Курт, Дэйв, Крис!

Джастин Тимберлейк: 10 лучших песен
Далее Джастин Тимберлейк: 10 лучших песен
24K Magic Бруно Марса получил «Грэмми» как лучший альбом года
Далее 24K Magic Бруно Марса получил «Грэмми» как лучший альбом года

Думаю, лучше всего вам сделать ровно то, что вы собирались: за пару дней захерачить запись — высокого качества, но при этом без особой возни со звуком и без вмешательства тупиц из звукозаписывающей компании. В этом случае я с радостью поучаствую. Если же вы окажетесь в том положении, когда компания сначала дает вам волю, а потом дергает за поводок (морочит вас переделкой песен, секвенций, звука, нанимает кого-то со стороны, чтобы «подсластить» запись, отдает все какому-нибудь ремикшеру или кому-то там еще), то вас ждет провал, и мне с вами делать нечего. Мне интересно работать только с теми записями, которые правдиво отражают то, как группа относится к своей музыке и своему существованию. Если при записи альбома вы примете это как догму, я ради вас в лепешку расшибусь. Я вам мозг вынесу трещоткой. В панке есть простое правило: много «работы» не обязательно дает качество. Давайте я расскажу о моих методах и философии.

Большинство звукоинженеров и продюсеров воспринимают процесс записи как «проект», а группу — как один из его элементов. Сама запись для них — простое наслаивание друг на друга звуков, каждый из которых должен быть под полным контролем с момента извлечения ноты до финального сведения. Музыкантов можно чморить как угодно — самое важное, чтобы главному «проект» нравился.

Мой подход — полная противоположность всего этого. Я считаю, что музыканты главнее всего — и как творческий организм со своей индивидуальностью и стилем, и как социальный организм, который существует 24 часа в сутки. Говорить, что вам делать или как вам играть — не моя работа. Я точно не против того, чтобы меня слушали (если я считаю, что у группы что-то хорошо получается или она делает ошибку, то заявить об этом я как раз обязан), но если музыканты стремятся к какой-то своей цели, я сделаю так, чтобы они ее достигли. Мне нравится оставлять место для случайностей и хаоса. Сделать безупречную запись, где каждая нота, каждое слово и каждый удар бочки на своем месте — проще простого. Любой идиот, у которого есть терпение и деньги, может заниматься такими глупостями. Я же предпочитаю работать над записями, которые стремятся к чему-то большему — к оригинальности, индивидуальности, страсти. Если вся музыка и развитие группы контролируется метрономными дорожками, компьютерами, автосведением, гейтами, сэмплерами и секвенсерами, то запись, может, и не выйдет слабой, но и выдающейся точно не получится. И к тому же она будет совершенно не похожа на то, как группа играет живьем, а в этом и есть вся фишка.


Художник Джейсон Лазарус (Jason Lazarus) попросил у нескольких десятков человек фотографии друзей, родных и близких, которые впервые дали им послушать Nirvana, а потом записал истории их знакомства с группой.

Я не считаю запись и сведение отдельными от процесса задачами, которые могут выполнить специалисты со стороны, не работавшие с альбомом с самого начала. 99% звука должны получаться при записи основы. Я не люблю возиться с записями других звукоинженеров, и я не люблю делать записи для того, чтобы ими занимался кто-то другой. Ни один из этих методов никогда меня не устраивал. Ремикширование — для бесталанных трусов, которые не знают, как верно настроить барабан или направить микрофон.

У меня нет никакого талмуда из стандартных звучаний и техник записи, который я применяю ко всем без разбору. Вы — группа, не похожая ни на какую другую, и вы заслуживаете того, чтобы ваши вкусы и соображения как минимум приняли во внимание. Например, мне нравится звук гулких барабанов (вроде Gretsch или Camco) в большом помещении, особенно когда есть такая бонэмовская двусторонняя бочка и малый барабан, который из вас все жилы тянет. Еще я люблю слегка тошнотворные низы, которые дают старые усилители Fender Bassman или Ampeg, и совершенно сумасшедший звук какого-нибудь из ламповых SVT. Но я знаю, что они подходят далеко не к каждой песне, и навязывать их — пустая трата времени. Основывать записи на моих вкусах так же глупо, как делать машину, исходя из того, какая у нее в салоне обивка. Вы сами должны решить, как вы хотите звучать, и объяснить это мне.

