«Майе, с любовью», «Майе. Всегда. Неизменно. Вечно», — так композитор Родион Щедрин подписывал посвященные жене партитуры. Среди див российского балета Майя Плисецкая остается недосягаемой. Хотя сравнение звезд — дело заведомо обреченное, каждая светит по‑своему, но свет Майи Михайловны манил особенно. И манит по сей день.

Откуда ноги растут

По любым социальным меркам Плисецкая родилась в привилегированной семье. Дед по линии матери — особо уважаемый в еврейской традиции зубной врач, к которому на поклон выстраивалась чуть ли не вся Москва. Его многочисленные дети, названные библейскими именами, в большинстве своем стали людьми искусства. Мужчины в семье сплошь умны, женщины — сплошь красивы: мама Майи Плисецкой, Рахиль Мессерер — звезда немого кино. Голова у Рахили, однако, работала исправно, и вместо положенных шумных романов и морганатических историй она приняла предложение руки и сердца от востребованного инженера, специалиста по разработке природных ресурсов, крепко стоящего на ногах Михаила Плисецкого. Михаил Эммануилович привез семью на Шпицберген, где разрабатывал месторождение, а затем служил консулом. Очень быстро его репрессировали по надуманному обвинению, и красавица-жена очутилась в лагере для жен изменников Родины с третьим крошечным ребенком (двух старших разобрали родственники, чтобы те не попали в детский дом). Майя досталась тете Суламифи Мессерер, балерине Большого театра. Шансов разминуться с балетом было мало: в неполные восемь девочку приняли в хореографическое училище, признав очевидный талант.

Сцена из балета Меликова РИА Новости
Сцена из балета Меликова «Легенда о любви». В роли Мехменэ Бану Майя Плисецкая.

В начале сороковых из-за эвакуации Москвы Майя пропустила год занятий, что для балетного подростка почти катастрофа. В итоге комплекс недоучки остался с ней навсегда. Уже будучи звездой, она приезжала в Ленинград, напрашивалась в класс знаменитой Агриппины Вагановой и смиренно потела у станка. Притом что московское училище она все-таки окончила в 1943 году у Елизаветы Гердт, наследницы императорской балетной династии и преподавательницы старой закалки. Данные, образование, влиятельные артисты Суламифь и Асаф Мессерер — все это помогло Майе сразу после школы поступить в труппу Большого театра. Собственные талант и характер сделали ее звездой.

Юная в Большом

Москва, как по щелчку, начала ходить в Большой «на молодую Плисецкую». Балерина была яркой, модной, обсуждаемой, необычной. Театральные кулисы сохранили предание, как гаремная девушка Зарема — Майя Плисецкая в «Бахчисарайском фонтане» по однноименной поэме Пушкина — с радостью закалывала бутафорским ножом свою соперницу, полячку Марию — Галину Уланову, — и та драматично сползала по колонне. Уланова была старше, опытнее, весомее. Плисецкая брала юностью, желанием танцевать, темпераментом и главной своей особенностью — животной естественностью пребывания на сцене. Она получала удовольствие. И зрители, только что пережившие тяготы войны, радовались этой юной, полной сил девчонке. Подслеповатый добродушный Юрий Файер, продирижировав танец Китри в «Дон Кихоте» с Плисецкой, никак не мог продолжать спектакль — зал аплодировал и аплодировал, а Китри все кланялась и кланялась. «Майка, уйди», — шипел маэстро, а Майка делала вид, что не слышит.

Кадр из фильма РИА Новости
Кадр из фильма «Мастера русского балета». Режиссер Герберт Раппопорт. Ленфильм, 1953 г. Фрагмент из балета Бориса Асафьева «Бахчисарайский фонтан». Артисты балета Петр Андреевич Гусев в роли хана Гирея и Майя Михайловна Плисецкая в роли Заремы.

Плисецкая и правда примагничивала — неважно, одна она была на сцене, с партнером ли, с кордебалетом, — все внимание доставалось ей одной. Кроме коронных Заремы, Китри, Раймонды она танцевала главную партию русского балета, Одетту и Одиллию в «Лебедином озере». Танцевала так, что ахал не только зал, но и труппа — коллеги и соперницы. Годы спустя Плисецкая сформулирует в мемуарах, что тогда происходило. Если коротко: темперамент Плисецкой не позволял ей сыграть кроткую королеву лебедей. У нее получался Лебедь — гордая, сильная, не дающая себя в обиду птица. К слову, такими же были ее «Умирающий лебедь», которого балерина танцевала и в восемьдесят лет, и «Чайка» по Чехову — смелые птицы, до последнего сопротивлявшиеся обстоятельствам.

 Солистка Большого театра Союза ССР Майя Плисецкая в роли Одетты в балете Петра Чайковского Александр Коньков (Фотохроника ТАСС)
Солистка Большого театра Союза ССР Майя Плисецкая в роли Одетты в балете Петра Чайковского «Лебединое озеро».

