JULIO CESAR AGUILAR / AFP / East News

19 января 2017 года, менее чем за сутки до инаугурации Дональда Трампа, на Лонг-Айленде приземлился самолет с ценным грузом — на борту был Хоакин «Эль Чапо» Гусман, глава картеля Синалоа. Он дважды бежал из мексиканской тюрьмы, но его снова схватили и экстрадировали в Соединенные Штаты, где ему предстояло ответить перед судом по семнадцати пунктам обвинения, включая торговлю кокаином, героином, марихуаной и метамфетамином. Если прибыль от операций, как утверждают обвинители, действительно составила $14 миллиардов, он станет самым крупным наркоторговцем, которого Управление по борьбе с наркотиками сумело представить американскому суду.

Тем временем в родном для Гусмана штате Синалоа на северо-западе Мексики соперничающие группировки боролись за контроль над его империей. Отряды сикарио, или наемных убийц, устраивали перестрелки в пригородах Кульякана, столицы Синалоа.

Группа местных репортеров во главе с сотрудниками еженедельного новостного журнала Ríodoce под пулями освещала кровопролитие.

Маститые журналисты Хавьер Вальдес и Исмаэль Боркес основали Ríodoce в 2003 году. Своим названием журнал обязан местной географии: по территории Синалоа протекает одиннадцать рек, а «Двенадцатой рекой» должен был стать поток информации. Дух журнала определил Вальдес, который писал о незримых участниках картельных войн: о музыкантах духовых оркестров, исполняющих баллады мужчинам в сапогах из крокодиловой кожи и женщинам с бриллиантами на ногтях, о бегающих по проселочным дорогам детях, мечтающих стать наемными убийцами, о матерях, оплакивающих убитых сыновей.

После ареста Эль Чапо пресса Синалоа в основном сообщала лишь скупые факты о каждой кровавой разборке: сколько людей погибло в перестрелке, сколько было сделано выстрелов и кого арестовали. Но в Ríodoce старались объяснить саму суть борьбы за власть, приведшей к расколу картеля: одну группировку возглавили два сына Эль Чапо (их еще называли «чапитос»), а другую — тюремный надзиратель Дамасо Лопес, который помог Гусману организовать первый побег в 2001 году и впоследствии стал его правой рукой.

В феврале, в разгар борьбы, в редакцию Ríodoce анонимно позвонил человек и заявил, что у него есть важная информация для Вальдеса. Отвечать на такой звонок в Синалоа, где помимо Эль Чапо орудовали десятки других наркоторговцев, было рискованно. Но привыкший к риску Вальдес согласился на встречу.

Главреда «Медузы» отстранили за домогательства, а потом простили: мнения журналистов
Далее Главреда «Медузы» отстранили за домогательства, а потом простили: мнения журналистов
Лучшая форма лести: 13 культовых обложек, переснятых в наши дни
Далее Лучшая форма лести: 13 культовых обложек, переснятых в наши дни

Она состоялась в машине, припаркованной неподалеку от редакции. Мужчина, подручный Лопеса, передал ему телефон. На другом конце провода оказался сам наркобарон. Он сказал Вальдесу, что не предавал Эль Чапо, которого он «любит и обожает». Но Лопес раскритиковал его сыновей: «Они одурманены властью».

Наркоторговцы связываются с журналистами по множеству причин: чтобы похвастаться, сознаться в своих грехах или раскрыть секреты внутренней кухни соперничающей группировки. Но Вальдес оказался перед непростым выбором: он и раньше рассказывал о происходящем в наркомире Синалоа, но обычно его источниками становились рядовые члены картелей, и он скрывал их имена, публикуя сведения анонимно. Напечатать интервью одного из главарей, указав его имя, означало поднять ставки и, возможно, втянуть Ríodoce в войну. В конце концов Вальдес решил, что информация может быть интересна широкой общественности и отправил материал в печать.

Прежде чем номер увидел свет, ему снова позвонили. На этот раз с ним связался представитель сыновей Эль Чапо. Вальдес назначил встречу в своем любимом кабаке «Эль Гуаябо» неподалеку от редакции Ríodoce. На встрече посланник сыновей «Коротышки» сказал, что интервью с Лопесом, которого его боссы считали мятежником, публиковать нельзя. Вальдес ответил, что уже слишком поздно: тысячи экземпляров журнала были уже готовы к отправке в газетные ларьки.

На следующее утро, когда фургоны повезли журналы на точки продаж, подручные сыновей Эль Чапо последовали за ними, скупая все экземпляры. Несколько экземпляров все же попали в руки рядовым читателям; кроме того, материал также был опубликован на сайте Ríodoce.

Вальдесу угрожали и раньше, но теперь риски были выше. Он обратился в Комитет по защите журналистов, некоммерческую организацию, которая содействует свободе прессы по всему миру, и обсудил возможный переезд вместе с семьей. В итоге Вальдес отказался от этой идеи — тем более что шли недели, и угроза, казалось, рассеивалась. На видео со своего пятидесятого дня рождения в апреле Вальдес весело играет на ударных вместе с группой. На его футболке написано: «Жизнь начинается в пятьдесят».

