Первый сезон «Американских богов» подошел к финалу. Читавшие оригинальный роман ждали этого сериала очень долго — HBO обещал его еще в 2011-м, а книга вообще вышла в 2001-м. За прошедшие годы многое успело измениться — и сам Гейман, превратившийся из «сказочника» в одну из главных культовых фигур современной прозы, и мир вокруг него. Уже после выхода романа Гейман говорил, что если бы писал его после 11 сентября, текст был бы сильно другим.

Производством сериала по «Властелину колец» займется Amazon
Далее Производством сериала по «Властелину колец» займется Amazon
Что смотреть, пока вы ждете второй сезон «Большой маленькой лжи»
Далее Что смотреть, пока вы ждете второй сезон «Большой маленькой лжи»

В первых сериях экранизации зрители еще могли спорить о мелочах, возмущаться отсутствием бороды у мистера Среды, современного воплощения скандинавского бога Одина, излишней темнокожестью главного героя Тени (в книге он «кровь с молоком», и тюремный охранник задирает его: «Может, ты вообще черномазый, а?») или тем, что славянские боги сами не могут произнести своих имен («Зориа Виэчиэрниаиа»). К финалу сезона стало понятно, что это совсем другая история, основательно переписанная самим Гейманом и шоураннером Брайаном Фуллером под нужды времени. Из фанфика по мифам и легендам мира «Американские боги» превратились в актуальное высказывание обо всем на свете. Это очень современный сериал: визуально перенасыщенный, мучительно неторопливый и требующий от зрителя внимательного и вдумчивого просмотра. И уже вовсе не обязательно читать роман, чтобы понять, что происходит. Даже наоборот, лучше его вообще не читать и не помнить, чтобы не запутаться. А если вы запутались, то давайте попробуем совместно разобраться, что происходит в новых «Американских богах» и о чем они на самом деле.

1. Об эмиграции.

Пожалуй, самое важное отличие 2017 года от 2001 — американцам снова приходится доказывать, что их страна строится на эмигрантах, что «мы все такие разные и все-таки мы вместе» ее главная сила. Когда Гейман только писал свой роман, это было для него фактом, не требующим доказательств. Его боги были символом американского разнообразия: вот она вся, скроенная из лоскутов, на которых найдется место и седобородому Одину, и весельчаку Ананси. Вставные новеллы «Прибытие в Америку», с которых в сериале открываются новые серии, служили, чтобы показать, как именно боги оказались в Америке и как быстро их здесь забыли. Но сегодня все это выглядит иначе, и перед богами все оказываются равны: и чернокожие рабы, и тихие восточноевропейские эмигранты, и новоприбывшие мусульмане — не зря историю Салима и его встречи с таксистом-ифритом вытащили из эпизодического финала романа и сделали одной из главных линий. Вот это пестрое и странное и есть Америка — один из первых посылов сериала.

2. О религии.

Выбор богов у Геймана вообще-то довольно причудливый и не очень поддающийся логике. Почему-то скандинавские боги осели у него в Америке чуть ли не всем пантеоном, а прочие — по принципу, кто кому больше нравится. Так, в романе он напоминает читателю еще в эпиграфе (из «К теории американского фольклора» Ричарда Дорсона), что ни Христос, ни апостолы до Америки так и не добрались. А в сериале добрались! Уже во второй серии мы услышим от самого мистера Среды монолог про разнообразие Иисусов, а вскоре увидим и первого из них, мексиканского, гибнущего в попытке защитить беженцев, пересекающих границу.

Нет у Геймана и Аллаха с Магометом — а в сериале все время мельтешит Салим, совершающий намаз положенные пять раз в день. Там, где Гейман очень осторожно обходит вопросы современной религии, веры, кризиса веры и цены за нее, создатели сериала бьют в лоб. И там, где у него про мифы и легенды, у них про вполне современные вопросы и проблемы религии: кресты в руках белых, отстреливающих мексиканцев, пули, отлитые богом Вулканом, каждая из которых приносит ему жертву, и даже Анубис на стенах казино, где тоже возносятся жертвы, только уже звонким кэшем. Ни одного из этих эпизодов нет в книге, и все они нужны, чтобы привязать богов к повестке дня, а то они так и ходили бы по современной Америке, будто вчера вышли из средневековой Европы и ничего с тех пор не изменилось.

3. О поисках смысла.

«Вы занимаете их время, — ругается мистер Среда на предводителя старых богов, мистера Мира — мы давали им смысл». «Так верните им его», — шипит в ответ Мир и удаляется. Со смыслом в современном мире и правда проблемы, иначе зачем нужна тут первая вставная новелла, где жена Тени, ныне покойная Лора, томится от неприкаянности, дышит дихлофосом и вообще теряет радость жизни. Она — портрет современного человека в этом трещащем от разнообразия мире, ее ничего не радует, ей ничего не важно, и, в общем, ей самой не помешало бы немного богов. Для Лоры новый смысл обретается со смертью, в погоне за ускользающим и живым мужем. Но не для нее одной. Так Билкис, царица Савская, сегодня прописавшаяся в тиндере, поглощает своих поклонников, отправляя их прямо в космос, и это счастливый исход. Так таксист Салим, Лора и Сумасшедший Суини, запертые в одном такси, ведут разговоры «о чем это все», невероятно томительные, но и невероятно важные в контексте всего происходящего: здесь всерьез хотят поговорить о том, чего нам всем не хватает.

