Когда и почему вы решили заняться благотворительностью? Как возникла идея создания фонда?

Тема благотворительности идет у меня из семьи и детства: мой папа всегда помогал людям, у нас это в крови. Поэтому я всегда жила по принципу: «Если можешь кому-то помочь — помогай». В ноябре 2019 года я увидела в инстаграме девочку примерно возраста моей дочери. У нее была онкология, и ее надо было везти на лечение в Германию. Мама девочки долго со мной переписывалась и в итоге попросила перевести ей на карту более 200 000 евро. Я связалась с банком, после чего ответила ей, что именно переводом на карту перечислить деньги никак не смогу. Получив мой ответ, женщина везде меня заблокировала. Мне было до слез обидно, потому что я понимала, что могу этому ребенку помочь. Супруг, увидев, что я приняла происходящее близко к сердцу, сказал мне: «Ну, хочешь ты этим заниматься, занимайся, пожалуйста. Только давай мы сделаем иначе — откроем собственный благотворительный фонд. Что ты об этом думаешь?» Идея мне понравилась. Мы подали заявку и необходимый пакет документов в декабре 2019 года, а в январе 2020-го уже все было готово. Так появился Encore Charity.

Описанная мной история — не редкость. Сейчас, когда у нас есть фонд, мы всегда предварительно проверяем ситуацию по каждому ребенку, и если видим, что родители ведут сбор денег на свои банковские карты, за таких детей не беремся, потому что нет никакой гарантии, что, собирая 500 тысяч, они уже не получили на карточку 5 миллионов.

Насколько сложно в нашей стране создать благотворительный фонд?

С точки зрения оформления никаких трудностей нет: можно хоть за месяц получить документы. Было бы желание. Но скажу честно: выстроить работу фонда на начальном этапе довольно сложно. Я не знала, с чего начинать. Бегала по разным клиникам, чтобы договориться о возможности помогать их детям. В этом вопросе мы с мужем очень благодарны профессору Александру Григорьевичу Румянцеву из Национального медицинского исследовательского центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева — просто золотой человек. Он очень гостеприимно нас принял, и теперь мы на постоянной основе сотрудничаем с этой клиникой. У нас были попытки помогать другим медицинским учреждениям — но пока не сложилось. Некоторые наши потенциальные партнеры отказались от сотрудничества со словами «вы слишком честные, и работать мы с вами не будем». И это после того, как мы собрали для одного из пациентов 2,7 миллиона на лечение и были готовы и дальше продолжать сотрудничество. Поэтому клиника Рогачева для нас пока единственная в рамках официального партнерства. Нам только полтора года, и мы еще в начале пути — это наш первый опыт. Учитывая, что пока в фонде не так много сотрудников, для меня идеально пока работать с клиникой, в которой ты уверен и знаешь, что деньги гарантированно пойдут на лечение того или иного ребенка.

На что направлены усилия вашего фонда? Какие благотворительные программы существуют в рамках Encore Charity?

Основная программа — помощь детям с онкологическими заболеваниями. Также у нас есть программы по челюстно-лицевой хирургии и эндопротезированию. Почему я взяла эти программы? Потому что понимаю, что даже если завтра мы лишимся поддержки друзей и партнеров фонда, мы сможем самостоятельно покрыть их стоимость. Еще на этапе создания фонда мы с супругом решили, что будем брать только те программы, которые мы реально сможем закрыть, рассчитывая только на себя. В рамках клиники Рогачева у нас также есть программа по клеточной терапии. Смысл в том, что из твоей клетки создают «клетку-убийцу», которую затем подсаживают тебе обратно, и она атакует опухоль. В прошлом году мы проспонсировали десять детей, которые нуждались в такой терапии.

Есть у нас еще одна важная программа — «Супергерои», в рамках которой мы помогаем детям с инвалидностью получить технологичные бионические протезы. Вместе с нашими донорами и дружественными компаниями-производителями мы делаем все возможное, чтобы улучшить качество жизни таких детей. Кроме того, через эту программу мы стремимся изменить отношение к протезированию в нашей стране. Люди, у которых в силу обстоятельств нет руки или ноги, испытывают страх, стеснение, стыд, а следовательно, и огромный душевный дискомфорт. Так быть не должно: все люди имеют равные возможности.

