Сколько лет тебе было, когда ты начал заниматься синхронным плаванием?

Семь. Когда я в первый раз пришел в бассейн, я даже плавать не умел, у меня не было ни особых данных, ни гибкости. То есть я пришел ребенком, который в принципе еще ничего не умеет.

Это не самый очевидный вид спорта для мальчика. Почему ты выбрал его?

Дочь подруги моей мамы занималась синхронным плаванием, и они много говорили, какой это интересный и гармоничный вид спорта. Мамина подруга рассказала, что в секцию в Санкт-Петербурге набирают и мальчиков — с прицелом, что потом появятся смешанные пары. Когда я пришел, в бассейне уже занимались ребята, хотя их было и немного. Постепенно набор прекратился — меня, наверное, взяли одним из последних.

Тебя звали в другие виды спорта. Что удерживало от перехода?

Да, меня звали в водное поло, потому что я высоко выпрыгиваю из воды — а это важно. Звали в хореографические коллективы. Некоторые преподаватели-хореографы из добрых побуждений даже советовали мне перейти куда-то, потому что вроде как перспектив в синхронном плавании нет, а данные есть. Но я всегда верил, что добьюсь своего. У меня есть убеждение, что человек, который любит свое дело и полностью ему отдается, обязательно придет к успеху. Я верил, что рано или поздно в программу официальных соревнований введут смешанные дуэты, потому что это действительно интересная дисциплина.

Но трудности же были. Не хотелось взять и все бросить?

Я считаю, что нельзя бросать начатое дело, нужно все доводить до конца — и это не только спорта касается. К тому же, я всегда ощущал поддержку — когда было очень тяжело, близкие помогали.

Правила жизни футболистов
Далее Правила жизни футболистов
Самые яркие и запоминающиеся моменты Олимпиады в Пхенчхане
Далее Самые яркие и запоминающиеся моменты Олимпиады в Пхенчхане

Когда начались трудности?

В детстве, когда дети не видят еще различий «мальчик — девочка», я был душой компании, все было замечательно. Не было такого, чтобы судьи засуживали, — наоборот, они хорошо ко мне относились. А лет в 12 девочки стали рассматривать меня как конкурента. Появилась ревность. Когда мне исполнилось 14−15, меня перевели в так называемую группу здоровья, и вот там было уже совсем другое отношение. Там никто не нацелен на профессиональный спорт, туда отдают спортсменов, которые уже ни на что не претендуют, а просто ходят заниматься для здоровья.

От тебя пытались избавиться?

Ну да. У нас же система такая: нужно, чтобы спортсмен выполнял разряд, занимал высокие места. За это тренеру платят зарплату. Я находился вне системы. Понятно, что тренер должен быть по‑настоящему расположен, чтобы тратить время и тренировать мальчика. Такого не случилось, поэтому меня отправили в группу здоровья, где я занимался по часу-полтора, а это очень мало.

А расскажи о своем первом тренере, пожалуйста.

Ее зовут Мария Дмитриевна Захарова. Она занималась со мной первые полтора года. Жаль, что так мало, потому что она действительно в меня поверила, хотя я ничего не умел, когда пришел. Родители мне тогда сказали: решай, хочешь ты заниматься или нет. Я сказал, что хочу, стал активно делать дома дополнительные упражнения. И осенью, когда я после каникул пришел на занятия, тренер меня не узнала, потому что я уже сидел на всех шпагатах, все научился делать — и силовые упражнения, отжимания, подтягивания. Соответственно, у меня стало больше получаться на воде. Мария Дмитриевна увидела, что у меня есть характер, целеустремленность, и стала меня поддерживать.

А когда ты познакомился с Татьяной Николаевной Покровской?

Когда мне было лет 14−15 лет, мне позвонила журналистка с НТВ, Наталья Пичугина. Она сказала, что у нее есть такая идея — нас познакомить, и что она уже договорились с Покровской. Я был удивлен. Это было летом, я поехал в Москву. Татьяна Николаевна вообще ничего не знала обо мне, потому что работала в сборной, а там только девочки.

Что сказала Татьяна Покровская, когда тебя увидела?

Она посмотрела на меня, мы пообщались… Помню, она очень хвалила. Говорила: молодец, ты нам нужен. Я провел два сбора, а потом вернулся в Питер и продолжил тренироваться. Кстати, после той поездки меня из спортшколы, где я занимался, отчислили. Причина была такая: в том возрасте я уже должен был иметь разряд кандидата в мастера спорта, а я его выполнить не мог, потому что КМС мне могли дать только через Москву, а Москва была против. То есть такой замкнутый круг. Это стало поводом для моего отчисления.

Какое у тебя сейчас звание?

