T

Главные страхи человечества

Страх четвертый

медицина

Иллюстратор Игорь Скалецкий

Чума, холера, испанка, полиомиелит – новый виток истории сопровождается новой же эпидемией. Болезни стали основной фобией, перед ними то испытывали суеверный страх, то романтизировали их. Они обеспечили нам антиутопичную реальность: уже третий год люди борются с одной из самых опустошительных эпидемий. Сколько продлится эта борьба — неизвестно, но надежда сильнее страха.

В начале ХХ века средняя продолжительность жизни мужчин в Российской империи едва превышала 30 лет, в Америке – 46 лет, в Индии – и вовсе 23 года. Пугающая статистика во многом складывается из-за распространенной детской смертности: согласно подсчетам социо­логов, почти до середины прошлого столетия умирал едва ли не каждый второй младенец на Земле. Впрочем, и тех, кому повезло преодолеть детство, часто ждали достаточно суровые жизненные условия.

Конечно, многое зависело от социального класса. Ученые, писатели, полководцы нередко доживали до глубокой старости еще и потому, что могли позволить себе жить и питаться иначе. Печальная статистика чаще складывалась из жизней крестьян, рабочих и солдат – жертв войн, тяжелых условий труда и эпидемий. Однако состоятельные члены общества дышали тем же воздухом, что и все остальные, ездили по тем же улицам. А значит, были подвержены тем же болезням, что остальное население: сифилису, холере, туберкулезу и другим; болезням неизлечимым, загадочным и потому внушающим страх.

В 1900-х даже сравнительно небольшие – по современным меркам – эпидемии причиняли огромный ущерб. Занесенная из Индии холера в 1910 году убила больше 109 тысяч человек и нанесла серьезный удар по экономике Российской империи. Главным источником топлива все еще оставался уголь, добываемый в шахтах, – вспышка болезни произошла в нынешней Донецкой области, где шахт было особенно много. Добыча важнейшего для страны ресурса практически остановилась, шахтеры разносили болезнь по округе. Без поставок угля промышленность оказалась на грани коллапса, тем временем эпидемия проникла уже в 72 региона империи. Ситуация настолько беспокоила общество, что пресса требовала от императора «холерной диктатуры» – аналога национального локдауна. И все же холера унесла значительно меньше жизней, чем эпидемия сыпного тифа, разразившаяся практически одновременно с началом Гражданской войны: она погубила уже от двух до трех миллионов человек. Летом 1917-го от тифа едва не умер император Николай II, болела вся императорская семья. Есть известная фотография четырех великих княжон, обритых наголо, – от тифа выпадали волосы. На снимке они улыбаются – хотя еще никогда в истории империи царские дочери не выглядели подобным образом.

В конце десятилетия по планете проходит испанка – и уничтожает до ста миллионов человек. Погибло 5% населения Земли, переболело 25% – буквально каждый четвертый.

Непонимание природы болезни, ее мнимая неотвратимость и случай, от которого зависит, подхватит человек инфекцию или нет, приводят к тому, что многие болезни романтизируются. Лорд Байрон, заставший моду на болезненную красоту и бледность больных туберкулезом, писал, что мечтает умереть от чахотки. К романтизации туберкулеза приложили руку и писатели ХХ века – например, Томас Манн и Эрих Мария Ремарк. Действие романа «Волшебная гора» Манна происходит в туберкулезном санатории в горах, и в существовании на грани жизни и смерти автор видит особую остроту. У Ремарка туберкулез появляется в двух романах – «Три товарища» и «Жизнь взаймы», хотя написаны они в разное время: первый – между двумя мировыми войнами, второй – уже после Второй мировой.

Большинство мер, принятых для борьбы с эпидемией испанки в 1918-м, напоминают те, что применяются сегодня: карантин, разделение предприятий по времени работы, медицинские маски – сначала для некоторых категорий работников, затем – для всех. В американском Сан-Франциско того периода за появление без маски в общественных местах штрафовали на $10 или арестовывали на несколько суток. Болезнь унесла среди прочих жизнь молодого художника Эгона Шиле. Ученик Густава Климта, бросавший вызов консервативному австрийскому обществу своей откровенностью, он оставался верен своей экспрессивной манере до конца. Уже в болезни он пишет картину, на которой изображает самого себя и жену – истощенных и ослабленных. «Смерть и дева» Шиле – одно из самых жутких живописных описаний эпидемии.