Люди с бионическими протезами часто называют себя «киборгами». Мы делаем все, чтобы придать этому довольно резкому понятию позитивную окраску, особенно применимо к детям, которые очень стесняются выглядеть не так, как их сверстники. Первую такую девочку нам привел стилист Саша Рогов.

Мы также курируем дом престарелых в Мытищах, куда поставляем продукты и средства гигиены. А еще помогаем исполнить заветную мечту тяжелобольным детям: это программа «Исполни заветное желание». Возможные варианты таких желаний — это встреча с известным человеком, возможность попробовать себя в профессии, общение с животными и творческие мастер-классы. У нас уже были запросы на встречи с певцом Егором Кридом и визажистом Гоар Аветисян. Однако в рамках этой программы есть определенные ограничения: мы не дарим гаджеты. Причем к этой группе мы относим не только смартфоны, но и, например, самокаты. Недавно от мамы тяжелобольного ребенка со сложной формой ДЦП пришло письмо о том, что ребенку нужен электросамокат. Мы были вынуждены ответить отказом. Если бы она попросила коляску, это был бы другой вопрос. Потом пошли запросы на велосипеды, одежду… Поэтому мы сконцентрировались на том, чтобы дарить незабываемые впечатления. Например, одна девочка мечтала попасть на передачу «Вечерний Ургант», и мы были рады ей в этом помочь. Был и вовсе уникальный случай — у одного парня 16 лет (его, увы, уже нет в живых) была мечта пообщаться с енотами. Мы все организовали, и он был счастлив! К сожалению, в ответ на некоторые наши запросы, которые мы направляем знаменитым людям или компаниям, мы получаем отказ. Кто-то не хочет участвовать в подобных инициативах безвозмездно, кто-то — по своим личным причинам. В таких ситуациях мы стараемся самостоятельно все оплатить и все равно порадовать ребенка.

Кто помогает фонду? Кто ваши благотворители?

На момент открытия фонда мы рассчитывали только на свои силы и возможности. Но сейчас у нас уже достаточно много крупных доноров, которые нам помогают. Это и партнеры мужа, и мои знакомые, и совершенно посторонние люди, которые находят нас через интернет. С точки зрения отслеживания движения финансовых средств у нас все максимально прозрачно: каждый свой шаг мы фиксируем на сайте, выкладываем все копии документов и платежных поручений. Мы также отправляем всем донорам ежемесячную электронную рассылку, в которой рассказываем о достижениях за прошедший месяц и планах на будущее. Соответственно, наши благотворители четко понимают, что все деньги, которые они переводят, идут на те программы, которыми занимается наш фонд.

В рамках вашего фонда существует «Клуб Ангелов»: что это за сообщество?

Это онлайн-платформа внутри фонда, в которой хранятся данные о наших благотворителях. Например, когда компании переводят на наш расчетный счет деньги, мы вносим эти суммы в их профиль, и они видят, на что их финансовые средства были потрачены. То же самое и с физическими лицами: когда человек регистрируется в системе, он может видеть свой перевод и на какого именно ребенка он пошел. Мы хотим объединять людей в это сообщество, чтобы они друг друга узнавали и общались. Со всеми, к сожалению, не получается познакомиться лично, но мы стараемся. Недавно у нас прошло первое мероприятие, куда мы пригласили наших крупных доноров, которые уже являются благотворителями фонда. За полтора года в «Клубе Ангелов» зарегистрировалось порядка 1600 человек. Есть те, кто жертвует большие суммы, есть те, кто дает по 100 рублей. Но и 100 рублей — это на самом деле очень много. Лучше 100, чем ничего. Любая сумма имеет значение. У всех разные возможности. Даже если каждый переведет по 10 или 50 рублей, это помощь. Для меня все, кто жертвует деньги в наш фонд, равны. Конечно, хотелось бы объединять в этот клуб как можно больше людей. Вступить в него может каждый.

А есть ли у вас официальные амбассадоры, и если да, то кто они?

