1.

Большой текст Bloomberg Businessweek про уникальную профессию, которая существует в Англии и Уэльсе — клерков при барристерах. По сути, это «сутенеры» адвокатов высшего ранга, которые добывают своим начальникам основную массу судебных дел.

10 обложек зарубежных журналов, посвященных Путину
Далее 10 обложек зарубежных журналов, посвященных Путину
Где в будущем будут хоронить людей, как правильно измерять луну и притворяться копом
Далее Где в будущем будут хоронить людей, как правильно измерять луну и притворяться копом

В Великобритании очень консервативная судебная система, поэтому юристов в стране до сих пор делят на две категории — барристеров и солиситоров. Первые считаются адвокатами более высокого ранга, поэтому именно они выступают в судах (эдакий высший класс). Как правило, большую часть своих дел они получают от солиситоров, которые ведут подготовку судебных материалов. И задача приставленного к барристеру клерка (это обычно выходец из простой рабочей семьи, расторопный и пробивной делец) — выгодно продать услуги своего начальника и доставить ему клиентов. Напрашивается аналогия с сутенерами, и это действительно так: многие барристеры именно так и воспринимают своих деятельных служащих.

Клерки начинают с развозчиков бумаг, а затем постепенно карабкаются по карьерной лестнице, превозмогая довольно нетипичные проблемы — одного из героев материала на работе называют чужим именем только потому, что начальству так удобнее. Однако под конец своей карьеры клерк вполне может стать миллионером — в конце концов, барристеры без клерков не могут, как и клерки без барристеров.

Профессия эта скоро исчезнет, но тем интереснее про нее читать. Автор Bloomberg детально описывает быт барристерских клерков и, что более интересно, знакомит с классовой ментальностью британцев, которая существует до сих пор.

2.

Однажды в городе Сейнт-Августин, что во Флориде, погибла 24-летняя девушка, и не абы где, а в доме помощника шерифа. От пули, которая была выпущена из его табельного оружия. Тем не менее, после внутреннего расследования случившееся назвали самоубийством, и дело было закрыто. После многочисленных жалоб матери девушки, расследовать дело отправили агента департамента законодательного надзора Флориды по имени Расти Роджерс. Вскоре после начала расследования у него на пути встал Дэвид Шор, человек, у которого подозрительно много власти для шерифа небольшого городка.

Об их противостоянии и рассказывает материал The New York Times Magazine. Расти Роджерс оказался в странной ситуации: этот бывалый детектив, который уже расследовал деятельность Шора, столкнулся с противником, избравшим самое неожиданное оружие — голословные обвинения.

Шериф Шор — республиканец настолько, что это зачастую выглядит комично. На своих выступлениях (которые Шор давать очень любит) он постоянно ругает власти страны за контроль над оружием и закон, предписывающий полицейским носить с собой нательные камеры, а также цитирует Шекспира. И, конечно, шерифу совсем не нравится, когда кто-то начинает копаться в делах его департамента.

Поэтому он стал по официальным каналам обвинять Роджерса во всем подряд: в превышении полномочий, использовании недобросовестных практик, фальсификации улик, влиянии на свидетелей и прочих серьезных для детектива преступлениях. Теперь уже деятельность Роджерса стала предметом расследования — у агента, едва поборовшего рак, забрали значок и оружие, вскоре после чего умерла его мать.

Роджерса в итоге все-таки признали невиновным, сейчас он тренирует других агентов и работает советником губернатора. Но красивой концовки у этой истории нет — Шор все еще шериф, единого решения о том, что стало причиной смерти девушки, попросту нет. Заканчивается текст говорящей цитатой: «Все произошедшее несправедливо. Но что поделать, такова жизнь».

3.

Еще одна криминальная история, на этот раз от The New Yorker, которая прямо-таки ломится от неожиданных поворотов. Автор узнал о ней случайно: однажды он пришел к своему дантисту, а тот сообщил о том, что его обвиняют в убийстве.

