T

Отвязность, анархия и метафора жизни: популярные блогеры вспоминают времена расцвета кириллического LiveJournal

20 лет назад в одной тусовке сошлись пионеры рунета, писатели, журналисты ведущих изданий, будущие политики, кулинары, авторы женской прозы, случайные прохожие и городские сумасшедшие. Площадкой, всех объединившей, стал американский блог-сервис LiveJournal, известный всем как ЖЖ. Это был отдельный мир со своими правилами и сленгом; мир, где словесно бились насмерть и били друг другу лица в реальности, где родились звезды литературы и публицистики, где было все, что сегодня невозможно себе представить. Esquire расспросил популярных авторов 2000–2010-х о феномене «Живого журнала» и о том, как он повлиял на нас сегодняшних.

МАКСИМ КОНОНЕНКО

(mrparker, ныне — kononenkome)

Старожил и один из основоположников рунета. Журналист, писатель, теле- и радиоведущий, чья провокационная манера ведения блога (и особенно написания комментариев к чужим блогам) сделала его архетипическим «троллем» — так это было модно называть полтора десятка лет назад.


ИЛЬЯ ВАРЛАМОВ

(varlamov)

Фотограф, популярный блогер, путешественник. В период расцвета ЖЖ Варламов стал пионером и олицетворением того, что принято было понимать под гражданской журналистикой. Именно благодаря ему москвичи узнали, кто и как живет за пределами МКАД.


РОМАН ЛЕЙБОВ

(r_l)

Филолог, писатель, сооснователь «Русского журнала», автор термина «лытдыбр» и многих других слов и выражений, сформировавших языковую среду кириллического сегмента LiveJournal. Первый русскоязычный пользователь, начавший системно вести ЖЖ.



РУСТЕМ АДАГАМОВ

(drugoi)

Первый «тысячник» кириллического ЖЖ, долгое время бессменный топовый русскоязычный блогер. В истории русского интернета существовал период, когда за новостями ходили не на сайты СМИ, а в ЖЖ к Другому.



Настасья ЧАСТИЦЫНА

(corpuscula)

Журналист, блогер общественно-политической и культурной направленности. Была одним из первых в русской блогосфере авторов сериальных рекапов. Автор термина «олдстеры» — от old и hipster.


АНАТОЛИЙ ВОРОБЕЙ

(avva)

Программист, старожил интернета со времен FIDO, энтузиаст шахмат. Сначала на общественных началах, а потом и официально работал над локализацией интерфейса LiveJournal на русский язык. Единственный из всех участников беседы, кто продолжает регулярно вести ЖЖ по сей день.




Я зашел на сайт Миши Вербицкого (российский математик, публицист, ЖЖ-юзер tiphareth. — Esquire) и там в гостевой книге и обнаружил его запись со ссылкой на ЖЖ. Это было на самой заре веб2.0, поэтому возможность автономно публиковать какую-нибудь мелкую ерунду еще не была повседневностью. Наверняка, если бы у ЖЖ не было клиентской программы, я бы не обратил вообще внимания на этот ресурс (странновато звучит сегодня). Но она была, и я обратил. Я совершенно не представлял себе, чем это обернется, просто сделал несколько первых записей и разослал ссылки нескольким своим знакомым. Так получилось, что среди них был покойный Антон Носик, ну и понеслась...

Роман Лейбов

Тогда уже существовала довольно узкая тусовка, и мне кто-то рассказал. Лейбов, что ли. Я очень консервативен по отношению к новым платформам, поэтому зарегистрировался, просто чтобы посмотреть. И начало моего ЖЖ-существования было малоосмысленным. Кажется, я писал про то, что происходит на реалити-шоу «За стеклом». Тогда это выглядело как несколько расширенная версия почтового списка рассылки. То, что нельзя было позволить себе на ЕЖЕ-листе (закрытый почтовый список рассылки, созданный в 1997 году для общения участников Международного союза интернет-деятелей «ЕЖЕ». Среди них были пионеры рунета Антон Носик, Николай «Норвежский Лесной» Данилов, Максим Кононенко и другие популярные блогеры. — Esquire), например, можно было позволить себе в ЖЖ. Который тогда, кстати, еще не назывался ЖЖ. Это придумали уже позже, а саму аббревиатуру насадил, кажется, Носик.