С этим довольно сложно, потому что многие медийные люди уже заняты в других фондах. Причем некоторые из них подписывают договоры на некие эксклюзивные права. У нас такого нет. Наш фонд занимается онкологией — другой помогает детям с ДЦП. Для меня и моего мужа нет чужих детей. Если ты готов помогать, то какая разница, пойдешь ли ты в Encore Charity, фонд «Ромашка» или куда-то еще?

На самом деле для любого фонда очень важна поддержка публичных людей — и мы очень рады, что она у нас есть. Например, группа Artik&Asti, Светлана Лобода, Вита Иванова, Максим и Артем Цыгановы, Маша Лобанова, Асмик Вайе Рейтор. Каждый из них помогает всем, чем может: кто-то делает репосты в соцсетях, кто-то участвует в сборах, кто-то посещает клинику и встречается с детьми. Например, на днях актер Саша Петров как раз должен поехать в центр Рогачева. Также Василий Баста недавно подписал документы, подтверждающие, что мы можем использовать его песню «Сансара» в ролике, в котором снялись наши подопечные. Для нас очень важна эта поддержка, потому что Encore Charity пока мало знают, и мы пытаемся заслужить доверие людей, которые про нас еще не слышали.

А как вы находите тех, кому оказываете помощь?

Когда мы только начали работать, пришла пандемия. Нам было очень тяжело вести свою деятельность, потому что мы не имели доступа ни в одну клинику. В этот непростой момент мы переключились на другой вид помощи и в марте 2020 года приняли решение развозить коробки с продуктами.

Наш любимый друг фонда певица Светлана Лобода поддержала нашу инициативу, внесла определенную сумму денег и предложила совместную акцию. Откликнулось очень много людей. Светлана подтянула Александра Ревву, теннисистку Светлану Кузнецову. Нам переводили деньги бизнесмены Михаил Кучмент, Арман Давлетьяров и другие наши партнеры. Отозвалось очень много автоволонтеров: нужно было ежедневно развозить посылки на далекие расстояния и мы нуждались в дополнительных водителях. В нашу корпорацию входит клуб Encore Fitness, и наши тренеры также активно помогали. В итоге мы развезли за месяц около 1200 коробок по разным адресам, которые нам дали в центре «Мосволонтер», — это и многодетные семьи, и пожилые люди. Мы занимались этим вплоть до мая и даже получили благодарственные письма от президента и от префекта ЦАО Москвы. А с июня вернулись обратно в свою деятельность и сосредоточились на благотворительных программах по онкологии.

Пока работаем преимущественно в рамках тех запросов, которые присылает клиника. По возможности берем всех детей, но с пониманием, что мы сможем закрыть потребности каждого конкретного ребенка. Когда приходит запрос на препарат стоимостью 20 миллионов рублей, увы, вынуждены отказывать. Приходится порой делать нелегкий выбор, ведь 20 миллионов — это год программы по челюстно-лицевой хирургии. Когда удается помочь детям с подобными проблемами, они могут и не вспомнить во взрослом возрасте, что у них когда-то была проблема с лицом.

У нас в планах — делать больше и для родителей тяжелобольных детей. Очень хочется помочь и им, чтобы они смогли почувствовать себя хотя бы чуточку счастливей. Недавно мы познакомились с одной женщиной, которая постоянно находится в клинике с ребенком с момента открытия. Только представьте: это почти десять лет.

А есть ли в планах расширение деятельности фонда и подключение других клиник?

Мы очень хотим, но это сложно. Изначально я хотела взять программу нейрохирургии, потому что много детей до года попадают с инсультом в больницу и им просто необходимо помогать. И есть клиники, которые в этой помощи нуждаются, но почему-то ее не принимают. Есть одна клиника в Москве, куда я на протяжении трех месяцев через день приезжала и пыталась встретиться с главным врачом. К сожалению, меня так никто и не принял. Я неоднократно пыталась. Ну не хотят люди! Сначала я очень переживала. Но сейчас понимаю, что со временем просто необходимо включать холодное сердце и спокойно принимать происходящее. Поэтому пока у нас только клиника Рогачева.

