Можете рассказать о других мирах «Мира Дикого Запада»? Что нас ждет?

Нет, не могу, к сожалению. Или нет, не к сожалению (смеется). Вам же будет интереснее увидеть все своими глазами! Помню, когда я была маленькой, мы каждую среду смотрели с мамой сериал «Даллас». Для нас это был практически религиозный ритуал: раз в неделю мы садились вместе и смотрели новую серию. И в ожидании было особое счастье. Сейчас, мне кажется, мы потеряли это чувство «отложенного удовольствия». Я понимаю, что зрителя мучит желание знать, что же произойдет дальше, но в предвкушении новых серий тоже есть своя прелесть.

Ты знала всю историю своего персонажа или тебе сообщали ее частями во время съемок?

15 сериалов Netflix, которые нужно смотреть прямо сейчас
Далее 15 сериалов Netflix, которые нужно смотреть прямо сейчас
Второй сезон «Рассказа служанки»: что известно на данный момент
Далее Второй сезон «Рассказа служанки»: что известно на данный момент

В начале съемок первого сезона я знала лишь то, что моя героиня — робот, который всецело верит в свое человеческое происхождение. Она работает в борделе и мучается снами, которые впоследствии приведут ее самосознанию. Также я знала, что моего персонажа покажут в двух мирах: в одном она просто кусок мяса и объект экспериментов, а во втором — обычная бандерша. Меня очень обрадовало, что в работе над героиней у меня была возможность еще раз поднять тему объективизации женщин. Это то, с чем я сталкивалась, будучи подростком, и с чем я борюсь, будучи состоявшейся актрисой. Вся эта эксплуатация и сексуализация женщин всегда глубоко меня ранила, с этой темой у меня связаны очень трудные уроки жизни — так что шанс воплотить эти воспоминания в Мейв стал для меня настоящим подарком.

Вообще весь первый сезон стал для меня чем-то вроде нескончаемого процесса получения подарков, как в детской игре «Передай другому» (Pass the parcel. — Esquire). Вы передаете друг другу коробку, в которой либо есть подарок, либо его нет. Кому-то везет, и он находит приз, а кому-то — нет. Ну, детская игра, немного жестокая, если задуматься… (смеется). Моя дочь всегда отказывалась играть в нее, когда была маленькой. Так вот, на съемках себя чувствовала, как в игре «Передай другому», только в каждой передаче был огромный, просто гигантский приз. Такие впечатления остались. Что касается второго сезона… О нем расскажу позже (смеется).

Среди поклонников сериала популярен разговор о выборе Мейв в конце первого сезона, когда она сходит с поезда. Как ты считаешь, это ее собственное решение?

Я считаю, что это был ее первый осознанный поступок. Мне вообще казалось, что многие ее решения были самостоятельными, но Джонатан (Джонатан Нолан, шоураннер сериала. — Esquire) вправил мне мозги (смеется). Когда я прочитала сценарий к сцене, где Мейв узнает от Бернарда, что все в ее жизни было запрограммировано заранее… В этот момент я почувствовала…(изображает человека, которому только что сломали шею. — Esquire). Ох, как же было разбито моё сердце! Как же я была зла (сопровождает недовольным рычанием. — Esquire). И, как вы помните, в поезде она находится в человеческой среде, она единственный робот и знает это. И, сидя напротив матери с дочерью, она чувствует острую тоску и родство с людьми, она понимает природу их отношений — и это при том, что она робот. Мейв понимает, что в этом моменте есть что-то настоящее. И чует вранье, с которым ей непременно нужно разобраться. И сходит с поезда.

‎А была ли у тебя возможность обсудить решения Джонатана и Лизы Джой или даже оспорить их?

‎Ты имеешь ввиду в первом сезоне?

Да, когда ты узнала, что все ее решения были заранее запрограммированы?

Ну да, я сначала расстроилась, но потом поняла их задумку. Джеффри Райт (исполнитель роли Бернарда. — Esquire) на днях пересмотрел первый сезон и заметил некоторые детали, которые напрямую связаны с тем, что наши герои делают во втором сезоне — а мы об этом даже не подозревали! Так что в головах наших сценаристов и продюсеров точно есть генеральный план. И это завораживает! И это точно интересно зрителю: иметь шанс пересмотреть старые серии и найти новые смысловые цепочки. «Мир Дикого Запада» — изощренная хитросплетенная паутина, где все и вся связано.

А ты сама пересматривала серии из первого сезона в ходе съемок второго?

‎Да, были моменты, когда нам приходилось пересматривать старые серии, чтобы соотнести новый материал со старым. Как-никак прошло полтора года.

И каков он — опыт возвращения актера к своей прежней работе?

‎Немного страшно (смеется). Когда мы снимали сцену побега, я переживала это по‑настоящему, для меня это было реальным освобождением, поэтому во время съемок я перебарщивала, отрывалась от реальности. Джонатану, снимавшему этот эпизод, даже пришлось говорить мне: «Окей, Тэнди, давай попробуем еще раз и в этот раз прояви чуть больше сдержанности». И то, что вы видите на своих экранах — результат по меньшей мере пяти дублей. Потому что я была по‑настоящему расстроена и переживала за своего персонажа. Ну и, конечно, между мной и Мейв есть огромная разница: в отличие от меня она держит свои эмоции под контролем. Она очень быстро учится, а чем быстрее ты учишься, тем быстрее перевариваешь информацию и подстраиваешься под ситуацию — и тем сильнее в тебе развит самоконтроль. Это правда. Сама же я цепляюсь за воспоминания и с трудом отпускаю ситуации. Я помню обиды. В этом плане хуже меня не найти. Я, конечно, стараюсь исправиться, но если я вижу несправедливость и знаю, что есть способ исправить ситуацию, то не могу остаться в стороне и заткнуться.