Максим Кононенко

Я увидел несколько упоминаний ЖЖ на форуме «Вечернего интернета» — блога, который тогда вел Антон Носик. К тому времени я читал много блогов по-английски и общался на разных форумах на обоих языках. Неделю или две пассивно читал много разных журналов, прыгал по ссылкам, в конце апреля 2001-го решил сам попробовать тоже. В первый день на платформе зафрендил десяток-два журналов и написал запись о том, как в программе-клиенте исправить какую-то проблему с русским языком.

Анатолий Воробей

Я открыл для себя интернет в 1996-м, когда приехал в Норвегию. У меня после Москвы резко изменился круг общения — его не хватало, — и я начал искать места в интернете, где можно было найти собеседников. Поначалу это были какие-то тематические форумы, была знаменитая гостевая книга «Вечернего интернета» Антона Носика (ГКВИ). Потом, я помню, мы с группой ребят из разных стран организовали свой собственный форум под названием «Коммуналка» и варились там в своем соку. В 2001 году Антон Носик прислал мне инвайт на сайт LiveJournal, я зарегистрировался под своим именем и забыл про него — как говорят, не покатило. А через год, в марте 2002-го, я решил вернуться — взял инвайт сам у себя и зарегистрировал аккаунт под именем drugoi. Стал размещать небольшие заметки о своей жизни в норвежском Заполярье, набрал несколько десятков «френдов», почувствовал вкус к самодеятельной публицистике. Все резко изменилось после того, как израильская журналистка Наташа Мозговая (mozgovaya), которая тогда уже была звездой русского ЖЖ, заметила мои записи и написала про меня пост: «Нет, он не Байрон, он Другой». И ко мне сразу пришли сотни, а потом и тысячи подписчиков. Тут уж пришлось окунуться в новый мир серьезно, порой во вред моей основной работе — я графический дизайнер, арт-директор. Появился азарт, появилась потребность рассказывать людям не только о своей жизни, а о том, что происходит в мире, делая упор на фотографию как средство коммуникации. Так все и началось.


Рустем Адагамов

Антон Носик и Антон Меркуров

Илья Варламов, Рустем Адагамов, Антон Носик

О ЖЖ я узнала где-то в 2000-2001-м на форумах, где тогда обитала. Кто-то из собеседников написал «Айда в LiveJournal, все уже там», стали ходить ссылки на популярные посты и авторов, я стала читать, иногда комментировать как аноним, но идея писать самой мне в голову не приходила. Тогда уже, кажется, была система инвайтов — чтобы завести аккаунт, надо было получить код-приглашение от кого-нибудь из знакомых жежистов, и в 2003-м один из таких знакомых, с которым мы поспорили из-за очередного жежешного скандала — а там регулярно кто-то с кем-то скандалил, — дал мне код, чтобы я сама там и высказалась.


Настасья Частицына

Я узнал о «Живом журнале» совершенно случайно. В тот день — я даже не помню, когда я захотел вести блог, это было очень давно — я просто ввел в поисковике: «Самые популярные платформы для ведения блогов». «Живой журнал» на тот момент был самой популярной платформой. Я зарегистрировался, начал потихонечку вести журнал, публиковать фотографии из путешествий. Собственно, поначалу я делал это в первую очередь для себя.


Илья Варламов

Американский ЖЖ был и больше, и активней, и страннее. Это как рассуждать о феномене русского ютьюба. Он кажется важным и заметным, пока не столкнешься с корейским или индийским. На несколько лет в ЖЖ собрались представители передовой постсоветской интеллигенции из крупных городов. ЖЖ был первой социальной сетью, которую мы увидели.

Но можно посмотреть и с другой стороны: Россия текстоцентричная страна, и поэтому даже в инстаграме, который вообще про картинки, наши люди умудряются писать длинные тексты. ЖЖ был первым демократичным инструментом, позволявшим не только написать текст, но тут же показать его читателю.


Настасья Частицына

А что тогда было сопоставимого? Ничего не было. Позже похожая вещь произошла с русским фейсбуком: захватили платформу для подростков — и давай писать всякое умное и топтать друг друга ногами.