Вот что случилось: дантист, которого зовут Гилберто Нунез, завел роман с Линдой Колмэн, замужней женщиной. Его беспокоило то, что они вынуждены скрывать отношения от мужа Колмэн, и Нунез начал творить странные вещи: другого телефона он послал мужу любовницы смс с намеками на роман, а потом предложил сисадмину из своего офиса притвориться экспертом ЦРУ и встретиться с Колмэнами, чтобы решить ситуацию с сообщением.

В итоге Линда все-таки призналась в измене, и все закончилось вроде бы неплохо: Томас и Гилберто даже подружились, постоянно переписывались и обсуждали возможность совместного бизнеса. Да что там — они даже вместе праздновали День благодарения. Через несколько дней после этого Томас был убит, а Гилберт стал главным подозреваемым.

Это только начало — дальше будет странный судебный процесс, на котором не сходится практически ничего. Версия обвинения строится на том, что Гилберт напоил Томаса отравленным кофе, встретив его у спортивного клуба, что он одновременно хитрый злодей, и сумасбродный чудак с тягой к нестандартным сексуальным практикам.

Единственное, чего не хватает этому тексту — полноценной развязки. Но, видимо, такова жизнь: до сих пор неизвестно, кто на самом деле убил Томаса Колмэна и почему. Нунез все-таки попал в тюрьму, но из-за мелких правонарушений, со смертью Колмэна не связанных. Словом, одна большая иллюстрация того, что люди могут быть очень странными.

4.

Нигерийская террористическая организация Боко Харам (запрещенная в России террористическая организация) набирает своих солдат не только из радикализованных элементов общества. Зачастую они похищают детей, которых силой превращают в боевиков.

Страшный текст The New York Times Magazine рассказывает о том, как из тринадцатилетних детей методично выдавливали все человеческое и учили их убивать других людей.

Постепенное превращение в террориста начинается с огневой подготовки. Ребенку дают автомат и приказывают стрелять по мишеням. Дети соглашаются — отчасти из безысходности, отчасти из-за того, что испытывают трепет перед оружием. После мишеней перед ними выставляют живых людей, которых нужно казнить. Судя по рассказам детей, мало кто отказывался стрелять.

Автор материала поговорил с четырьмя героями, ставшими марионетками террористов. История одного из них особенно поражает: в Боко Харам он дослужился до командира подразделения, мыл руки в крови казненных людей и казнил их сам. Просто потому, что так было принято. Потому, что жизнь в лагере заместила воспоминания о родителях и жизни в рыболовецком посёлке.

В итоге в детях все-таки просыпалось человеческое, и это внушает надежду. Все герои материала в итоге сбежали от террористов и сейчас живут как все: работают, ходят в школу и пытаются приспособиться к нормальной жизни. Получается это у них с трудом.

5.

В последнее время время почти все крупнейшие англоязычные медиа увлеклись темой жизни если не вечной, то гораздо более долгой, чем сейчас. Регулярно появляются тексты об очередных инициативах, исследованиях и прочих способах обмануть биологию.

Этот материал Wired выгодно отличает от них одно — глубина проработки темы. В нем рассказывается о чудодейственных таблетках с метформином от Ника Барзилая, которые стоят дешево (едва ли не по пять центов за штуку) и якобы серьезно влияют на продолжительность жизни человека.

Сам Барзилай тоже персона интересная — он один из пионеров движения ученых за продление жизнь и чуть ли не главный исследователь метформина, лекарства от диабета, которое вроде бы улучшает здоровье человека по всем показателям. А заодно может и индустрию здравоохранения перевернуть.

К чести автора материала стоит заметить, что он, в отличие от некоторых своих коллег, не увлекается восхитительными перспективами метформина. Скепсиса в тексте много, а местами чрезмерно фантастические планы Барзилая компенсируются познавательными моментами про то, как вообще новые лекарства попадают на рынок, и почему люди стареют.