охотились и держали оленей. Затем пришли финны, норвежцы и русские, а с ними пришли и собаки.

The reindeer herd of the Sami herder Egil Kalliainen, Norway
Стадо оленей саамского пастуха Эгиля Каллиайнена, Норвегия.

«Саам Эгиль Каллиайнен, оленевод в пятом поколении из Пасвика, глава самого восточного оленеводческого района Норвегии 5А/С — один из тех, кто олицетворяет эту долину. Долгое время граница здесь была просто линией на карте, а олени переходили с пастбища на пастбище, из страны в страну без особых помех. Перед Второй мировой войной олени питались ягелем на земле, которая тогда принадлежала Финляндии. А после второй мировой войны Петсамо (российская Печенга) перешла Советскому союзу. В итоге семья Эгиля Каллиайнена решила перебраться на норвежскую сторону реки.

Каждый год несколько десятков оленей самостоятельно переходят границу на российские пастбища, которые не используются со времен войны. И каждый раз норвежским пограничникам приходится связываться с российской погранслужбой ФСБ. Они советуются, как вернуть этих неуправляемых оленей, убежавших в поисках вкусного русского ягеля. Ягеля, за который россияне требуют оплату».

Aleksey fishing by the river, in Nikel, Russia.
Молодой человек по имени Алексей рыбачит в деревне Никель, Россия.

«На границе много бродячих собак, которых отстреливают приезжающие из Мурманска охотники. Это возмущает жителей Никеля, в первую очередь Ларису Виноградову, пенсионерку, которая занимается отловом животных. Она поддерживает деятельность приюта, где содержатся более двадцати таких собак. «Российское государство детям не помогает, почему оно должно помогать собакам?»

Бродячие псы регулярно пересекают границу и нападают на оленей Эгиля Каллиайнена. Лариса в это не верит: «Собаки из Никеля в Норвегии — это невозможно, повсюду сигнализация!». Граница по‑прежнему воспринимается как стена».

In the old mine in Nikel, Russia, nearby the Pasvik River.
Старая шахта в Никеле, близ реки Паз.

В нескольких кварталах от питомника Ларисы другой русский, на этот раз мужчина по имени Александр Федухин тоже мечтает о пограничной реке — но по другой причине. Он с детства занимается изучением наследия войны и поиском останков солдат, павших во время Второй мировой войны на линии фронта, проходившего по реке Западная Лица. Попытка Германии захватить Мурманск привела к гибели десятков тысяч людей. С 2005 года он нашел останки 70 человек, но сумел идентифицировать только одного.

Лариса Виноградова
Лариса Виноградова

Александр Федухин создал гражданско-патриотический клуб «Боец». Он носит камуфляжную куртку и организует поисковые лагеря для молодежи и взрослых, которые неделями роют тундру в поисках этих призраков прошлого. Они жалеют только обо одном — что не могут вести поиски в закрытой пограничной зоне.

Vadim Neganov searching for remains of soldiers from the Second WorldWar, in the Nikel region, Russia.
Вадим Неганов в поисках остановков солдат. Никель, Россия.

Недоступный — это слово, которое часто преследует россиян в районе Никеля. Конечно, у них как у жителей приграничной зоны есть свободный безвизовый доступ в норвежский Киркенес. Но сама граница? Недоступна. Психологическая граница, даже сегодня.

Если пройти весь путь до конца на несколько десятков километров дальше на север, попадешь в Киркенес, небольшой горнопромышленный городок, открытый, кажется, всему миру. У причалов стоят российские суда-краболовы, прибывшие из Мурманска.

Sergey, Russian crab fisherman in front of his trawler moored at the port of Kirkenes, Norway.
Российский моряк Сергей в порту Киркенеса, Норвегия.

Возможно, когда-нибудь, если сбудутся мечты и усилия местного руководства, Киркенес превратится в «Арктический Сингапур», и сюда в устье реки Паз будут приходить суда еще большего размера, может быть, китайские, которые прошли Северный морской путь.

The city of Kirkenes and the Barents Sea in wintertime.
Вид на Киркенес и Баренцево море в зимнее время года.

Для того чтобы мечта Киркенеса сбылась, через Лапландию придется построить железную дорогу. Это вызывает противодействие со стороны саамов-оленеводов и экологов.

Внезапно мы уже далеко от кучки оленей, пересекающих границу, которую они не признают.