Роман Лейбов

«Живой журнал» в России появился тогда, когда соцсетей, по сути, не существовало, и он был сформирован интеллектуалами, пишущими людьми, которые сразу задали высокую планку в качестве материала. Я думаю, что именно присутствие на этой площадке профессиональных журналистов, поэтов и писателей, людей интеллектуального труда принесло успех «Живому журналу», привлекло к нему пользователей. Люди получили новый источник качественного контента, которого тогда не хватало, и получили площадку для общения.


Рустем Адагамов

Антон Носик, Рустем Адагамов, Евгения Снежкина и Екатерина Кадиева

Раньше тон в рунете задавали технари из числа старых фидошников со своеобразными интересами и юмором. А в ЖЖ пришли гуманитарии, и гуманитарии хорошо, как тогда казалось, пишущие, а главное, на разные темы. Самым важным человеком в ЖЖ был Человек Пишущий. По понятным причинам интернет в первой половине нулевых был пространством текста — люди отключали картинки-то в браузере из-за низкой скорости. Вот это массовое желание высказаться обо всем на свете, от политики до собственных ощущений при посещении косметолога, причем искренне, и было самым важным явлением.


Настасья Частицына

У меня была очень качественная френ-длента — те люди, на которых я был подписан. Это, конечно, Антон Носик (dolboeb) — человек, который потом стал моим товарищем, коллегой по работе. Там были Николай Данилов (Норвежский Лесной, nl) и Катерина Макарова (kmaka), Линор Горалик (snorapp) и фотограф Антон Мартынов (podakuni), писатель Александр Житинский (maccolit) и программист Анатолий Воробей (avva), поэтессы Вера Полозкова (vero4ka) и Инна Позднышева (marta_ketro), журналисты Татьяна Никонова (leeloo) и Олег Кашин (another_kashin), вечный странник Арсений Федоров (аpazhe) и художник Михаил Алдашин (aldashin). Всех сейчас не вспомнить — иных уж нет, а я теперь далече. Но каждого из тех, кого я читал тогда, я вспоминаю с симпатией и уважением. Они были для меня самыми важными.


Рустем Адагамов

Рустем Адагамов, Сергей Минаев и Тони Бретон

Тони Брентон и Антон Носик

До того как появился SUP, превративший ЖЖ в унылое говно, главными были люди старой интернет-тусовки. Носик, Тёма, тот же Лейбов. Я. А потом главным стал Другой — бессмысленный совершенно чувак, который постил украденные в иностранных агентствах фоточки. А сообществ тогда в ЖЖ никаких не было. Потом уже leeloo (Татьяна Никонова) создала girls_only и все (кроме меня) стали пытаться туда попасть. Но в самом начале каждый был сам за себя.


Максим Кононенко

Больше всего в ЖЖ запомнились всякие адские войны. Новая социальность вообще не умеет справляться с конфликтами, так всегда было. Приедут из деревни в город чуваки, поселятся на окраинах, а потом повадятся в центр витрины бить. Так же примерно было с ЖЖ. Как-то лет пять назад в магазине «Фаланстер» в городе Москве я подслушал разговор двух молодых людей: один из них горячо объяснял другому, как им повезло учиться в МГУ на философском факультете у самого, как он говорил, Аркадия М.! Я стоял и меланхолически вспоминал, сколько раз мне в ЖЖ приходилось Аркадия М. посылать на ***... Кажется, сбился на втором десятке.

Роман Лейбов

Весь русский ЖЖ, с его склочностью, разнообразием и безбашенностью, был одним важным сообществом, где девушка с ником Катечкина (главный редактор Cosmopolitan Екатерина Великина. — Esquire), ведущая хроники своей беременности, соседствовала с Мишей Вербицким, Дмитрием Ольшанским, Евгенией Долгиновой, Константином Крыловым и профессиональными троллями вроде Артемия Лебедева и Егора «Скелетрона» Лаврова. Антон Носик, поспособствовавший деградации ЖЖ после покупки его русской части Мамутом, тоже важен. И Кристина Потупчик, нагнавшая туда своих солдат невидимого фронта, важна. И Самсон Шоладеми, породивший такое явление, как шоладемизация трафика. Они оставили свой след.