К концу 1940-х почти удается победить эпидемии, раньше уничтожавшие целые города. Бубонная чума, бешенство, корь, полиомиелит, холера, столбняк, дифтерия – усилиями медиков за XX век эти болезни постепенно перешли в разряд редких или вовсе забытых 

Рациональный подход к лечению, отступление от шаманистских и народных методов медицины, изу­чение природы болезней, увеличение городского населения – все эти факторы приводят к росту популярности профессии врачей. Врачам еще приходится сталкиваться с предрассудками, им необходимо много экспериментировать – и не все эксперименты оказываются удачными, – но постепенно миру становится очевидно: современная медицина – один из столпов, на котором будет стоять общество будущего. К началу века население планеты не превышало двух миллиардов, к концу – выросло почти вчетверо.

Подобный рост – взрывной, единственный в истории цивилизации – оказался возможен благодаря ряду медицинских и научных открытий. Рубеж XIX-XX веков стал героическим временем в истории медицины – настроение тех лет отражено, например, в сериа­ле «Больница Никербокер»: начало ХХ века, главный герой, доктор Тэккери, работает в нью-йоркской больнице и часто теряет пациентов в ходе новаторских, но еще не отработанных операций. Этот персонаж частично вдохновлен историей американского хирурга Уильяма Холстина, изобретателя ряда хирургических процедур и инструментов, некоторые из них остаются стандартом по сей день. В 1880-е Луи Пастер создает первую вакцину от бешенства. После Первой мировой войны при проектировании жилья уже учитываются солярные нормы – города перестают быть темными; повсеместно сносят трущобы, во многих странах вводят систематическое просвещение в области санитарии и гигиены. В 1928 году британский микробиолог Александр Флеминг случайно открывает пенициллин и создает первый антибиотик – это перелом в борьбе с бактериальными инфекциями. К концу 1940-х почти удается победить эпидемии, раньше уничтожавшие целые города. Открытый в семидесятых годах метод магнитно-резонансной терапии (МРТ) позволил специалистам обследовать головной и спинной мозг, а затем и другие внутренние органы пациентов без хирургического вмешательства; находить болезни до того, как их последствия станут необратимыми. Бубонная чума, бешенство, корь, полиомиелит, холера, столбняк, дифтерия – усилиями медиков за XX век эти болезни постепенно перешли в разряд редких или вовсе забытых. Для борьбы с еще недавно непобедимым туберкулезом советские медики развернули целую сеть туберкулезных санаториев.

В ХХ веке ситуация изменилась – медики научились бороться с эпидемиями системно. Как раз вовремя для того, чтобы вступить в бой с очередной угрозой.

Первое внедрение всеобщего вакцинирования связывают с эпидемией полиомиелита в середине ХХ века. Ученые двух соперничающих супердержав – СССР и США – объединились, чтобы создать универсальное средство от болезни. А уже в 1958-м в Советском Союзе появляется первый список рекомендованных прививок, который с тех пор только расширяется. Тогда же СССР, вступая во Всемирную организацию здравоохранения, предлагает уникальный проект – избавление мира от одного из старейших страхов: вируса оспы, болезни, от которой когда-то умирали даже коронованные особы (в частности, император Петр II, австрийский император Иосиф I и французский король Людовик XV). Сенсационную инициативу поддержали: тысячи врачей отправились по миру и прививали людей даже в самых отдаленных местах. Проект удался – планета уже 40 лет живет без оспы, последний случай был зарегистрирован в 1978 году в Сомали.

Уже третий год подряд человечество борется с одной из самых опустошительных эпидемий в своей истории. Мы живем в новой реальности – реальности QR-кодов, локдаунов, удаленной работы и почти полного исчезновения массового туризма. Борьба продолжается – разработан десяток вариантов вакцины и ведется работа над новыми, введены программы массовой бесплатной вакцинации, появились системы социального мониторинга, в рекордные сроки строятся новые больницы. Вирус не отстает, стремительно мутируя в новые штаммы. Человечество реагирует на новую смертельную эпидемию так, будто было готово – это даже порождает теории заговоров. Никакого заговора здесь, разумеется, нет – просто за последний век медицина продвинулась вперед в борьбе с подобными проблемами. В самом начале, когда опустевшие улицы Уханя еще патрулировали вооруженные автоматами солдаты в костюмах химзащиты, самые фантастичные антиутопические сценарии вдруг перестали казаться такими уж невероятными. Но они – пока – не сбылись. Государства сохранили подобие привычной жизни. Бизнес переживает потери, но адаптируется и стремительно переходит из офлайна в онлайн. Что будет дальше – не знает никто, но пока есть борьба – есть и место для надежды. Как и в каждом хорошем антиутопическом сюжете. ≠

{"width":1290,"column_width":89,"columns_n":12,"gutter":20,"line":20}
default
true
960
1290
false
false
false
[object Object]
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: EsqDiadema; font-size: 19px; font-weight: 400; line-height: 26px;}"}