1. Если вы мечтаете стать журналистом — забудьте. Нашей стране журналисты сегодня ни к чему. Но если вы видите в этом свою судьбу, то готовьтесь, что будет очень трудно. В России журналистики больше нет — есть отдельные журналисты. Но я верю, что у этой профессии есть будущее — без этого государство существовать не может.

«Программу „Взгляд“ мог бы возродить такой ведущий, как Юрий Дудь»
Далее «Программу «Взгляд» мог бы возродить такой ведущий, как Юрий Дудь»
«Как русский рэп оказался в топе?»
Далее «Как русский рэп оказался в топе?»

2. Мне не может быть стыдно за других людей — только за себя. В ситуации с Артемом Шейниным (ведущий программы «Первая студия» на Первом канале, который ударил гостя, американца Майкла Бома. — Esquire) мне было неприятно, Мне тяжело в связи с тем, что происходит. Но я работаю с ним 13 лет, он мой товарищ и он по-прежнему шеф-редактор моей программы «Познер» — он организует рабочий процесс. Он не имеет отношения к содержанию программы. Я не осуждаю с ним политику, я просто как бы не замечаю его политических взглядов.

3. Дональд Трамп — неврастеник с ядерным чемоданом. Он неинтересный. Но интервью я бы взял, хотя он вряд ли согласится.

4. У меня есть аллергия. Я могу падать в обморок от глупости.

5. После оговорки с «Государственной дурой» программа была на грани закрытия. Об этом мне сказал Константин Эрнст. О других случаях я не знаю.

6. Три раза из моей программы вырезали куски. Дважды звонил Эрнст и сказал, что считал бы нужным что-то вырезать. Я дважды согласился, скрепя сердце. А когда это произошло в третий раз — без моего ведома — я встретился с Эрнстом и сказал: «Если это произойдет еще раз (хотя я не любитель ультиматумов) давайте закроем программу». С тех пор ничего не было. Не помню, какие это были программы.

7. Я бы хотел делать интервью с людьми, которые непосредственно влияют на нашу жизнь — политики, члены Госдумы, либо просто с очень интересными людьми. Я бы хотел сделать интервью с Навальным и Ксенией Собчак. С Ходорковским произошла интересная вещь. Вскоре после выхода из тюрьмы, он сделал заявление, что больше не лезет в политику. Я позвонил Пескову и спросил, что он думает по поводу интервью с ним. Я же понимал, что это в любом случае будет обсуждаться на самом верху. Он сказал: «А почему нет? «А потом Ходорковский сделал политическое заявление, то есть изменил свою позицию. Ну и когда я перезвонил, Песков сказал: «Ну, Владимир Владимир, человек сказал одно, а потом сделал другое». И я сразу понял, что нет. Песков мне не начальник, у меня приятельские отношения, он знает какие-то-вещи и может дать мне совет. Я этим пользуюсь.

8. Согласен, что интервью с Дмитрием Медведевым было не очень удачным. Он пришел ко мне, не попросив заранее никаких вопросов, да еще и на прямой эфир. У меня сразу возникло некоторое чувство благодарности, и я просто не стал задавать вопросы, которые нужно было задать. Мне было неловко спрашивать, учитывая, с какой легкостью он ко мне пришел. С моей стороны это было провальное интервью.

9. Я встречался с Путиным и просил за Леонида Парфенова, когда его выгнали с НТВ. Я просил его, как он отнесется, если мы с Парфеновым будем делать еженедельную новостную программу (предварительно я обсудил это с Эрнстом, который поддержал идею). Путин сказал, что Парфенов «напозволял себе вообще», но в целом «не против». Я позвонил Лене и Эрнсту, все было прекрасно. Но потом, это я уже знаю по слухам, к Путину пришел глава ВГТРК Олег Добродеев с Владимиром Кулистиковым, которого хотел предложить в качестве гендиректора НТВ. И вот одним из условий было то, что если Парфенов когда-либо вернется на телевидение, то это будет только НТВ. Как я понимаю, это условие было принято.

10. Я придерживаюсь правила: «надо обязательно попробовать». Даже если нашу с Парфеновым программу закрыли бы, у меня на душе было бы спокойно — я по крайней мере попробовал.

11. Путин силен. Он силен в умении поставить то, как он понимает интересы России, таким образом, что приходится с этим считаться. Я помню нашу страну при Ельцине — ее просто не было на международной арене. И надо сказать, что за годы путинского президентства это сильно изменилось. И то что, к России негативное отношение, отчасти тоже связано с фигурой Путина. Потому что расчет был такой, что России не будет.

12.У нас так называемые передовые прогрессивные люди считают, что в России все плохо, а на Западе — хорошо. Я придерживаюсь другой точки зрения. У нас многое плохо, но там далеко не все так хорошо. Путин, нравится это или не нравится, сумел вернуть Россию, заставить США и остальной мир считаться с нашими интересами.

13.Мне некого назвать, отвечая на вопрос «Кто, если не Путин?». И это нехорошо. К Путину у меня три претензии: резкое ограничение демократии, которое выражается в отсутствии независимых СМИ, реальной политической жизни и отсутствии организаций, которые могли бы быть в оппозиции — я имею в виду НКО.

14. Все люди во власти — советские люди, продукт общества, которого больше нет. Они попали в другое общество и должны своими мозгами управлять им. И они не умеют этого делать. И это проблем, которая будет существовать довольно долго. Пока люди, которым сегодня 15 лет, не займут их посты.

15. Я зарабатываю своей профессией, иногда — выступлениями. И все. К деньгам я равнодушен. Один раз держал бриллиант стоимостью $8 миллионов, никаких особых чувство не испытывал, было просто любопытно. Я бы хотел иметь небольшой самолет. Это очень удобно. Таких денег у меня нет и не будет. К людям, у которых они есть, я отношусь спокойно и с завистью.

16. Я легко могу допустить, что мою программу закроют. Меня часто спрашивают: «Почему тебе позволяют говорить, что ты говоришь?» Я не знаю. Может быть, это что-то типа «любимого жида при генерал-губернаторе». Может быть, меня даже используют, но я ведь свое дело делаю — я выхожу на большую публику и для меня это важнее. Да, я иду на компромисс, но при этом я себе не изменяю. Можно хлопнуть дверью и ничего не делать. Но это самый легкий путь. Я считаю, что делаю максимум того, что могу, будучи журналистом. И я знаю, что где бы я не работал, я должен был бы идти на компромисс. Нет бывает такого, чтобы без компромисса.

17. Я бы очень хотел, чтобы Путин согласился на интервью. И я несколько раз пытался, но несколько раз получал отказ. Если бы я встретил его на улице, я бы спросил: «Как вы спите?»

Полная версия:

Понравилась статья?
Подпишись на новости и будь в курсе самых интересных и полезных новостей.