T

ШОУ

 ЛИГА

 кулачных

 боев

Getty Images, Олег Яковлев/ТАСС

Уже на старте лига кулачных боев Hardcore начала доминировать в трендах российского YouTube, а за год развернулась в серию реалити-шоу о простых людях, готовых драться друг с другом за славу, – и собирает миллионы просмотров. Основатель лиги Анатолий Сульянов уверен – это только начало.

Записал Сергей Минаев

Hardcore

Анатолий Сульянов

основатель

Esquire: Когда и как пришла идея сделать Hardcore?

Анатолий Сульянов: Боями я всю жизнь занимался, с детства. До запуска Hardcore мы провели, наверное, больше ста офлайновых турниров. Arena Fight Club, Ultimate Fitness, ММА, кикбоксинг, тайский бокс. В отличие от них Hardcore – это не просто бои, это в первую очередь реалити-шоу, в котором раскрываются образы героев. Hardcore – зеркало страны. Мы рассказываем о самом бойце, о его жизни дольше, чем идет бой. Этим мы и зацепили многомиллионную аудиторию.

Esquire: Такой классический литературный прием – простой соседский парень в сложной ситуации преодолевает себя, добивается всего и становится звездой.

Анатолий: В Америке это называется Next door to Alice – парень из соседнего двора, девочка из соседнего двора. Да, именно так. Вчера они в городе Владивостоке металлолом вместе собирали, а сегодня его на YouTube видят пять миллионов человек, и после первого же выпуска Hardcore он звезда Instagram, к концу сезона у него начинают брать интервью топовые видеоблогеры, зовут на телик. Человек пять наших бойцов сейчас на «Первом» или на СТС, с Моргенштерном и Идой Галич. Жизнь переворачивается. Именно этот эффект реалити-шоу, совмещенного с боями, и выстрелил.

Esquire: Люди меняются после того, как становятся суперзвездами? Многие ломаются?

Анатолий: Кардинально! Точка перелома – 50 тысяч подписчиков, причем именно в Instagram. Я не говорю за всех, но большинству сносит крышу, просто на 180 градусов голову разворачивает. Для многих это становится очень большой проблемой. Ты вчера буквально медь собирал, а сегодня у тебя за день взяли три интервью. Люди, бывает, не справляются, хотя мы стараемся им помочь – у нас психолог есть штатный, можно всегда поговорить с менеджерами, продюсерами, с матчмейкерами. Но кукушка отлетает, это факт.

Esquire: Они много зарабатывают?

Анатолий: Я бы не сказал, что много. Они набирают 50 тысяч подписчиков в Instagram, начинают продавать рекламу – тысяч по 10-15 за сторис. Ну, 10-15 раз продал, 100-150 тысяч рублей ему прилетело. Один бой в месяц. У каждого разные контракты. Стартовые контракты вообще скромные, условно говоря, 40 тысяч за бой плюс 40 тысяч за победу. Потом, когда мы с ребятами переподписываемся, они дерутся уже за 200, за 300 тысяч. Но надо понимать, что в прошлой жизни они зарабатывали по 50. Для них это даже не новый уровень, для них это галактический скачок с точки зрения финансов.

Esquire: Первый же ролик быстро набрал три млн просмотров. Ожидалось ли, что такой быстрый успех будет у проекта?

Анатолий: Нет, не ожидал. Мы долго откладывали, ждали, когда придет время бойцовского реалити-шоу на YouTube. Я наблюдал за тем, как развивается «Битва за хайп» Амирана – кстати, я ему эту идею и подал, весь первый турнир организовали мы, снят он в нашем зале, но бог с ним. Я ждал, когда придет время именно бойцовского шоу, из которого можно будет сделать длинную историю, с длинным вовлечением, с хорошей глубиной просмотра. У Амирана глубина просмотра была 25%, то есть его шоу перематывали. У «Хардкора» – 75%. Колоссальная метрика удержания, и все потому, что реалити. Но нет, к трем миллионам мы не были готовы. Мы ожидали, что наберем 1,5-2 млн, и это будет оглушительный успех. В итоге мы четыре дня висели на первом месте в трендах российского YouTube – единственные за всю историю – и собрали 3,7 млн меньше чем за неделю.

Esquire: Сколько стоил запуск проекта и как быстро вернулись деньги?

Анатолий: Запуск стоил миллионов двадцать. Деньги вернулись очень быстро, потому что клиенты пришли из моего бизнеса, из маркетингового агентства, связанного с ивентами. Мы знаем все крупнейшие компании России, за 15 лет всем им проводили корпоративы. И мы очень быстро смогли привлечь крутых спонсоров. Один из самых крутых – «Тульский пряник». Это просто раз***б! Они открыли 19 (!) региональных представительств по запросам через Hardcore и на 18% увеличили продажи в рознице. Выкупили у нас третий сезон, который начинается через полгода, и говорят: «Мы никогда от вас не уйдем!» Слоган «Хардкор без пиз***лей как без тульских пряников» реально ушел в народ. С нами Тинькофф-банк. Олег Тиньков и кулачные бои – где, как? А маркетологи Тинькова говорят, что Альфа-Банк после рекламы с Моргенштерном выпустил 152 тысячи новых карт, а они после «Хардкора» – 164 тысячи. Еще и без имиджевых потерь – вот, мол, хорошие ребята, поддерживаем молодой спорт.

Esquire: Как выбирают бойцов?

Анатолий: В первую очередь это работа матчмейкеров, шоураннеров, продюсеров, психологов, то есть сформирована целая креативная группа, которая занимается отсмотром анкет, собеседованием, встречами. Условно говоря, мы задаем вектор сезона. Первый сезон был хайповый, там одни драчуны, крикуны, кипеж в студиях. Второй сезон мы сделали суперспортивным. Пришли ребята уровня чемпионов мира по боксу WBO, WBC. В третьем сезоне сделаем такой раз***б, что всем станет страшно! Соберем самых лютых отморозков, какие только есть на всей святой Руси!

