Кого мы потеряли в 2016 году — Эдвард Олби
Далее Кого мы потеряли в 2016 году — Эдвард Олби
Кого мы потеряли в 2016 году - Пол Кантнер
Далее Кого мы потеряли в 2016 году — Пол Кантнер

Вечером в четверг девятого октября премьер-министр Греции Антонис Самарас наверняка пришел домой в хорошем настроении. Схватил жену за плечи, поцеловал и тут же отставил в сторону. Взял из домашнего бара самую дорогую бутылку, небрежно накидал толстые кубики льда в стакан и от души залил их виски. Вечером в четверг девятого октября самый влиятельный левый греческий политик Алексис Ципрас наверняка не пришел домой. Остался в Экзархии — афинском районе богемы, панков и анархистов — с тысячами плачущих людей. Девятого октября мир узнал о смерти известнейшего в Греции уличного бунтаря, лучшем друге афинских профсоюзов и левых активистов, кровном враге греческих полицейских и всего кабинета министров. Самого красивого, одержимого и отчаянного анархиста со времен Петра Алексеевича Кропоткина — бездомного пса по кличке Луканикос (Сосиска).

Родившись в переулках Экзархии где-то между вечно горящими мусорными баками и подворотнями с афинскими джанки, встречающими рассвет в смертельном полуприсяде, Сосиска сразу понял, что щенячьего восторга в его жизни не будет. Его воспитали студенты местного Политеха, использующие институт исключительно как убежище во время сражений с полицейскими — по закону они не имеют права находиться на территории высших учебных заведений. А значит, Сосиска с детства усвоил, кто тут плохой парень, а кто хороший. Возмужав в общенациональных стачках, миллионных митингах, кровопролитных войнах за социальную справедливость и против евроинтеграции, Сосиска распробовал вкус слезоточивого газа: на облетевших мир кадрах видно, что пес всегда единственный боец, кто никак не реагирует ни на резиновые пули, ни на газ, ни на коктейли Молотова, ни на булыжники — он просто идет вперед и кусает копа.

Первый взрослый бунт Сосиски давно вписан в историю. Декабрь 2008-го. Самые крупные за последние сорок лет волнения в Афинах, спровоцированные полицейским, убившим 15-летнего анархиста Александроса Григоропулоса. Трехмиллионный город был похож тогда на громадного бешеного пса, сорвавшегося с цепи. Он был готов на все, только бы отомстить за мальчишку. Сосиска вышел мстить вместе с народом.

Шесть следующих лет пес проживет знаменитостью. Чем ниже падал ВВП Греции (на четверть к 2010-му), тем выше поднимался хвост Сосиски на бесконечных демонстрациях. Чем глубже страна погружала себя в полнейшую экономическую яму (безработица — 27% к 2012-му), тем громче был слышен его лай на пылающей площади Синтагма. Чем больше претензий греки предъявляли еврозоне, тем восторженнее еврозона рассказывала о новом уличном супергерое: Сосиска даже побывал в списке ста личностей года по версии журнала Time.

И это понятно. Сосиска был идеальным оппозиционером. Он не говорил глупостей на пресс-конференциях. Не заигрывал с властью. Не уезжал чуть что из страны. Не ссорился с единомышленниками. Не пел песен со сцены на митингах. Не подставлял людей. Не давал поводов журналистам снимать про себя компроматы. Не ходил на выборы. Не агитировал. Не участвовал в секс-скандалах. Не создавал имитирующих политическую жизнь органов псевдовласти. Не переходил из партии в партию, лишь бы удержать свой статус. Не воровал деньги. И не врал.

Он просто действовал. Шел вперед. И кусал очередного копа из оцепления. Есть в этом что-то очень-очень человеческое.

Говорят, в последние годы за Сосиской присматривал какой-то добрый пенсионер. Но у Сосиски не было хозяина. Его хозяином был каждый демонстрант с арматурой и в противогазе. Говорят, перед смертью блохастый сменил анархистский сквот на жилище побуржуазнее. Но у Сосиски не было дома. Его домом был самый живой и интересный город Европы. Говорят, что уставшее от постоянной войны сердце пса остановилось, когда тот тихо и мирно спал на мягком диване. Но у Сосиски не было резинового мячика, сладкой косточки, долгих прогулок по лесу и дурманящего запаха испуганной кошки на дереве. Ему нравились другие запахи: тестостерона и движухи. В Афинах они разлиты в воздухе.

Сосиска нюхал то, что любил больше всего на свете. Значит, он прожил очень счастливые десять, а может и все двенадцать лет. Песчаная дворняга с подгоревшей шерстью наверняка счастлива и теперь. Потому что коктейли Молотова и дальше будут попадать в цель. А псы — в рай.