В официальной биографии Плисецкой указано, что она «с большим успехом выступала в Англии (1950, 1963), США (1959, 1962), Франции (1961, 1964), Италии (1964) и других странах». За лаконичной строкой — весомый вклад в прорыв железного занавеса. В те годы балетные артисты сильно улучшили имидж России на Западе: прием у Жаклин Кеннеди, получасовые овации в Ковент Гарден, Гранд опера, Метрополитен. За успехом скрывались не только часы репетиций, но и шумиха в органах госбезопасности: Плисецкая оставалось дочерью репрессированного, и на гастроли ее выпускали со скрипом. В 1961 году обладатель куда более надежной анкеты Рудольф Нуреев остался за рубежом. Но Майя никогда не чувствовала себя ущемленной: в 1966, на волне Оттепели, она подписала Письмо 25 деятелей советской науки, литературы и искусства Л. И. Брежневу против реабилитации И. В. Сталина. Больше балерин в подписантах не было.

Птица гордая

Плисецкая не ограничилась ролью примы. Она вписалась в столичный бомонд благодаря чутью на масштабных личностей и умению завязывать контакты. В салоне Лили Брик, той самой безумной музы Владимира Маяковского, Майя знакомилась с влиятельными людьми и позволяла себе краткие романы, пока не встретила композитора Родиона Щедрина. Моложе на семь лет, талантливый, щеголеватый, он выделялся в нестройном богемном кругу врожденным аристократизмом. Щедрин после знакомства с рыжей бестией явился в театр на репетицию и остолбенел от репетиционного трико балерины — Плисецкая вспоминала об этом годы спустя с иронией и поминанием Фрейда. Больше полувека они прожили вместе — пока смерть не разлучила. Оба мирились с характерами друг друга и оба друг друга устраивали в главном. Щедрин, кроме прочего, помог жене в полной мере проявиться в профессии, написав для Майи несколько балетов («Конька-Горбунка», «Анну Каренину», «Чайку» и «Даму с собачкой» — Esquire). Плисецкая без лишней скромности называла его «гением» и при каждом удобном случае подчеркивала, что Щедрин мирится с ее бесхозяйственностью и помешательством на работе. Молодыми, едва поженившись, они попали на обложку единственного в стране иллюстрированного еженедельника «Огонек» как самая красивая пара года.

Безусловно, Щедрин стал для нее плечом и спиной. Но только дополнительно. Плисецкая никогда не лезла за словом в карман и обожала резать правду-матку. Да, Москва знала, что балерина договаривается о ролях с министром культуры Екатериной Фурцевой в бане — что поделать, если на прием в кабинет к ней не прорваться? Ум и чутье диктовали, когда надо быть кошечкой и петь дифирамбы генералам госбезопасности, а когда — выпускать коготки. Плисецкая всегда оставалась верной себе. И никакие жизненные напасти не могли сбить эту ее настройку.

Майя Плисецкая с супругом композитором Родионом Щедриным на прогулке в подмосковном лесу.Кредит: РИА Новости
Майя Плисецкая с супругом Родионом Щедриным на прогулке в подмосковном лесу.

Статус Плисецкой позволял ей делать то, что не было дозволено прочим. Именно она нарушила правило «в СССР секса нет», впервые исполнив в Большом театре бешено чувственную «Кармен» Альберта Алонсо. Она демонстрировала модели Славы Зайцева и поддерживала теплые отношения с Пьером Карденом, до последних дней дарившего ей роскошные наряды. Майя благодарила и повторяла: «Я веду себя так, как я одета», — и дизайнеры были счастливы.

Мало того. Майя Михайловна сумела понравиться разборчивому французскому хореографу Морису Бежару, подарившему ей «Болеро», «Айседору» и другие балеты во времена, когда на контакты с иностранцами в нашем отечестве все еще смотрели косо. Времени на репетиции, как всегда, в обрез, античный театр, толпа народу, Бежар в белой водолазке стоит в глубине партера и руками подсказывает Плисецкой фигуры танца.

След в небе

В 1990 году 65-летнюю Майю Плисецкую вместе с другими звездами ее поколения уволили из Большого театра. Так начался отсчет нового времени в российском балете. Плисецкая не пропала с радаров: организовала балетный конкурс имени себя в Санкт-Петербурге, недолго проработала художественным руководителем балета в Королевском оперном театре Мадрида, перебралась жить на дачу под литовским Тракаем, а затем в Мюнхен, где у Родиона Щедрина был контракт с музыкальным издательством. Именно тогда она и написала две книги воспоминаний («Я, Майя Плисецкая» и «Тринадцать лет спустя: Сердитые заметки в тринадцати главах» — Esquire), снабдив их фотографиями рукописи, — чтобы никто не усомнился в авторстве.

Ив Сен-Лоран и Майя Плисецкая. Photo by Alain Dejean/Sygma via Getty Images
Ив Сен-Лоран и Майя Плисецкая.

К началу десятых годов харизму Плисецкой уже ничто не могло разрушить — ни возраст, ни скандалы с лже-наследниками, ни новое руководство родного Большого театра. Майю Михайловну звали в жюри различных конкурсов, в ее честь давали гала-концерты на мировых балетных сценах. А она была все так же умна, элегантна, язвительна, любезна с молодыми интервьюерами и полна идей. Майя получила звание народной артистки СССР, госпремии и ордена. А в родном Большом театре остались живы ее словечки и суждения. Вообще-то, в серпентарии коллег-соперников редко кому удается добиться звания всеобщей любимицы, но Майе по плечу и это. В ноябре 2021 года ей исполнилось бы 96. Шесть лет назад, в канун придуманного Большим театром грандиозного гала-концерта в ее честь, который подготовили режиссер оперы Дмитрий Черняков и балетмейстер Алексей Ратманский, балерины не стало.