Иллюстратор Илья Кутобой

Когда приезжаешь в большой американский город, буквально через пару дней понимаешь: тут или фанатично бегают, или не менее фанатично едят и полнеют, почему-то не оставляя человеку возможности остаться посередине. Вот так же и с русскими женщинами.

Помню, когда я была маленькой, мы с мамой ехали в поезде отдыхать. Ночью вышли в Ужгороде на пустой перрон, и я вижу такую картину: на платформу, как зомби, взгромождается тетка с двумя клетчатыми сумками. Я сделала шаг навстречу, чтобы помочь, но тут же остановилась — на перроне показались такие же женщины с сумками, затем еще и еще. Это были контрабандистки, сильные женщины 1990-х, которые спасали свои семьи. Они пробежали мимо нас с невероятной энергией, в них было столько силы, намерения, воли. Наверняка их мужья в этот момент бухали дома.

Однако есть и другие женщины, таких тоже очень много. Тех, кто работает женой своего мужа. В нашей стране быть супругой — это профессия. Работа, за которую мы несем ответственность перед другими людьми. Я могу судить по своей маме. Папа постоянно был в командировках, мама получила медицинское образование (в меде учиться очень непросто), она уже была беременна, но ей приходилось справляться со всем, что выпадало на ее долю, самой. Его не было рядом, когда он был нужен, но несмотря ни на что она никогда в жизни не допускала мысли, что может от папы уйти. Она была женой своего единственного, любимого и неповторимого.

В России не принято долго не выходить замуж. Долго не рожать детей. Если ты по какой-то причине этого не делаешь — значит, с тобой что-то не так. Именно с тобой. Никто не говорит о том, что нет подходящего мужчины. О том, что он бьет или пьет. О том, какой он в финансовом плане — способен зарабатывать или нет. Или о том, что ты вдруг не можешь иметь детей. Говорят о том, что ты — дефективная.

Мне 36 лет. Я ни разу не была замужем, и у меня нет детей. Если мы проведем в России соцопрос конкретно на эту тему, очень многие скажут, что со мной что-то не так.

И эти мысли — о том, что я не замужем, что у меня нет ребенка, долго на меня давили. Давили еще несколько лет назад. Скажу честно, я устала переживать из-за этого. Поняла, что эти переживания мешают мне жить. Я хочу проживать свою жизнь — счастливую, несчастную — но для себя. Это банальные вещи, но они помогают мне двигаться вперед каждый день.

Одна из моих знакомых задала мне вчера вопрос. «Почему у нас в стране до сих пор не сняли сериал «Секс в большом городе»? Какие-то сериалы уже появляются — «Содержанки», например, — в котором женщина может свободно говорить о сексе и свободно себя вести. Но почему-то любая женщина может пойти в кафе с подругами — они спокойно обсудят секс, она расскажет о том, как сходила на свидание с мужчиной с членом в 25 см. Но в общественном поле об этом не принято говорить, это сразу вызовет порицание. Вся страна смотрит сериал, снятый в Америке, но Америка далеко, а мы просто наблюдатели. Но если русские снимут про русских — «нет, такого не может быть. Нет-нет-нет, это неправда». Отрицание тоже часть русского менталитета. Какие-то общепринятые в мире понятия мы продолжаем отрицать. «В СССР секса не было» — и его нет до сих пор.

В России на женщин давит общественное мнение, а мнение женщин вторично. Здесь до сих пор можно публично оскорбить женщину и не понести за это никакого наказания.

Когда я начинала свою карьеру, мы первыми шутили на тему феминизма — еще до того, как это движение стало таким громогласным. И в целом мы говорим о проблемах женщин очень давно. Я вижу, что сейчас их стали больше обсуждать. У нас еще нет «Секса в большом городе», но уже есть режиссеры, актеры, авторы, которые ищут способ говорить об этом раскованно. Дискуссии идут на телевидении, на радио, в глянцевых журналах. Мир меняется очень быстро, каждый день появляются новые движения. Еще несколько лет назад никто не подозревал, что такое «харассить», — сегодня об этом говорят каждый день. Мы не употребляли слов «толерантность» и «токсичность». Я рада, что мы наконец заговорили о домашнем насилии. Жаль, что отчасти потому, что это стало модным, хотя домашнее насилие было всегда. Но я рада, что заговорили.

Я пятнадцать лет шучу о женщинах. Дорогие, вы были и остаетесь моим хлебом, вы — разные, парадоксальные, смешные, драматичные. Недавно я прочла историю о женщине, которая выбежала на дорогу перед грузовиком, чтобы спасти своего ребенка, — и остановила его. Вы (мы) — как Мстители, имеем сверхспособности. Но иногда хочется, чтобы мы умели жить между подвигом и сном. Между достижениями и аморфным существованием домохозяйки. Чтобы мы любили себя, верили в себя, могли заниматься чем-то, что нам интересно. Смею думать, это даст нам силу — жить и быть независимыми. Не чтобы бежать от мужчин, а чтобы не умирать от мысли, что мы останемся одни. ≠