Хотя, наверное, самым важным человеком для русского ЖЖ был Анатолий (avva) Воробей — он на правах волонтера русифицировал интерфейс ЖЖ, участвовал в разработке клиента «Семаджик», которым мы все пользовались, и позже стал сотрудником того первого LiveJournal. Он действительно сделал очень много для того, чтобы все это стало удобным и доступным по-русски.


Настасья Частицына

Брэд Фицпатрик и Олег Кашин

Артемий Лебедев

Самсон Шоладеми

Брэд Фицпатрик и Алексей Навальный

Я стал и остался умеренно известным русскоязычным блогером на интеллектуальные темы. Несколько лет я работал программистом в ЖЖ и как часть этой работы написал вместе с Брэдом Фицпатриком программу memcached, кэш-сервер, который стал невероятно популярным в мире IT и наверняка превосходит по влиянию на мир в целом все, что я сделал до того и сделаю в будущем.


Анатолий Воробей

В разное время в «Живом журнале» были очень разные авторы и сообщества. Могу отметить тех, кто повлиял на меня и у кого я учился. Безусловно, это старожилы ЖЖ: Антон Борисович Носик, которого уже нет с нами, Артемий Лебедев, Рустем Адагамов и другие ребята, которые, собственно, задали тот формат ведения блога, который я так или иначе до сих пор продолжаю, — тревел-посты, репортажные фотографии, формат общения с аудиторией и так далее. Кроме того, ЖЖ познакомил меня с людьми, может быть, не такими широко известными, но повлиявшими на меня не меньше. Это, например, Дмитрий Чистопрудов и Виктор Борисов — мы подружились и начали забираться на крыши и фотографировать. Позже с Чистопрудовым мы организовали «Фотоагентство 28-300». Это был наш совместный бизнес, который опять же появился у меня во многом благодаря ЖЖ. Это повлияло на становление меня как фотографа: я начал заниматься этим более профессионально, делать репортажи.


Илья Варламов

Площадка как набор технологий не имеет никакого значения. Значение имеют люди, которые на этой площадке сидят и пользуются ее сервисами. Есть много площадок, которые генерируют популярный в интернете контент. Всякие поставщики мемасов и локальных скандалов. Но до сих пор оказывает влияние на культуру именно та самая тусовка, которая вышла из ЖЖ и потом перетекла на Facebook. Так что Facebook сегодня — это примерно та же самая площадка, что и ЖЖ, только с бо́льшим количеством ограничений и с бо́льшей поляризацией (хотя поляризация не от сервиса зависит, а от старости участников тусовки). Важна не площадка. Важны люди. Разве что во времена ЖЖ не было других площадок — ну, разве что кроме «Авто.ру». Теперь площадок множество — и ютьюб, и инстаграм, и лепра. Какие-то из них за пределы интернета не выходят, какие-то порождают настоящих суперзвезд офлайна. Но центр умников до сих пор в facebook. А туда он пришел из ЖЖ. Поэтому переоценить влияние ЖЖ довольно трудно.

Но все это не очень надолго.


Максим Кононенко

В ЖЖ узнавали новости, там эти новости обсуждали. Алексей Навальный выкладывал свои расследования. Рустем Адагамов был главной информационной службой, выкладывал фотографии со всего мира. Артемий Лебедев троллил. ЖЖ был точкой входа в интернет, где обсуждали и политику, и социальные проблемы, и развлечения. Это было время, когда можно было не ходить на другие сайты, ЖЖ удовлетворял все потребности читателя. Сегодня такая главная точка входа — это YouTube.


Илья Варламов

20 лет назад ЖЖ был простым инструментом для публикации текстов и поиска интересных людей, десять лет назад он уже стал формой копеечного заработка, той самой шоладемизации. Его прекрасная эпоха пришлась на 2005–2007-й годы, тогда он был и газетой, и клубом, и забором, на котором короткое слово написано, и библиотекой, и коммунальной кухней.


Настасья Частицына

Брэд Фицпатрик

Расцвет «Живого журнала» все-таки случился в конце нулевых — начале 2010-х. Конечно, он влиял на политику, формировал общественное мнение. Там обитали разные люди — от Михаила Прохорова до других политиков, бизнесменов, различных звезд. По-моему, даже у Шнурова в свое время был ЖЖ. Если ты хотел быть в медийном пространстве, у тебя должен был быть блог в ЖЖ. Сегодня, конечно, это ушло глубоко в прошлое, сегодня об этом никто и не вспомнит. Но было время.