Я заслуженный мастер спорта. Присвоили после победы на чемпионате мира 2015 года.

А когда ты стал тренировать смешанный дуэт, то есть микст?

В 18 лет, когда я приехал в Москву, поступил в РГУФК и стал заниматься у Марии Николаевны Максимовой. Уже в первый наш год, 2013-й, я стал делать дуэт с одной из ее девочек, Аней Петрищевой. Это был мой первый опыт. В конце 2014-го микст ввели в программу чемпионата мира, и в 2015 году я вошел в сборную вместе с Дариной Валитовой, которая стала моей первой партнершей на официальных международных соревнованиях.

А в России помимо тебя есть мальчики, которые занимаются синхронным плаванием?

Думаю, они появились после чемпионата мира в Казани, в 2015 году, но не сразу. Я, кстати, столкнулся с тем, что многие тренеры говорят: а мы не знаем, как тренировать мальчиков, как с ними работать, нам легче по старинке, с девочками. В основном за мальчиков сейчас берутся молодые тренеры. Я думаю, что если бы набор шел более активный, то в синхронном плавании появилось бы больше мальчиков. Их просто пока не так активно набирают, потому что для широкой общественности этот вид спорта до сих пор кажется неочевидным, в какой-то мере неправильным.

Помнишь тот день, когда стало известно, что микст-дуэт будет представлен на чемпионате мира в Казани? Что ты почувствовал тогда?

В этот день я тренировался в «Олимпийском» и новость узнал от журналистов, которые стали мне звонить за комментариями. Я долго ждал дня, когда будет принято это решение, поэтому был одновременно и шокирован, и рад! Но также я стал прикидывать свои возможности. Я уже знал, что на чемпионате будет выступать американец Билл Мэй, который много лет лоббировал микст-дуэты на международном уровне. Я спрашивал себя, как отнесется к новости главный тренер сборной России, захочет ли она сразу выставлять дуэт.

Что сказала Татьяна Николаевна?

«Сомнения и стереотипы — то, что и так сопровождает тебя на всем пути, тем более, когда вы делаете что-то впервые, меняете систему». Пока мы не начали работать, Татьяна Николаевна тоже сомневалась. А потом, через какое-то время, когда дуэт с Валитовой начал успешно складываться, она стала давать нам задания. Мы с какой-то периодичностью показывали ей программу, потом были прогоны, показы. Увидев наши тренировки, Татьяна Николаевна сказала, что мы будем бороться за первое место. А потом мы узнали, что в Казани будет выступать француженка Вирджиния Дидье — она вернулась, чтобы принять участие в микст-дуэте. А в синхронном плавании — как и везде — очень важно имя. Это субъективный вид спорта, и, к сожалению, если появляются перспективные спортсмены, они не сразу попадают на вершину. Нужно пройти определенный путь. Конечно, волнение было у всех.

Ты часто думаешь, что, выиграв два золота чемпионата мира, два золота чемпионата Европы, все всем доказал?

Нет, такая мысль ни разу не возникала. Просто я испытал огромное облегчение, когда доказал себе и всем остальным, что не зря все это делал, что смог что-то изменить. Общество так устроено, что тебя часто оценивают по регалиям, загоняют в рамки. У меня такой груз с плеч свалился. Сейчас моя главная цель — добиться олимпийского признания нашей дисциплины.

Как думаешь, когда это может произойти?

Ну, я очень надеялся, что микс-дуэты введут в программу Игр 2020 года в Токио дуэты введут, но, насколько я знаю, сейчас это уже невозможно. Поэтому теперь я надеюсь на 2024 год.

Расскажи про свою подготовку — о беспощадных тренировках синхронистов ходят легенды. Сколько ты тренируешься?

Мы с моей партнершей Майей Гурбанбердиевой занимаемся отдельно от группы. Тренировка строится таким образом: днем у нас зал, потом часа полтора растяжка, затем сухая тренировка — мы отрабатываем нашу программу в зале. Потом на 4−5 часов — вода. Еще есть силовая подготовка в тренажерном зале, но там у нас тренировки разные. Например, Майя делает упражнения для общей подготовки, бег, аэробные, а у меня в это время идет подкачка для набора мышечной массы.

Раньше ты выступал с Дариной Валитовой, потом с Михаэлой Каланча, а сейчас вот с Майей Гурбанбердиевой. Расскажи, почему так?

Я надеюсь, что с Майей у нас сложится долгосрочное сотрудничество. Так получилось, что Дарина стала инициатором выхода из нашего дуэта, поскольку не могла совмещать это с группой, а она хотела побороться за попадание на Олимпиаду в Рио и должна была сконцентрироваться на группе. Но в итоге она и в Рио не поехала, и из дуэта вышла. Со мной в паре оказалась Михаэла, с которой мы прошли чемпионат Европы и чемпионат мира.

