Вы говорили, что ваш предыдущий альбом Vulnicura был посвящен расставанию, а последний, Utopia, наоборот, поискам новой любви. Разбитое сердце может искать вдохновение?

10 песен, за которые весь мир полюбил Принса
Далее 10 песен, за которые весь мир полюбил Принса
«Знаете, ведь это может никогда не повториться»
Далее «Знаете, ведь это может никогда не повториться»

Это как приливы и отливы на море, знаете? Наступает новолуние, и вода то прибывает, то убывает. Во всем есть периодичность. Так и отношения имеют свой цикл, свои внутренние часы, которые мы не в состоянии контролировать. Иногда они останавливаются раньше, чем мы того хотим, иногда позже, чем стоило бы, а иногда вовремя. Погодные условия. Нам следует приспосабливаться к ним. Я не хочу сказать, что я в этом преуспела. Но я отношусь к жизненным изменениям как к потоку, природной силе, и понимаю, что не могу не следовать за ним. Мы готовы сопротивляться, ходить к психотерапевтам и пытаться справиться с проблемой, осевшей в нашем сознании. Наверное, мой предыдущий альбом Vulnicura был чем-то вроде такой работы: ты думаешь, что можешь решить проблему как математическое уравнение, как судоку. Но вот что я поняла: смысл в том, чтобы научиться приспосабливаться к изменениям, которые всегда будут происходить.

Получается, что если отношения между людьми не постоянны, рано или поздно они принесут разочарование?

Конечно. Поэтому я и говорю, что моя предыдущая пластинка — о разбитом сердце. В какой-то момент мне стало даже неловко транслировать постоянную грусть, и я почувствовала, что стоит извиниться за это перед слушателями. Я объявила: беру себя в руки, мой новый альбом будет другим. Кажется, люди созданы лишь для того, чтобы взаимодействовать друг с другом: на работе, в семье, с детьми, друзьями или возлюбленными. Если каждого из нас изолировать и отправить жить на отдельный маленький остров, я не уверена, что из этого выйдет что-то хорошее. Особенный талант, которым я восхищаюсь и который мы должны совершенствовать в себе, — ладить с окружающими. Я росла одинокой девочкой, во многом поэтому и начала петь: гуляла и напевала себе под нос. Так что я хорошо представляю, как работают оба механизма: когда мы с кем-то и когда мы одни. Жизнь в монастыре — это тоже утопия. Правильно ли это — давать обет безбрачия? Каждый определяет приоритеты самостоятельно. Кто-то выбирает оставаться с самим собой, кто-то — оставаться в отношениях.

Очень личное и честное начало разговора. И все же ваша Utopia — про адаптацию к окружающему миру, или саму возможность адаптироваться вы считаете утопичной?

Мне кажется, есть и то и другое. Например, говоря об окружающей среде, если мы не будем менять что-то сейчас, наши внуки абсолютно точно не смогут жить в мире будущего. Нам стоило бы остановиться и подумать, как развивать города, уменьшать количество вредных выбросов, как потреблять природные ресурсы. Вы можете сказать, например, что Парижское соглашение (соглашение в рамках Рамочной конвенции ООН об изменении климата, регулирующее меры по снижению углекислого газа в атмосфере с 2020 года. — Esquire) есть утопия. Мне и правда это соглашение кажется утопичным. Я не уверена, что к нему можно приспособить мир. Думаю, что природа в какой-то степени сама приспосабливается к нашим бесконечным загрязнениям. Каждый из нас должен сказать себе однажды: «Стоп! Хватит, я хочу быть ответственным за следующие поколения». Я музыкант, я создаю звуковые миры, я не очень красноречива (иногда я даже не понимаю, зачем даю интервью). Так вот, знаете, пусть моя работа будет музыкальным размышлением на тему утопичности наших возможностей, утопичности мира, в котором мы смогли бы жить в будущем, — я имею в виду не только окружающую среду, но и мир любви. Я остановилась и думаю, что будет дальше, где буду я, чего я по-настоящему хочу, что мне стоило бы подкорректировать, как продолжать жить дальше. Для меня наступил момент рефлексии, когда одна глава завершилась и начинается другая.

В вашей дискографии Utopia самый продолжительный альбом, он длится более 70 минут. По нынешним меркам это действительно долго. Вам кажется, что пора перебороть современную привычку к быстрому потреблению, в том числе музыки?

Мне, наоборот, кажется, что как потребители контента мы выработали некоторую стойкость, выдержку. Скажем, все сегодня помешаны на сериалах. И человек способен сидеть неподвижно и смотреть серию за серией в течение трех часов. Большинство моих друзей слушают подкасты день за днем, пока делают что-то по дому или во время прогулки. Так что мы способны потреблять много и долго. Я правда считаю, что мы приучили себя к постоянному присутствию медиа в нашей жизни. Музыканты ведь не выбирают, записывать им 70-минутный альбом или просто набор песен, которые можно будет слушать по отдельности. Я вот люблю составлять плейлисты. Еще в детстве мне нравилось записывать на аудиокассеты сборники из разных песен — только офф-бит, например, или только романтические песни, или все с хорошими текстами. Мне бы понравилось, если бы мою музыку использовали в подобных компиляциях или создавали бы из кусочков моих песен что-нибудь свое.

Недавно вы выступали с оркестром в Грузии. А в Москве вы были 14 лет назад. Вы следите за тем, как проходит ваша выставка Bjork digital?