Вы помните свою первую благотворительную акцию?

Будучи беременной вторым сыном, я помогала одной клинике, где лежат дети-отказники, которые страдают сердечными заболеваниями. Я, уже с огромным животом, сама таскала туда вещи и продукты. Но все, что я привозила, куда-то исчезало. Как-то доктор вызвал меня на следующий день после моего визита обсудить финансирование операции для одного ребенка. Я зашла к этим детям в комнату, и там не оказалось ничего из того, что я привезла накануне. Я не стала вступать в конфликт. Оплатила обещанную операцию и больше туда не ездила. После этого эпизода я довольно долго не погружалась в тему благотворительности, поскольку была очень расстроена тем, что случилось. Но однажды меня попросили купить диван в дом престарелых. Довольные и счастливые бабушки и дедушки сидят на нем до сих пор. Эта ситуация вернула мне желание и вдохновение снова активно погрузиться в благотворительность.

Вы совсем недавно провели свой первый благотворительный аукцион? Как это было?

Да, мероприятие прошло в мае 2021-го в Four Seasons Moscow. Мы планировали масштабное событие, но из-за ковидных ограничений смогли принять только 130 человек. Изначально мы это делали, чтобы сказать спасибо тем людям, которые нам помогают, а также привлечь новых крупных доноров. Все прошло крайне успешно. Скажу честно: для нас это было большой неожиданностью, ведь мы даже не рассчитывали на такую сумму. Надеемся, это станет ежегодной доброй традицией. Самый необычный лот был от Ренаты Литвиновой — она отдала платье, в котором сыграла в фильме «Северный ветер». Питерский скульптор Глеб Крюков сделал специально для нас уникальную скульптуру, которую купили за 5 миллионов рублей. Художник Владимир Клавихо-Телепнев дал нам две свои работы. Самый дорогой лот — путешествие на остров Танда в Танзании — купили за 10 миллионов рублей. Его нам предоставили владельцы острова. Было также путешествие с Rolls-Royce в Анапу на три дня. В общей сложности у нас было в каталоге 12 лотов, плюс от Ренаты Литвиновой еще два посещения спектакля и коктейль с ней, вышеупомянутое платье и поход в кинотеатр «Романов Синема» на сеанс фильма «Северный ветер» в ее компании.

Судя по тому, что вы уже рассказали, ваш фонд очень стремительно развивается. А что в планах?

Мы хотим и будем расширяться. Я хотела бы развивать просветительскую деятельность в рамках лечения онкологических заболеваний. Клиника Рогачева предложила провести первое такое мероприятие в Калининграде для докторов в сентябре этого года — будем пробовать. Я очень за то, чтобы как можно больше врачей делились друг с другом опытом. Также очень хочется провести какое-то крупное благотворительное мероприятие именно на городском уровне. Еще в рамках нашего фитнес-клуба Encore Fitness мы задумали первое мероприятие Iron Kids. Если у нас все получится, в дальнейшем хотелось бы сделать аналогичное мероприятие для детей с особыми потребностями. Мы пока не берем детей на лечение за границей. Но когда штат наших сотрудников станет побольше, наверное, займемся и этим.

Какими качествами нужно обладать, чтобы заниматься благотворительностью?

В первую очередь нужно хотеть это делать — помогать и не ждать ничего взамен. Я ни от кого не жду спасибо. Или чтобы кто-то меня похвалил. Мне даже бывает неловко в этих случаях. Я не считаю, что я делаю что-то сверхъестественное — лишь только то, что могу и хочу. Если ты занимаешься благотворительностью, надо делать это с холодным сердцем. Да, я глубоко сопереживаю родителям тяжелобольных детей, но эмоционально не вовлекаюсь. Если я буду каждую такую историю пропускать через себя, то сама очень быстро сломаюсь и не смогу этим заниматься. Для меня это как работа. Я это делаю, потому что мне нравится мое дело. Для меня большой кайф, когда я вижу, как ребенок выздоравливает. Очень надеюсь, что у меня хватит сил, чтобы увидеть, как наши дети, которым мы в свое время помогли, повзрослеют и создадут собственные счастливые семьи.