Хочешь сказать, что тебе приходится постоянно балансировать между твоей ролью и активной социальной позицией, которой ты придерживаешься в реальной жизни?

Откровенно говоря, «Мир Дикого Запада» — всего лишь сериал и составляет маленькую часть моей жизни. Безусловно, меня радует, что темы, которые занимают меня в моей социальной работе, пересекаются с моей ролью. Но благотворительная деятельность, участие в движении V-Day («День Ви: миллиард людей против насилия над женщинами». — Esquire) для меня значительно важнее. Это миллионы пожертвований, десятки тысяч людей, которым оказали помощь.

Я постоянно думаю о тех, у кого нет права голоса, нет чистой воды и электричества, о тех, кто не в курсе, кто сейчас королева Великобритании. Мы — не все, с кем нужно считаться в этом мире, мы не должны быть высокомерны и думать, что мы — все, а остальные — ничто. Понимаешь, о чем я?

Поэтому говорить о том, что «Мир Дикого Запада» очень важен и оказывает сильное влияние на этот мир, с моей стороны было бы полным вздором. Я благодарна за работу в этом проекте, но я не предаю свои убеждения. Я предавала идеалы своего активизма не раз — в чертовых ролях, написанных мужчинами, которые не имеют ни малейшего представления о том, через что приходится проходить современной женщине. И даже в работе над этими героинями я старалась придать им многосторонность, боролась против несправедливости в отношении женщин, которых так легко сделать виноватыми, мол, «она сама напросилась и заслужила.» И прочая чушь в этом духе. И зачастую моя борьба изначально была обречена на провал. Это битва, которая не раз заставляла меня задуматься об отказе от работы.

А расскажи про обнаженные сцены в первом сезоне. Из всех героев сериала их больше всего, по‑моему, у Мейв.

У Долорес их тоже полно.

Верно, но мне интересно, насколько тебе комфортно в этих сценах.

Ну, меня бы не наняли, если бы мне было некомфортно. Мне предлагали дублеров, но я сама отказывалась — они точно сыграли бы по‑другому. Во‑первых, дублеры не всегда актеры, во‑вторых, в прошлом я была танцовщицей и я знаю, как передать сообщение позой или едва различимым движением. Только я знаю, на что способно мое тело. Я смотрела на обнаженные сцены как на танец, и этот танец был моим.

Кроме того, эти сцены были необходимы для развития моего персонажа, с которым обращаются как с куском мяса на животной ферме. Помните сцену, где моя героиня лежит со вскрытым животом и двое молодых людей ведут светские разговоры над ее телом? Простите, но по сути это происходит по сей день в реальном мире! Люди негодуют: «Мир Дикого Запада» очень жестокий сериал. О чём вы, люди? Очнитесь! На черном рынке до сих пор продают человеческие органы. В реальном мире практикуются «туристические поездки» в страны третьего мира, где люди спят с несовершеннолетними детьми и потом возвращаются домой как ни в чем не бывало. И никто никогда не узнает. В настоящем мире мужчины берут в жены женщин, оказавшихся в трудных жизненных обстоятельствах, а потом делают из них рабынь. И это то, о чем нам известно. Так что «Мир Дикого Запада» по сравнению с миром людей — это детский лепет. Сдержанный детский лепет.

А про обнаженные сцены могу сказать еще вот что: честно говоря, мне было менее комфортно носить это чертово бордельное платье — с грудью по шею, с юбкой не без приглашения заглянуть под нее… Фу! Еще более неприятно мне было то, что некоторые мужчины в нашей команде подходили ко мне с комплиментами и задерживали свой взгляд. «Тебе так хорошо в этом платье», — говорили они, словно я должна быть польщена. На что я отвечала: «Я выгляжу круто, потому что у меня сиськи по сюда (показывает на шею. — Esquire), где на них просто невозможно не смотреть. Для тебя я сейчас желанная доступная женщина!» Зачастую это вызывало у меня тошноту и глубокое чувство стыда.

Не хочу, чтобы вам показалось, будто я говорю, что я одна такая правильная и талантливая, а все остальные дерьмо. Но мы правда живем в эпоху, когда порнография стала мейнстримом. Может быть, это не так плохо — уж лучше мы будем видеть проблему, чем она будет продолжать существовать, но тайно. Для меня мои обнаженные сцены — это шанс напомнить зрителю о боли и агонии, в которой пребывает женщина, когда ее насилуют. О том, что всё это имеет высокую цену.

Ты знаешь, что насилие в Конго — это инструмент войны, как оружие? Женщин насилуют, а их мужья и дети смотрят и ничего не могут сделать. Однажды я была в госпитале Дениса Муквеге (конголезский врач-гинеколог, основатель госпиталя Панзи, который принимает женщин — жертв группового изнасилования. — Esquire) и встретила там замечательную пятилетнюю девочку. Ей очень понравилась моя сережка, и я ее подарила. Потом я узнала, что эта девочка лечится в Панзи с двухлетнего возраста. Ее вместе с сестрой-близняшкой изнасиловала банда. Сестра умерла на ее глазах, а она выжила. И у нее теперь моя сережка… И это только одна история. Но никто об этом не пишет. Кто захочет о таком читать?

Второй сезон «Мира Дикого Запада» доступен на Amediateka.