Для дуэта сложно подобрать партнеров, которые бы идеально подходили друг другу. Очень много разных критериев. В фигурном катании, например, еще с детства становятся в пары, притираются друг к другу. В нашем случае очень тяжело угадать, как получится. С Майей мы занимаемся около полугода, и я надеюсь, что у нас впереди большие победы — с ней очень комфортно работать. У нас действительно есть какая-то химия, отношения очень доверительные, дружеские. Очень важно, чтобы ты был интересен человеку, с которым работаешь. И чтобы он был интересен тебе.

Расскажи, как вы придумываете программы? Например, фигуристам их ставят и тренер, и хореограф.

Постановка программы — это совместный творческий процесс тренера и спортсменов. Наш тренер Гана Максимова — замечательный постановщик, очень творческий и креативный человек. Чаще всего идеи исходят от нее, и если нам все нравится, мы начинаем ставить программы. Это уже совместный процесс, мы ищем движения. Часто мы начинаем тренировки с импровизации под музыку. Тренер все это снимает на видео, потом отбирает какие-то интересные элементы, которые мы пытаемся показать. Затем окончательно определяемся с музыкой, с образом — и так постепенно выстраивается программа.

Твоя спортивная история — история первопроходца. Насколько важно было для тебя прислушиваться к мнению большинства?

Надо в первую очередь слушать себя и идти тем путем, который тебе подсказывает твое сердце, а не мнение окружающих — потому что сколько людей, столько и мнений, ты никогда не услышишь то, что нужно именно тебе. Необходимо просто уметь отделять чужие слова и свои чувства. Если бы я спрашивал мнение других, я бы не был сейчас на своем месте. А я на своем месте.

Когда ты закончишь карьеру, ты, конечно, будешь тренировать?

Да.

Мальчишек?

И мальчишек, и девчонок. Я довольно рано понял, что хочу стать тренером, поэтому решил поступать в московский РГУФК — только там преподают синхронное плавание. Правда, на курс к Марии Николаевне Максимовой я в итоге не попал — она в тот год не набирала студентов. Но я стал тренироваться у нее, почерпнул для себя много нового.

У тебя есть какая-то мечта — не столько спортивная — которую ты хотел бы осуществить?

У меня много желаний, но они в большей степени связаны со спортом и с учебой. Я очень хочу заниматься спортивной наукой. Я ей уже занимаюсь, но по мере возможностей — вот, в прошлом году выступал на научной конференции в институте. Кстати, я никогда не пользовался тем, что я спортсмен в сборной, всегда приходил на экзамены и все сдавал.

А чем именно ты занимаешься?

Теорией и методикой спорта, подготовкой спортсменов. Сейчас меня, конечно, интересует тема микст-дуэтов, изучаю психологические аспекты. У нас же спорт охватывает и психологию, и педагогику, и теорию и методику.

Давай поговорим про будущее мужского синхронного плавания — оно какое?

Смешанные дуэты станут обычным делом, как парное катание у фигуристов сейчас. И настолько же популярными, я уверен. Думаю, будет больше дисциплин с участием мужчин, появятся смешанные группы, возможно, акробатическая мужская группа — ввели же женскую. Ну, и мужское соло.

Что нужно делать, чтобы популяризировать синхронное плавание? Чтобы о нем вспоминали не только тогда, когда идут Олимпийские Игры или чемпионат мира.

Нужно больше трансляций, больше сжетов по телевизору, больше говорить о нем. Кроме того, большую роль играют шоу — как и в фигурном катании. Чем будет больше водных шоу — тем больше людей будут приходить на соревнования. Ведь синхронное плавание — это не просто спорт, это искусство. Кстати, нашу дисциплину очень тяжело комментировать. Очень помог в плане популяризации смешанных дуэтов Дмитрий Губерниев, который очень хорошо о нас отзывался.

Многие зрители не понимают, как ставятся оценки в синхронном плавании. Очень хотелось бы объяснить, что это ювелирная работа, это высота, это положение тела над поверхностью воды — по колено сделать легче, чем до середины бедра. Выпрыгивание из воды тоже — можно по пупок, а можно по попу. Это разный уровень. Еще у нас в российской школе очень важна натянутость ног. Тренеры смотрят, как ты тянешь носочек. За рубежом на это не особо обращают внимание, там больше смотрят на атлетизм.

Саша, что нужно, чтобы стать чемпионом? Таким, как ты?

В первую очередь — желание самого спортсмена, его готовность работать. Еще важны любовь к тому, чем ты занимаешься, и верность себе, желание продолжать и умение вставать после неудач, потому что это спорт. Играют роль физические данные. Но любовь и желание — это прежде всего.