Разумеется. Я специально создавала этот выставочный проект, чтобы он мог выставляться в 18 странах одновременно. Так что я при всем желании не смогла бы приезжать на каждое открытие выставки. Сейчас я время от времени даю концерты, где исполняю оркестровые версии своих песен, в том числе из последних альбомов. Никаких драм-машин на сцене, только местные музыканты. Мне пришло приглашение от симфонического оркестра Грузии, и я поехала, потому что никогда там не была. Грузия меня очень впечатлила. На самом деле сейчас я больше всего хотела бы оставаться дома и писать музыку. Недавно я поняла, что за всю свою жизнь дала 15 000 концертов — это ужасно много.

А что-то поменялось в работе музыканта и исполнителя после вашей первой большой выставки в МоМА (Нью-Йоркский музей современного искусства. — Esquire)?

Со своей командой я начала думать об использовании VR-технологий задолго до выставки в MoMA. Для меня VR — логичное продолжение видеоклипа, естественная визуальная оболочка музыки. Невозможно ведь повесить песню на стену? Сегодняшние музеи, похожие на белые коробки, прекрасно подходят для демонстрации видеоарта: ты надеваешь наушники и окунаешься в мир видео в 360 градусов.

Когда я увидел одно из промоизображений для нового альбома, я первым делом подумал о постфеминизме. Я имею в виду фотографию, где вы держите флейту, а на вас красный страпон. Почему, на ваш взгляд, сегодня снова поднимаются споры о роли женщины?

На картинку, о которой вы говорите, стоит смотреть с иронией. По‑моему, и к текстам, и к созданию видео в этот раз я подошла с определенным чувством юмора. Но пока я записывала альбом, я читала феминистскую научную фантастику. Я почувствовала, что новая волна феминизма действительно очень сильна. Впереди большие изменения в части гендерных отношений, они касаются не только женщин, но и мужчин. Мне думается, что и мужчины устали от роли, которую им приходится выполнять. Я представляла себе вот что: после апокалипсиса немногие из нас, кто выжили, попали на необитаемый остров, где мы начинаем жить заново, мутируем в птиц, в растения, в музыкальные инструменты — так что гендер не важен. И все это происходит под влиянием зеленых технологий. И нет никаких войн. Оптимистичная картина, правда?

Еще бы! Когда я думаю о ваших экспериментах в музыке и в искусстве, я нахожу одновременно и связь, и разрыв между разными вещами: природа и технологии, искусство и коммерция, диджитальное и аналоговое, личное и общественное. Как вы объясняете себе, где границы между этими понятиями и в каких случаях они рушатся?

Каждый из нас непрерывно балансирует между одним и другим, нет единственно верного решения. Однажды мы понимаем, что нам нужна семья, а в какой-то день захотим от нее отказаться. Нам приходится искать равновесие. Жить крайностями банально. Иногда я смотрю на себя как на музыканта и понимаю, что во мне нет однозначно белого или черного. Можно ли меня назвать органичной? Я и сама не знаю, если честно. В нашей жизни много противоположностей, и я думаю, что до конца своих дней каждый из нас колеблется: написать маме или лучше позвонить ей, а может быть, встретиться за чашкой кофе? Каждый раз мы находим новый ответ. Нам остается только продолжать искать равновесие между природой и технологиями, личным и общественным, высоколобым и узколобым. Самое удивительное — что мы себя всегда придумываем заново.

Ваша выставка в Москве проходит очень успешно. Вы представляете, как выглядит современная Россия?

Не особенно. Я бы с удовольствием снова приехала в Москву. Но времени не хватает. Моя дочь учится в школе, и я выстраиваю свой график вокруг этого. Думаю, когда она подрастет, обязательно приеду. Есть множество мест, где я еще не была и не видела там ничего.

Я сейчас вспомнил ваш саундтрек к «Танцующей в темноте» и песню «Я все это уже видела» (I've seen it all, была записана вместе с солистом группы Radiohead Томом Йорком. — Esquire).

Слава богу, каждый день меня удивляет. Никогда не знаешь, что будет дальше.

Мне всегда интересно было узнать, что за люди вас окружают, готовы ли они понять и разделить ваши нестандартные идеи. Сложно ли вам находить единомышленников, коллег, друзей?

Это хороший вопрос. Я не уверена, кстати, что осознанно задаюсь им в жизни. Вот я до сих пор живу в своем родном городе, в Рейкьявике всего 180 000 жителей. Меня окружают родственники и друзья детства. Вчера я встречалась со своими подружками, одна из них — актриса, другая — скульптор. Исландия интересна тем, что на этом маленьком острове нет ничего высокого и низкого, нет аристократии или вообще классовой системы, все близки друг другу. Я работаю с музыкантами и, когда встречаю таких, как Arca (саунд-продюсер альбомa Utopia, работал также с FKA Twigs и Канье Уэстом. — Esquire), Джесси Канда (художник, работал над обложками альбомов Bjork. — Esquire) или Джеймс Мерри (создает костюмы и маски для Бьорк. — Esquire), осознаю, что мне очень повезло, потому что я нашла понимание, мне не приходится каждый раз все объяснять. Это награда. Главное не паниковать: всегда найдется свой человек, вопрос времени. Когда-нибудь вы пойдете в разные стороны и расстанетесь — и это тоже вопрос времени. Важно оставаться открытым чему-то новому. Я научилась доверять человеческой природе: мы беспокойны, требовательны, пытливы и всегда держим нос по ветру.

Проект Bjork digital можно увидеть на 7-й Московской международной биеннале современного искусства в Новой Третьяковке на Крымском Валу до 21 января.