Илья Варламов

В 2008-м ЖЖ выстрелил как из пушки — все вдруг узнали, что есть такие люди — блогеры и есть такой «Живой журнал», который стал фактически первой русскоязычной платформой для публицистики. На тот момент декан журфака МГУ Ясен Засурский говорил, что у каждого из студентов должен быть свой ЖЖ, это становилось таким же стандартом, как сейчас у всех есть фейсбук или телеграм. Появилось слово «тысячник» (блогер с большим количеством подписчиков), о нас начала писать пресса, мы стали интересными не только для своих френдов, но и для людей вне «Живого журнала». Для меня это стало временем, которое полностью изменило мою жизнь — из графического дизайнера я превратился в фотожурналиста и популярную личность, которую стали звать в самые разные места: от парусной регаты на Карибах до «кремлевского пула». Это было потрясающе интересно: знакомиться с известными людьми и сниматься в кино, летать на президентском самолете и увидеть рядом с собой Стива Джобса, гулять по ночному Гонконгу и ездить на гоночных автомобилях, приезжать в Apple и наслаждаться чайной церемонией в Токио. Через ЖЖ я собирал средства для нуждающихся, помогал Доктору Лизе, «Театру Простодушных», где играли ребята с синдромом Дауна, помог построить дом для многодетной семьи священника. Без «Живого журнала» все это было бы, наверное, невозможно.


Рустем Адагамов

Я сейчас занимаюсь журналистикой, но журналистике, по сути, я нигде не учился. По образованию я архитектор, и становление журналистом у меня случилось в «Живом журнале». Можно сказать, «Живой журнал» вырастил меня. Это была благодатная почва. И то, чем я занимаюсь сегодня, берет свое начало в «Живом журнале».


Илья Варламов

Встреча с послом Великобритании Тони Брентоном

Александр Плющев, Виктор Шендерович, посол Тони Брентон, Татьяна Никонова, Сергей Минаев, Антон Носик, Дмитрий Галковский, Рустем Адагамов

ЖЖ создал множество социальных связей, из него вышли несколько довольно кассовых писателей и публицистов. Ну и, конечно, нынешнего ядра русского Facebook не было бы без ЖЖ. Первыми туда пришли люди из интернет-тусовки, но потом популярность и аура сервиса подтянули туда довольно много офлайновых звезд — и тусовка со временем стала единой. Конечно, без ЖЖ нынешний русский дискурс был бы другим. И это влияние будет заметно, наверное, еще десять лет. Потом, конечно, размоется.


Максим Кононенко

Те соцсети, куда приходят деньги, — и деньги рекламодателей, и деньги различных заказчиков, — на что-то влияют. Например, сегодня Telegram, несмотря на сравнительно небольшое количество пользователей, — довольно влиятельная социальная сеть. В какой-то момент это был «Живой журнал»: его все читали, его все мониторили. Повторюсь, если ты существуешь в какой-то общественно-политической жизни, ты должен был присутствовать в ЖЖ. И борьба с неугодными началась с Навального, когда заблокировали его блог.


Илья Варламов

На политику повлияла скорее вообще вся революция мобильного интернета и социальных сетей. Но не ЖЖ в качестве отдельной платформы.


Роман Лейбов

Рустем Адагамов и Алексей Навальный

Блог в ЖЖ есть в анамнезе у множества политиков, журналистов, ученых, если они не слишком молоды. Но не стоит и преувеличивать вес и значение. «Надо поостеречься с танками, вы подумали, что скажет об этом ЖЖ?» — такого не было и не могло быть.


Анатолий Воробей

ЖЖ напрямую на внутреннюю политику, во всяком случае до 2005 года, не влиял никак, по той простой причине, что на интернет власти не обращали внимания вообще. И поэтому у нас есть рунет. Скорее извне туда втаскивали политическую повестку, чтобы повлиять на сетевую публику. В ЖЖ было много журналистов, пиарщиков, политтехнологов, вольных философов, там они просто выпускали пар. Позже устанавливались связи, люди находили сторонников. А вот когда из ЖЖ организованные действия стали выходить в реальную жизнь, как те же «Синие Ведерки», вот тут влияние и почувствовалось в виде ответных мер. Так что ЖЖ в результате повлиял — сначала на него, а потом на интернет в целом обратили пристальное внимание.


