Джером Сэлинджер должен был погибнуть 6 июня 1944 года в Нормандии, но высадка его подразделения задержалась на 10 минут, и прозорливое течение отнесло американских солдат от основных укреплений фашистов. Холден Колфилд был героем многих произведений Сэлинджера, а не одного только романа «Над пропастью во ржи»; с коротких рассказов о мальчике-скептике и начался поиск автором своего стиля. Светская красавица Уна О' Нил, которой был одержим писатель, впоследствии вышла замуж за мужчину чуть ли не вдвое старше себя. Этого мужчину звали Чарли Чаплин. В освобожденном Париже Сэлинджер встретился с Хемингуэем — и дал ему посмотреть наброски «Над пропастью во ржи». Отшельничество Сэлинджера было не совсем отшельничеством: да, он угрожал дробовиком всем, кто подбирался к нему близко, но изоляция вовсе не мешала ему частенько выбираться в бары. Если верить биографии писателям, он любил знакомиться с женщинами сильно моложе себя, и часто использовал для этого простую фразу: «Меня зовут Джером Сэлинджер, я написал «Над пропастью во ржи». Вплоть до 2010 года за писателем охотился весь цвет Голливуда, но он пресекал любые подпытки экранизировать свою главную книгу.

«Ваша деятельность наносит вред развитию российской киноиндустрии»
Далее «Ваша деятельность наносит вред развитию российской киноиндустрии»
Три новых фильма на ближайшие две недели (и альтернативы к ним)
Далее Три новых фильма на ближайшие две недели (и альтернативы к ним)

Ни одного из этих всегда удивительных и порой возмутительных фактов в фильме «За пропастью во ржи» нет, хоть он и основан на книге Кеннета Славенски — биографа, досконально описавшего жизнь Сэлинджера. Славенски начинал с того, что вел фансайт писателя, но продвинулся так далеко, что получил доступ даже к тем неизданным рукописям, которые хранятся под замком в Принстонском университете. Например, к рассказу «Магический окопчик», написанному прямо на фронте и являющемуся единственным произведением автора, где задокументированы военные действия — такими, какими они были.

Фильм со всеми этими богатствами не работает, а вместо этого составляет некий усредненный фоторобот великого американского литератора: на месте Сэлинджера в нем могли бы быть и Фицджеральд, и Вулф, и Капоте. Вот герой идет против семьи, мечтавшей видеть его респектабельным лавочником. Вот он знакомится на танцах с девушкой — и отказ так распаляет его самолюбие, что в ту же ночь он пишет ехидный рассказ. Вот он ругается со своими преподавателем литературы в Колумбийском университете (одна из последних, по всей видимости, ролей Кевина Спейси, до обидного проходная), но быстро становится тому и сыном, и другом, и поводом жить. Вот он комкает бумагу, стучит по клавишам печатной машинки, нервно бегает глазами по стенам комнаты и закатывает истерики. И так весь фильм.

Поскольку Сэлинджер наложил запрет на экранизацию «Над пропастью во ржи», режиссер Дэнни Стронг (известный актер, но дебютант в постановке большого кино, до этого снявший три эпизода «Империи» и взявший «Эмми» за сценарий к телефильму «Игра изменилась») пытается превратить в Холдена Колфилда самого писателя — и выдает взрослого человека за вечного подростка. Приводя фильм к некому общему жанровому знаменателю, автор делает то же самое и с замечательными артистами. Николас Холт в демонических линзах кажется собирательным портретом нескольких героев Ди Каприо. А звезды уровня Сары Полсон и Кевина Спейси превращаются в команду техников из «Формулы-1»: Холт паркуется рядом с ними раз в пару минут, чтобы быстренько подкачать колеса и умчаться дальше.

Единственная безусловная удача фильма — его финал, в котором Сэлинджер (вряд ли это спойлер) прячется от мира в домике посреди леса вместе с женой и двумя детьми. В этом акте картина перестает равняться на байопики и вдруг превращается в документальное кубриковское «Сияние». Писатель сходит с ума за печатной машинкой, жена с младенцем часами сидит на крыльце в надежде, что он их заметит, а старший ребенок гуляет сам по себе. Про Стивена Кинга так часто пишут, что он «Сэлинджер с упырями», что вторжение реального Сэлинджера в его вселенную могло бы быть очень интересной идеей — но триллер в «За пропастью во ржи» быстро сменяется финальными титрами. Точно так же стремительно здесь завершаются и красивые и страшные военные эпизоды. Фильм только и делает, что говорит об уникальном голосе Сэлинджера, а на английском он и вовсе называется «Бунтарь во ржи», но ничего уникального за пределами фронта с его героем не происходит. Однако на военный период жизни писателя режиссеру, по‑видимому, не хватило денег. Поэтому сердцевина фильма кажется пустой.

Все эти претензии, впрочем, справедливы лишь в одном случае — если зритель по каким-то причинам смотрит очень много кино про писателей. Для тех, чей взгляд не замылен, фильм может оказаться настоящим сюрпризом: в нем есть подвиг, в нем есть жертва и в нем есть страсть. Для вдохновения большего и не нужно.

А для зазнаек на этой неделе есть сразу четыре альтернативы.

«Жги!» режиссера-дебютанта Кирилла Плетнева — это дикий мюзикл в российской женской тюрьме, яркая и звонкая попытка бунта против серых традиций отечественных социальных драм.

«Костер на ветру» дебютанта из Якутии Дмитрия Давыдова — сокровище года: тихий фильм из Якутии, добившийся успеха на фестивалях в Канаде и Южной Корее и лишь потом замеченный в России. Своего героя — мудрого деревенского старика — Давыдов снимает, как Клинт Иствуд; а окружающую его ледяную судьбу и оранжевые закаты над бесконечным снегом — как Тарковский.

В «Битве полов» отважная и трогательная героиня Эммы Стоун на теннисном корте сражается за права женщин против кривозубого и высокомерного героя Стива Карелла. В основе спортивной драмы лежат реальные события сорокалетней давности, но авторы явно закладывали параллели и с до сих пор неоконченной войной за признание однополых браков и равную оплату труда — хотя бы для актрис и актеров. Но инцидент с Харви Вайнштейном прибавил фильму очков и в другой графе, так что с «Оскара» без позолоты он не уйдет.

А в комедийном ужастике «Счастливого дня смерти» остроумно скрещиваются «День сурка», «Американский пирог» и «Крик». Девушка просыпается в кампусе, проживает типичные студенческие сутки и погибает от рук маньяка — чтобы проснуться вновь. Ничего особенного в фильме нет, но он в состоянии напомнить тридцатилетним о том, что приводило их в восторг в те давние времена, когда они были детьми, а фильмы приходилось смотреть на хрупких CD и громоздких VHS. Не самая плохая эпоха для того, чтобы оказаться в дне сурка.