Вы начали работу над «Двойкой» во время президентской кампании. Как ты отреагировала, когда запись с Дональдом Трампом, где он призывает хватать женщин за промежность, утекла в интернет? Это как-то повлияло на твое желание сыграть своего персонажа?

Производством сериала по «Властелину колец» займется Amazon
Далее Производством сериала по «Властелину колец» займется Amazon
Что смотреть, пока вы ждете второй сезон «Большой маленькой лжи»
Далее Что смотреть, пока вы ждете второй сезон «Большой маленькой лжи»

Мы думали, что живем в одной Америке, а она оказалась совсем другой — в плане мизогинии и культуры в целом. Я не утверждаю, что мы погрязли во мраке сразу после выборов — подсознательно мы все понимали, в какой стране живем. Мы снимали «Двойку» прошлым летом, как раз во время президентской гонки, и обеденный перерыв часто выпадал на время дебатов, важных речей или интервью. Мы садились всей командой в автобусе и слушали их. Съемки закончились в начале ноября, перед выборами. И хотя тогда нам не было окончательно понятно, что происходит, мы все равно чувствовали и догадывались, что наша работа — сериал о секс-работниках и порноиндустрии — так или иначе высказываться на такие темы, как мизогиния.

Конечно, многое остается между строк — кроме презрения к женщинам в сериале полно других интересных вещей о порно и проституции. Я играю Кэнди — сильную женщину, чувственную, сексуальную, амбициозную и невероятно проницательную. Но теперь мы все видим, где оказались, — в одной тарелке с главным мизогинистом. Лучше времени и не придумать, чтобы поразмышлять о мизогинии, особенно с точки зрения секс-работника — потому что никто не знает об этом больше, чем проститутка. Хотя, может, это только я так думаю. Тем не менее, это был интересный вызов.

А что было сложнее всего?

Не знаю… Мне понравилось играть моего персонажа и работать с Дэвидом и Джорджем (шоураннеры сериала Джордж Пелеканос и Дэвид Саймон. — Esquire). Что касается постельных сцен… В кино у меня за этим всегда стояли сложные человеческие взаимоотношения, но для Кэнди секс — это в первую очередь работа, а это уже не так интересно, хотя некоторые секс-работники, с которыми я общалась, говорили: «Мы секс-лекари, нам это приносит удовольствие». Вряд ли я бы думала так же, если бы секс был моей работой. Информацию о проституции не так-то просто добыть, ведь это дело незаконное — нельзя просто взять и прочитать пособие. Сначала я встретилась с Энни Спринкл — с ней меня познакомила Нина Нобль (исполнительный продюсер сериала «Двойка», — Esquire). Энни сейчас что-то вроде секс-активиста. В начале 1970-х она работала проституткой и сейчас продолжает сниматься в порно. Энни помогла мне со многими базовыми моментами, она все время предлагала мне встретиться с той или иной знакомой — так что через какое-то время меня уже окружали шестидесятилетние женщины, которые снимались в порно. Некоторые из них уже закончили, другие продолжают — и это невероятно круто! С одной из них я даже побывала на съемках порно в Лос-Анджелесе. В общем, это долгий разговор.

Тебе удалось посмотреть порноролики 1970-х? Правда, что в них больше искусства, чем в современных фильмах? Ты изучала историю порно?

Да, я пересмотрела кучу роликов! Ладно, не кучу (смеется). Но фильмы 1970-х я посмотрела, и — не хочу рассказывать слишком много — но во второй серии Кэнди размышляет об искусстве кино, а затем идет и снимается в своем первом порнофильме. Она в кровати с двумя людьми. Да, они занимаются сексом, но Кэнди больше интересует то, как она смотрится в кадре, и процесс съемки. Что творит эта рамка на камере! Она же меняет вообще все. Неужели мы все сотканы из отраженного света? Я думаю, Кэнди настоящий художник. И я думаю, что в фильмах 1970-х и правда можно разглядеть искусство. Мне нравится свет, эстетичность, иногда юмор. Но я не так много знаю о современных порнофильмах, меня они не очень интересуют, но, скорее всего, и там есть талантливые работы — просто они погребены под тысячами менее удачных картин.

Как думаешь, в то время попасть в порноиндустрию было достижением для тех, кто работал на улице?

Кто-то меня спрашивал, была ли тогда порнография творчеством или рабством для женщин. Тогда я не знала, как ответить на этот вопрос, но на следующий день задумалась: а можно ли ответить на него однозначно? Для некоторых это было творчеством, для других — рабством, но для большинства это было и тем, и другим. По крайней мере, у Кэнди было так. Это все, что я могу сказать.

Были какие-нибудь сцены, в которых тебе было трудно?