Настасья Частицына

Администрация осторожно обратила внимание на интернет только в 2005 году. В 2006 году уже пришел SUP и довольно быстро превратил ЖЖ в унылое говно. Тусовка умерла. Тогда никто не умел во влияние на внутреннюю политику и всё такое. Глеб Олегович Павловский занимался этим, Марат Гельман занимался этим, но это были опыты, результатами которых потом пользовались другие. Но «влиять на внутреннюю политику» — это быть Кристиной Потупчик. А она тогда еще, кажется, в школе училась. Нет, никакого влияния не было. Это был клуб по интересам. И политика была лишь одним из таких интересов.


Максим Кононенко

В 2009-м я стал писать про политические события в России, участвовал в организации протестных акций, позже вошел в «Лигу избирателей», координационный совет оппозиции, и «Живой журнал» для меня стал важной площадкой для такой работы — то время запомнилось «Маршами несогласных», митингами на Болотной и Сахарова, разгонами акций «Стратегии 31» на Триумфальной. Я тогда активно включился в борьбу против принятия «закона подлецов» (закон Димы Яковлева. — Esquire) и через свой ЖЖ агитировал против этого закона, ходил на пикеты у Госдумы, протестовал. Это было тревожное время, уже было понятно, куда движется страна. «Живой журнал» сделал из меня известного в России человека, но он же и резко изменил мою жизнь, когда из-за сфабрикованного уголовного дела мне пришлось уехать — перед этим меня не раз предупреждали, что моя активность в ЖЖ не останется без последствий, так оно и получилось. Так что можно считать, что «Живой журнал» еще раз сыграл ключевую роль в моей жизни — она началась заново, в совсем другой стране. При этом я не жалею о том, что было сделано. По-другому я бы и не смог.


Рустем Адагамов

ЖЖ есть в каком-то полумертвом мире, а новый ЖЖ не нужен. Какой смысл? Как в свое время автомобили вытеснили гужевой транспорт, так сегодня социальные сети вытеснили устаревший и морально, и технически «Живой журнал». Возможен сегодня ренессанс гужевого транспорта? Наверное, возможен, если мы захотим. Но зачем? Это уже неактуально давно, осталось далеко в прошлом, как музейный уголок: можно зайти, поплакать, посмотреть, вспомнить хорошие моменты, не более того.


Илья Варламов

Жизнь не стоит на месте, уже никто не помнит MySpace или Yahoo Messenger. ЖЖ остается фактом биографии людей, которые в нем писали или продолжают писать, но то, как себя осознают люди сегодня, складывается в том числе из того, как они общаются в интернете сегодня, а не 10 или 20 лет назад.

Анатолий Воробей

В какой-то момент, когда начались драмы, в ЖЖ сосредоточилась вся жизнь. Это было недолго. Потом пришел SUP (этот SUP уже кажется какой-то психологической травмой), и люди потянулись в Facebook. Причем одним из первых потянулся как раз Носик, который убил ЖЖ. Я, как обычно, подтянулся в последних рядах тусовки. Но именно в момент этого перехода стало ясно, что важен не механизм, а собственно люди. Сейчас много говорят про то, что в Facebook больше невозможно — ну, ок, скажите тогда, куда мы все пойдем. Причем с тех пор «мы все» — это стало довольно абстрактное понятие. Многие рассорились, никаких компаний давно уже нет, Носик умер. Да и мне пятьдесят. Я не знаю, что бы сейчас заставило переезжать в другую сеть не только меня, но и всех остальных. В FB и умрем. А ЖЖ (вот прямо сейчас мысль пришла) был метафорой жизни. Отвязность, анархия и пофигизм юности. Это ЖЖ начала нулевых. И жесткие условия и обязательства зрелости — это FB.


Максим Кононенко

Фото: Алексей Юшенков, Самсон Шоладеми

{"width":1290,"column_width":89,"columns_n":12,"gutter":20,"line":20}
default
true
960
1290
false
false
true
[object Object]
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}