Я не хочу понимать людей, равнодушных к спорту. В конце концов, я и сам абсолютно не понимаю многое из того, что кого-то сводит с ума. Например, мне не интересны машины. Я не меломан. Про увлечения вроде коллекционирования фантиков, монет или этикеток от спичечных коробков (про всю эту нумизматику и филуменистику) даже заикаться не хочу. Это для избранных, и пояснения эти увлечения не требуют.

Но объяснить, почему спорт — самое большое из всех существующих в природе увлечений, я могу очень просто. Адреналин, секс, борьбу наших с ненашими, гламур и простоту в сочетании друг с другом (или в противопоставлении друг другу) вы много где можете найти.

Игра на выбегание
Далее Игра на выбегание
Майкл Фелпс предложил Конору Макгрегору посоревноваться в плавании
Далее Майкл Фелпс предложил Конору Макгрегору посоревноваться в плавании

Задумайтесь. Про новости, про политику нам рассказывают. Кто-то посмотрел — если не поленился, конечно, — и пересказал. Фильмы художественные вообще вымысел. Документалка, публицистика, «Спокойной ночи, малыши!» — все это уже кто-то придумал, в чьей-то голове это родилось. Получается, что кроме спорта нам ничего больше не показывают так, как происходит в реальности. И в этом безоговорочная уникальность спорта, который и есть жизнь. Более того — это еще и игра. Мы все во что-то играем, и зачастую игра круче жизни. Для участников этой игры в момент, когда мы на них смотрим, ничего важнее на свете нет.

Конечно, играть интереснее. Правда, это дано не всем. А смотреть может каждый. Моя работа дала мне возможность пережить совершенно фантастические ощущения, которые только потеряют в пересказе.

Подросли дети, которые не представляют себе, что такое переполненные Лужники. Уже почти десять лет в нашей стране нет сопоставимого стадиона, пусть я и говорю в первую очередь о размере. Но кто постарше вспомнит, например, знаменитый матч Лиги чемпионов «Спартак» — «Интер».

Полный стадион. Самая большая за годы исследований (на тот момент) телеаудитория. Чумовой сюжет — «Спартак» вел в счете и пропустил ответный гол на последней минуте. А я тот матч смотрел из-за ворот. На расстоянии вытянутой руки. И когда забивал «Спартак» — а сделал это Андрей Тихонов, и все произошло в традиционной тихоновской манере — мяч попал в штангу, отскочил назад и уже от спины вратаря Пальюки — матерый, кстати, был игрок — сразу в ворота. Так вот, когда забивал «Спартак», как это видели телезрители? Примерно так, как я и пересказал. Вскочили с дивана. Или из-за столика в кабаке. Может быть, заорали, может быть, что-то разбили — посуду или носы друг другу.

Что видели зрители на стадионе? Каждый со своего угла и один раз, там ведь нет повторов, но их отсутствие с избытком заменяет эмоция, когда ты переживаешь одно и то же вместе с еще семьюдесятью тысячами народу.

А я не прыгал и не орал. Я стоял за воротами Пальюки прямо по оси этого короткого удара и слышал не только звук удара по мячу и звон мяча о штангу — я слышал даже глухой удар о спину Пальюки.

Ну, как это покажешь? Как расскажешь?

В 2008 году был день, когда каждый нормальный человек, по крайней мере в Москве, может вспомнить, где он находился. Это день, когда сборная России по футболу обыграла на Евро Голландию. Вся Москва вышла на улицу, стояли машины, и никто не возмущался, потому что ведь не из-за парада военных жестянок перекрыто. И даже не перекрыто — просто люди радуются.

Я тоже помню тот день. Я комментировал чемпионат, но работал в Австрии, а Россия играла в Швейцарии. Матчи шли каждый день, и накануне я был в Вене. А по дороге с матча в гостиницу мы с коллегами подумали — гори оно все огнем, поедем в Базель! И мы встали в пять утра и поехали. Позавтракали в Мюнхене на Мариенплац, было часов девять, прекрасное прохладное утро. После Мюнхена — благо время позволяло — решили сделать небольшой крюк и заскочили в Лихтенштейн. Когда еще доведется?

Наконец, мы оказались в Базеле. Это была уже четвертая для нас страна за день. А обедать мы поехали во Францию. Город-то на границе! Так по пути на матч мы проехали через пять стран.

Билеты на игру нам должны были выдать на стадионе. Товарищи наши, которые работали в Швейцарии, предупредили: места будут отстойные, большой ажиотаж.

И вот нас ведут, ведут по стадиону каким-то окружным путем, уже понятно, что билеты действительно отстой, но хоть поприсутствуем… И наш провожатый останавливается прямо за тренерской скамейкой нашей сборной.

Так что я в этот вечер оказался за спиной Гуса Хиддинка. В двух метрах.

Я видел и слышал абсолютно все. Я чувствовал, будто через меня проходит высоковольтный кабель и меня вот-вот выпустят на замену. Два тайма, дополнительное время, и вся команда в полном составе упала на Торбинского, который забил победный гол. И дикое выражение лица этого парня, возвращавшегося на свое место к возобновлению игры, уже выигранной.

Ну, может, не прямо все поголовно помнят, где они были в этот вечер. Наверное, не все.

Но если будете когда-нибудь пересматривать матч, там, за спиной у Хиддинка, сможете разглядеть серые штаны зрителя в первом ряду. Это я, и шаны — мои.

Хотя мне немного жалко, что я не видел своими глазами ту ликующую Москву. Часто хочется быть сразу везде, правда же?

После многих лет в профессии не только я самообольщаюсь и думаю, что знаю все. А на самом деле… В прошлом году я переехал. И теперь у меня во дворе находится футбольный стадион. Маленький, имени тренера Гавриила Качалина. Он много лет жил в соседнем подъезде.

Все мое детство прошло между футбольным мячом и книжкой, и это было идеальное детство. Жаль, что такого же я пока никому не подарил. С этим футбольным стадионом я вовсе не стал снова маленьким мальчиком, у которого во дворе кто-то все время играет в футбол. Я толстый человек средних лет. Я сделал другую вещь. Теперь у меня есть футбольная команда.

Она молода. Она была до меня и будет после меня. При этом, поверьте, лишних денег у меня нет, и на команду мне придется работать специально.

Но когда я пришел на первую игру, я чуть не подрался — впервые с седьмого класса! — и меня хотел удалить судья. Я был ужасно счастлив, когда мои мальчишки с огромным счетом обыграли лидера дивизиона.

У каждого может быть своя футбольная команда. Для этого достаточно скинуться с друзьями по двору. Это можно сделать, если у вас маленький бизнес. А еще это можно сделать, если вы дети…

Но наличие у меня футбольной команды не делает меня ребенком. Ребенком я был тогда, когда Франция проиграла ФРГ в 1982 году по пенальти в полуфинале моего первого чемпионата мира, и я плакал в подушку полночи.

Чтобы началась эта любовь, ваша команда обязательно должна потерпеть поражение. И тогда это любовь.