В сериале полно сцен, в которых мне было трудно. Это незаметно, но во многих сценах у нас была сложная хореография, очень много людей на площадке следили за тем, чтобы все остались живы. В серии, когда Кэнди оказывается на самом дне, мы снимали снова и снова. Было тяжело, но я чувствовала себя будто в раю. Мне очень нравится играть Кэнди, я влюбилась в свою героиню.

Каково было сниматься вместе с Джеймсом Франко и одновременно работать с ним как с режиссером?

Мы не пересекаемся в кадре — может, только пару раз, — наши истории идут параллельно. Его герои рассказывают, как проститутки ушли с улиц в массажные салоны, а Кэнди — как началась история порно. Мы почти не играли вместе, но он был режиссером двух серий. Мне понравилось работать с Джеймсом — думаю, мы оба от природы немного застенчивы, и нам понадобилось некоторое время, чтобы сойтись, но потом… Когда он ставил третью серию, мы обедали вместе — и нам было очень легко общаться. Я рассказала, что хочу сделать то, это и третье. Я говорю ему: «О, постой, я думала, эта сцена будет на улице — мне кажется, это важно». А он такой: «Да, ты права!» В общем, никакой драмы, только уважение и непренужденность.

Ты больше восхищаешься его актерским или режиссерским талантом?

И тем, и другим.

Как продюсер, ты следила за тем, насколько вовлечены женщины в процесс?

Да, конечно, как и все остальные на площадке — актеры, режиссеры (половина из которых женщины), сценаристы, исполнительные продюссеры — мы все следили, как представлены женщины в сериале. Это часть истории, которую мы рассказываем, и в ней есть сложные сцены с насилием, эксплуатацией, по‑настоящему жестким сексом — но все это в конечном итоге помогает нам рассказывать правду. Иначе у нас бы получилась очередная «Красотка», а такой фильм уже есть.

Вы обсуждали, как много будет в сериале обнаженного тела?

Мы все были одного мнения, но Дэвид с Джорджем иногда даже слишком оберегали женщин. Мне приходилось говорить что-то вроде: «Вы вырезали сцену оргазма, думая, что тем самым нас защищаете, но на самом деле все наоборот, и именно оргазм делает эту сцену феминистской, так что давайте-ка его вернем».

Вы сказали, что половина режиссеров — женщины. И я знаю, что у вас даже есть режиссеры-гомосексуалы и трансы. Мне интересно, что дало это разнообразие? Самобытность?

Конечно! Я только что закончила съемки в одном фильме, где сценаристом и режиссером были женщины. Я играла главную роль, продюсерами были две израильтянки, деньги тоже давали женщины. Мужчин было совсем немного. Конечно, женщина смотрит на мир по‑другому. И представление гея о том, что такое сексуальность, отличается от моего. Такое сотрудничество открывает перспективы, о которых я бы даже не подумала. Сцену оргазма, которую я упоминала, ставила женщина — это изменило все.

А вы сами когда-нибудь сталкивались с мизогинией в кино?

Мизогиния пронизывает все отрасли индустрии, но я уделяла больше внимания тому, чтобы полюбовно разрешить любой конфликт. Я могла потратить целый час, составляя письмо, которое мне нужно было кому-нибудь отправить, — чтобы оно было идеальным, с правильной интонацией, чтобы никого не оттолкнуть и чтобы меня нельзя было упрекнуть в неправоте. И мне всегда было интересно, приходится ли то же самое делать моему брату? Или мужу? Или они позволяют себе быть более бесцеремонными?

Когда я начала работу над шестой серией, Нина Нобль спросила меня — как она делает перед каждым новым съемочным днем, если не получает от меня письма — из-за какой сцены я не спала все ночь? Когда мне прислали сценарий 7 эпизода, мои дети заболели, Трамп победил на выборах, так что многое накопилось. Я села за основательное письмо (которое, к слову, состояло всего из пары абзацев), и, потратив на это часа два, не меньше, в какой-то момент остановилась и подумала: «Но они же слушают меня. Может, мне не стоит прилагать столько усилий, чтобы донести до них свои мысли?» Я могу просто написать письмо, потратить на это 20 минут и больше ничего — и они услышат меня. Я всегда пытаюсь сохранить реалистичное представление о том, где работаю, но спустя 6 месяцев съемок я поняла, что эти люди уважают меня. Однажды один парень отпустил мизогинистскую шутку, и это был шок: «Что ты сказал?» За время работы над сериалом я просто привыкла не прятаться под панцирь.


Новые серии «Двойки» выходят каждый понедельник в Амедиатеке и в 22.00 на канале Amedia Premium.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

1. Интервью с Джеймсом Франко: «Мы даже не думали, что снимем сериал про порно».