4. О женщинах.

У Геймана в 2001-м женщины были только эпизодическими героинями, но сегодня так уже не бывает — и в итоге воскресшая Лора Мун из второстепенного героя превращается, уже очевидно, в главного. У нее здесь совсем другая роль, не такая, как в книге, где от нее требовалось только ходить и быть мертвой. Если ее муженек, Тень, просто безвольно шляется за своим работодателем, то Лора как раз активный персонаж в поисках своего собственного смысла. И, кто знает, может даже не счастливая монетка Сумасшедшего Суини, а любовь и поклонение мужа сделали из нее богиню, которая не может умереть. В любом случае, у нее единственной есть ясная цель и ясный характер, хотя ее линия и увела нас далеко от обещанной в самом начале войны богов.

5. О насилии и сексе.

Секса в «Американских богах» немногим меньше, чем в других знаменитых сериалах, зато устроен он иначе: каждая сексуальная сцена здесь имеет значение. Секс с Билкис отправляет ее партнеров в потустороннее плавание. Революционная для телевидения сцена гомосексуального секса Салима и ифрита означает для Салима освобождение от тотального одиночества и неприкаянности — как минимум, его желание ифрит выполнить сумел. Шоураннеры обещают, что секса в «богах» никогда не будет слишком много и он всегда будет со смыслом, а не просто чтобы пощекотать наши зрительные рецепторы. Точно так же устроены в сериале отношения с насилием: он хоть и выходит на канале Starz, где вообще-то очень любят кровь и кишочки, но кишочки тут возникают только по большой необходимости сюжета; как когда Лора разрывает на части служак Технобоя, повесивших ее мужа, — это нужно не просто, чтобы попугать зрителя кровавой баней, а чтобы показать ее новообретенную силу и силу ее новообретенной любви.

6. О поп-культуре.

«Американские боги» невероятно приятны глазу, в них есть ровно та рок-н-ролльность, на которую мы когда-то купились у Геймана, да и смотрятся они не столько как завлекаловка, сколько как страстное посвящение любимой книге, ровно с той степенью вольности, что всегда требуют фанаты: чуть больше секса, чаще видеть любимых героев и больше странных отношений между персонажами. С неторопливостью, свойственной сериалу, мы не увидели бы египетских богов Тота и Анубиса сезона так до третьего. Но вот они, идут по шоссе, весело шутят с кошечками, взвешивают перья уже со второй серии.

Чем больше отсебятины несут создатели сериала, тем лучше. Они заставляют богиню Медиа переодеваться в Дэвида Боуи, а мистера Мира прикидываться американским гангстером эпохи сухого закона, украшают кадры целым парадом разнообразных котиков, пускают мертвую жену главного героя брести по шоссе с оторванной правой рукой в левой руке и останавливаются в секунде от минета на кладбище над свежей могилой любимой жены просто потому, что сам Нил Гейман потребует немного соблюдать рамки приличий.

«Американские боги» и не обязаны слепо следовать оригиналу, потому что это вообще не столько сериал, сколько фанфик. И эти отношения закулисной влюбленности более всего похожи на то, что, собственно, делал в «Американских богах» (да и во всех других своих книгах) Гейман. На самом деле, он тоже писал фанфик. Его сила не в том, чтобы пересказывать старые сказки на новый лад, а в том, что он так сильно возлюбил всех этих Одинов и Анубисов, что просто позволил им жить дальше в обстоятельствах, которые им никак не годны. Когда «Американские боги» отвлекаются от того, чтобы пичкать зрителя смыслом, они к его огромному удовольствию пичкают его образами, которые он готов есть бесконечно.

7. О медиа и технологиях.

Одно из больших изменений сериала — мистер Мир, который в книге был явлением без лица и с очень знакомым для Тени голосом и чья настоящая сущность была бы гигантским спойлером к финалу, — обрел здесь лицо и свою собственную, довольно устрашающую личность. Он уже самостоятельный и отдельный герой, и под его руководством новые боги гораздо больше похожи на ту страшную силу, которой они сегодня являются, — как мы увидели в пятой серии, мистер Среда их даже боится.

Добавьте к этому Технобоя, который из толстого прыщавого мальчика романа превратился в вейпера-подростка, и восхитительно меняющую личины Джиллиан Андерсон, и получится настоящая суперкоманда. Первый — это стремительно меняющая прикид и обновляющая сленг коллективная злость интернет-пользователей, которые готовы распять и повесить любого как в комментариях, так и наяву. Вторая — это одержимость современности образом, поклонение кумирам.

8. О любви.

Шестая серия, «Молитва о сумасшедшем Суини», в очередной раз показала, что сериал гораздо нежнее, чем книга. В нем в мертвую голема-жену вдыхает жизнь поцелуй любящего мужа, в нем таксист, получивший от ифрита возможность начать все сначала, гоняется за своим возлюбленным по всей Америке. И даже гигантский лепрекон, в далеком прошлом трусливый царь, способен в припадке неожиданного прилива чувств пожертвовать своим главным артефактом — счастливой монетой. Похоже, главным вопросом сериала будет способность любви кого-нибудь спасти — а список претендентов на спасение очень и очень длинный.