Esquire: Вы сами общаетесь с ними?

Анатолий: Обязательно. После первой стадии отборов обязательно с каждым стараюсь пообщаться лично хотя бы двадцать минут.

Esquire: Это же фактически гладиаторские бои. Публика всегда будет требовать повышения градуса. Не дожмешь – скажут, что скучнее, чем в первом сезоне, пережмешь – покажешь настоящую агрессию. Как соблюсти баланс?

Анатолий: Во-первых, есть законодательство РФ, за рамки которого выходить я не рекомендую никому и всегда говорю об этом как нашим бойцам, так и шоураннерам. Во-вторых, есть определенные морально-этические нормы. Разные ребята к нам приезжают, разные взгляды пытаются на многомиллионную аудиторию транслировать. Но ты не услышишь в эфире ни одного политического лозунга, межнационального. Короче, у нас нет ничего, кроме спорта! Я говорю: парни, потолкаться, трэш-ток – вообще вопросов нет, пожалуйста, вэлкам! Потасовку в студии хотите устроить, разогреть бой? Ради бога! Перейти на язык мата, оскорблений? Слушайте, на нем разговаривает весь YouTube. Но есть определенные табу, которые мы не нарушаем и нарушить которые я не готов даже ради каких-то невероятных рейтингов.

«Битва на воде»: бойцы лиги Амирхан Оев и Дмитрий Климов бьются на барже, идущей по Москве-реке

Esquire: Насколько вы выросли в пандемию?

Анатолий: Digital весь вырос. Рек­ламщики крупных компаний пересмотрели свои взгляды. Раньше, когда мы занимались ивентами, мы приходили, условно, в «Дягилев», договаривались, что там на концерте Дэвида Гетты будет продаваться только шампанское определенной марки, и получали за это $50 тысяч. Какой был за эти деньги охват? Ну, пусть тысяча человек. А сейчас директор по маркетингу любой крупной компании смотрит на 75%-ное вовлечение у наших роликов и думает: а зачем мне платить $50 тысяч ночному клубу, когда я могу за сопоставимые деньги показать свой бренд аудитории в 300 тысяч человек? Например, компания, которая делает виски Коннора Макгрегора, вышла на российский рынок на нашей площадке и получила колоссальный фидбэк. У нас есть приз «Главного джентльмена лиги». Макс Каганский придумал. Он хочет подарить полмиллиона рублей самому вежливому, правильному чуваку лиги. А этот бренд виски учредил пояс The Best Motherfucker – для главного ублюдка и трэштокера. Ну красиво же? Красиво! Здесь любовь миллионов.

Esquire: Что сейчас с инициативой о признании кулачных боев Министерством спорта?

Анатолий: Нормально все. Общаемся. Нас и Федерация борьбы поддержала. Сегодня утром только звонили с Рен-ТВ, говорили, что и Федерация бокса этим сейчас активно занялась. Радует, что новое не начинают давить и гнобить. Видят, наверное, наше отношение к процессу. У нас все бойцы застрахованы, МРТ, КТ, врачебные бригады, сверхсвоевременные остановки боев – профессиональнее, чем на турнирах по смешанным единоборствам. Пусть нехотя, но начинают поддерживать.

Esquire: Какие проблемы у бизнеса? С чем приходится постоянно сталкиваться?

Анатолий: Кадры. Это просто катастрофа. Колоссальная кадровая текучка. Мы быстро растем. Запустили «Hardcore. Кулачные бои», три месяца назад запустили Hardcore MMA, на канале уже 700 тысяч подписчиков, по два, три, четыре миллиона просмотров. С Моргенштерном сделали коллаб, о котором вся Русь писала. Сейчас запускаем канал Freak Fighting Championship. Это будет реалити-шоу. Олег Монгол, его жена Иришка Чики-пики, они семьей приедут драться против какого-то бухарика и тиктокерши. Панин у нас будет драться против какого-то чувака Гены-собаки. Все это будет со сторителлингом, с длинными фильмами – как живет Панин, как живет Монгол с семьей. Такая «Хани Бу-Бу» американская, только с драками.

Esquire: A чем кончился потенциальный проект с Netflix?

Анатолий: Netflix оказались очень хитрые, душные ребята. Я встречался с Дианой, креативным продюсером, она в Tiger King участвовала, мы разговаривали. Они забирают у тебя creative control полностью и говорят: «Вот тебе гонорар за идею». Я им: «Ребят, не очень интересно». Они: «Ну, мы Netflix, мы даем тебе колоссальную дистрибуцию». Слушайте, нам и без вашей дистрибуции живется неплохо. Мы ни с ними, ни с «Амазон Праймом» ни о чем не договорились, притом что я к ним в Америку летал. Мы сконцентрировались пока на российском рынке. Сейчас запускаем еще два канала на YouTube, делаем большой турнир «Россия против США» на федеральном телевидении в декабре. Скорее всего, будет Саша Емельяненко против Джеффа Монсона. Потом, в феврале, начинаем делать первую серию турниров в Америке, Hard Rock Casino. И поехали! Запускаем реалити-шоу в своем формате, а там посмотрим, кто к нам придет договариваться.

Esquire: В Америке будут партнеры или все делаете своими силами?

Анатолий: Мы сами все делаем. Демократичность YouTube позволяет тебе двигаться без партнеров, если твой контент вовлекает аудиторию. ≠

Фотограф Максим Авдеев

{"width":1290,"column_width":89,"columns_n":12,"gutter":20,"line":20}
default
true
960
1290
false
false
false
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}