В детстве Хэмилтон играл в «Формулу-1» на приставке и всегда выбирал Кими Райкконена, ведь он выступал за английскую команду McLaren. Сегодня Льюис обходит реального гонщика Кими на трассах всего мира и открывает магнумы шампанского на подиумах Венгрии, Германии, родной Великобритании, Франции, Монако, Испании, Азербайджана, Бахрейна, Австралии и далее по списку главных Гран-при. Один развод подарил миру историю о мечте: родители Хэмилтона расстались, когда ему было два года. Выходные Льюис проводил у отца. По его собственному признанию, папа не очень понимал, что делать с ребенком. «Мамы обычно лучше справляются с детьми этого возраста, — смеется он. — Как-то раз мы с папой были в магазине, и там продавали игрушечные радиоуправляемые машинки. Мне дали одну поводить, потом он подарил мне такую на Рождество. Наверное, с этого все и началось…

Хэмилтон перед зимними тестами в Бахрейне, 28 февраля 2014 Steve Etherington / Getty Images
Хэмилтон перед зимними тестами в Бахрейне, 28 февраля 2014

В четыре года я впервые сел за руль. У нас был сосед, который сам собирал модели машин, они были как настоящие, и он дал мне порулить. Если бы я врезался, это стоило бы приличных денег, но почему-то вождение далось мне так легко, что отец не мог поверить своим глазам». Энтони Хэмилтон купил Льюису похожую модель, и в четыре года мальчик гонял на трассах с детьми 10−12 лет, подставив под ноги пару ящиков, чтобы дотягиваться до руля. В семь лет он пересел на гоночный карт, а в восемь принял участие в своих первых официальных гонках. «Мы с отцом производили очень странное впечатление. Мы никогда не были богатой семьей, карт возили в багажнике грузовика… Оглядываясь назад, я понимаю, как непрофессионально мы выглядели».

Победа на Гран-при США, Остин, 25 октября 2015 Reuters
Победа на Гран-при США, Остин, 25 октября 2015

Но не только это выделяло Хэмилтонов из толпы. В мире гонок они были белыми, вернее, черными воронами, ловили на себе косые взгляды, выслушивали десятки расистских комментариев в свой адрес, их все время преследовало ощущение, что им не рады. «Когда кто-то тебя толкает, твоя первая и естественная реакция — толкнуть в ответ, — смеется Хэмилтон. — Но мой отец всегда говорил: «Докажи, на что способен, но на трассе». Я не хотел бы пройти другой путь, все пережитое закалило мой характер и сблизило нас с отцом». Нежеланный гость в прошлом, теперь Хэмилтон сидит рядом с Анной Винтур на Уимблдоне и получает личные приглашения на день рождения Нельсона Манделы. «Я был так горд! А потом пришел, увидел Уилла Смита и потерял голову! Я так хотел с ним познакомиться, пробирался сквозь толпу, отдавил кому-то ногу, обернулся, чтобы извиниться, а это оказался Билл Клинтон!» Льюис до сих пор не верит в то, что кому-то хочется познакомиться с ним так же сильно, как ему — со Смитом.

После победы на Гран-при Мексики, Мехико, 29 октября 2017 Getty Images
После победы на Гран-при Мексики, Мехико, 29 октября 2017

Но именно так и произошла его встреча с Томми Хилфигером. Дизайнер увидел Льюиса в нью- йоркской Plaza Athenee и подошел. Хилфигер рос рядом с гоночной трассой, Хэмилтон обожает моду. Из этого союза родилось сначала простое рекламное партнерство, которое очень быстро переросло в полноценную коллаборацию, и вот уже в этом месяце Льюис представит свою первую модную коллекцию Tommy x Lewis, созданную им для марки Tommy Hilfiger. «Чтобы стать победителем, нужны всего две вещи: видение и драйв. Звучит банально, я знаю, но надо верить в мечты. Видение и драйв нужны именно для этого: ты должен поставить себе цель, увидеть ее и идти к ней, несмотря ни на что. Нет другого пути, кроме как верить в себя. У тебя всего одна жизнь, и только от тебя зависит, насколько полно ты ее проживешь».

Reuters

Своим главным качеством Хэмилтон считает верность. Он уже 20 лет выступает за команду Mercedes-Benz, у него даже есть татуировка со словом Loyalty («верность». — Esquire), и это слово стало одним из главных принтов в его коллекции. Верным Льюис остается и себе. Несмотря на все рекорды и титулы он «все тот же пацан, который, завидев Уилла Смита, побежит к нему с криками: «Йоу, это же Уилл Смит!» «После 20 лет в профессиональном спорте я сажусь в болид, и мне приходится ущипнуть себя, чтобы поверить, что это не сон. Каждый раз мне становится грустно. Я так люблю гонки, но сколько мне осталось? Лет пять-шесть? Я уже прошел большую часть своей профессиональной карьеры, и когда придет время, я очень быстро уйду, и… б***ь, я просто не хочу, чтобы это заканчивалось». ¦