Важно не где мы пишемся, а как мы пишемся. Если у вас есть на примете студия, никаких проблем. А так — есть предложения. У меня самого дома неплохая студия с 24-трековой машиной (Fugazi там только что были, можете у них спросить, как она), и я неплохо знаю большинство студий на Восточном побережье, на Среднем Западе и где-то с дюжину английских.

Меня немного смущает, если вы будете у меня дома все время записи и сведения. Вы все-таки знаменитости, и мне совсем неохота, чтобы по району пошли слухи, и вам пришлось иметь дело с фанатами и всей этой херней. Но вот сводить альбом там было бы здорово, и ничто не может сравниться с моими агамами (крупные ящерицы, внешне напоминающие игуан. — Esquire).

Среди специализированных студий мой выбор — Pachyderm в Кэннон-Фоллс, штат Миннесота. Там отличная акустика и дико уютный особняк (любой архитектор увидит — сразу кончит), где группы живут во время записи. Так удобнее: все рядом, все в одном месте, дела делаются гораздо быстрее, чем когда полгруппы шатается где-то по городу. Еще есть всякая пафосная фигня — сауна, бассейн, камины, ручей с форелью, 50 акров земли и так далее. Я делал там несколько записей, и мне всегда нравилось.

Когда-нибудь я уговорю ребят из Jesus Lizard отправиться туда, и мы отлично проведем время. Ах да, там еще есть микшерный пульт Neve, на котором записывали и сводили альбом AC/DC Back in Black — так что врезать там можно нормально.

Насчет бабла. Я уже говорил Курту, но лучше повторить. Я не хочу и не буду брать роялти за каждую запись, над которой работаю. Никаких процентов с продаж, и точка. Платить проценты продюсеру или звукоинженеру этически недопустимо. Группа пишет песни. Группа играет. Альбомы покупают фанаты группы, и группа отвечает за то, хорошая вышла запись или нет. Гонорары принадлежат группе. Я хочу, чтобы мне платили, как водопроводчику: я делаю свою работу, а вы даете мне столько денег, сколько эта работа стоит. Лейбл наверняка рассчитывает, что я попрошу процент или полтора. Если продастся миллиона три копий, получается примерно 400 000 долларов. Такую гребаную тучу денег я взять не могу ни при каком раскладе. Да я потом спать не смогу ночами. Сумма, которую вы мне заплатите, должна меня устраивать. Но это ваши деньги, и пусть вас она тоже устраивает. Курт предлагал сначала заплатить мне часть, которую я сам считаю нормальным полным гонораром, а потом, если вы решите, что я заслужил больше, доплатить еще часть — но это уже после того, как вы поймете, что за альбом у вас получился. В принципе, нормально, но, наверное, слишком хлопотно. Ладно, проехали. Я верю, что вы поступите со мной честно, и знаю: вам наверняка известно, сколько бы попросил любой отморозок из музыкальной индустрии. Решайте сами. Сколько бы вы мне ни заплатили, это не повлияет на мой энтузиазм. Некоторые люди, оказавшись в моем положении, после работы с вами ожидали бы кучу новых клиентов. Но у меня и так полно дел. Честно говоря, не очень бы хотелось работать с людьми, которых привлечет такая чушь. Но вы не берите в голову. Вот и все!

Если что-то неясно, звоните — разберемся.

Стив

Если запись занимает больше недели — значит, кто-то лажает. Oi!


Стив Альбини записал альбом In Utero на студии Pachyderm 12−26 февраля 1993 года. Текст печатается с сокращениями.