Утром 15 мая Вальдес и Боркес встретились в редакции Ríodoce. Они обсудили идеи для материалов, показатели продаж и пенсионные программы. После этого Вальдес пошел в магазин за курицей к обеду, а Боркес отправился в банк. Вернувшись, Боркес увидел толпу людей, окруживших чье-то тело. Сначала он подумал, что кто-то попал под машину. Затем, как он сказал мне: «Я увидел шляпу и ботинки и подумал: «Вот дерьмо… это Хавьер»». Около полудня возле редакции «Двенадцатой реки» в Вальдеса выпустили двенадцать пуль.

Я познакомился с Вальдесом в 2008 году, когда жестокость мексиканских картелей достигла катастрофического уровня. Особенно свирепые бои шли в Кульякане, где люди Эль Чапо устраивали отчаянные перестрелки, сражаясь с подручными Артуро «Бороды» Бельтрана Лейвы. Прежде чем я прилетел туда из Мехико, где жил с 2001 года, коллега посоветовал мне обратиться к Вальдесу, который как никто другой разбирался в ситуации в Синалоа.

В назначенный день я пришел в «Эль Гуаябо», Вальдес сидел за столиком в дальней части зала, перед ним стояла бутылка виски. Мы до поздней ночи говорили обо всем — от разборок наркоторговцев и мексиканской социальной политики до моей родной Британии. Он был воодушевлен и улыбался так широко, что все его лицо было сплошной улыбкой. По пути ко мне в гостиницу мы спьяну подпевали Эми Уайнхаус.

Мексика — одна из самых опасных стран для журналистов за пределами горячих точек — Сирии, Афганистана, Ирака и других. С 2000 года здесь были убиты более сотни репортеров, десятки пропали без вести. Трагическая смерть одних заставляет остальных молчать и заниматься самоцензурой. Это привело к тому, что некоторые регионы Мексики — например, штат Тамаулипас, который граничит с юго-восточным уголком Техаса, — стали «новостными черными дырами».

Жестокость в отношении прессы — один из аспектов более масштабного национального кризиса. Может, официально Мексика и не находится в состоянии войны, но многие годы в ней бушует вооруженный конфликт, развязанный картелями, которые борются за контроль над путями наркотрафика в США. Проводимая правительством «стратегия наркобаронов», направленная против глав картелей вроде Эль Чапо, только подстегнула насилие, поскольку за наживу дерутся мелкие сошки. Тем временем полиция и военные бесконтрольно убивают тысячи людей, которых они называют преступниками. В 2017 году количество убийств достигло двадцати девяти тысяч, и этот год стал самым кровавым в истории страны после перехода на современную систему учета преступлений. Система правосудия не справляется: по данным исследований, почти 80 процентов убийств остаются нераскрытыми.

В 2010 году была учреждена государственная должность специального прокурора по преступлениям против свободы слова (FEADLE), а два года спустя была запущена программа защиты — обеспокоенные собственной безопасностью журналисты могли получить бронежилеты и тревожные кнопки. Ни одна из этих мер не остановила убийства: в течение последних полутора лет в Мексике каждый месяц погибает один журналист.

По словам Альберта Хутсена, который представляет Мексику в Комитете по защите журналистов, отсутствие прогресса в расследовании их гибели отчасти объясняется коррупцией на государственном уровне. «В некоторых случаях предельно очевидно, что представители власти препятствуют расследованию. — сказал он мне. — Очень большой процент убийств так и остается нераскрытым, а виновные не привлекаются к ответственности. И мы понятия не имеем, кто осуществляет нападения… Члены ОПГ? Политики? Армия? Кто-то еще?»

Подавляющее большинство убитых репортеров работали в локальных изданиях в штатах, где власть сосредоточена в руках картелей. Но гибель Вальдеса, который был известен всей стране, привлекла внимание мирового сообщества. Убийство осудили посольство США в Мексике, ООН и Европейский Союз. В Мексике начались демонстрации, люди стали приносить свечи к министерству внутренних дел и организовали там бессрочный пикет. Президент Энрике Пенья Ньето выступил с обращением из президентского дворца: «Как гражданин, я разделяю чувства журналистов и общественности и жажду правосудия, — сказал он. — Как президент республики, я обещаю, что мы будем действовать жестко и решительно, чтобы найти и наказать преступников». Затем он объявил минуту молчания. Некоторые присутствовавшие журналисты принялись кричать. Они не хотели молчания, они хотели правосудия.

В своей восьмой и последней книге «Наркожурналистика», опубликованной в 2016 году, Вальдес написал: «Фотографов, редакторов и журналистов похищают и убивают не только наркоторговцы. Этим также занимаются политики, полицейские, агенты, состоящие в сговоре с организованной преступностью, прокуроры, правительственные чиновники и армейские функционеры. Большая ошибка — жить в Мексике и работать журналистом».

Демонстрация в Мехико Miguel Tovar / Getty Images
Демонстрация в Мехико

В 1990-е, когда Вальдес начинал свою карьеру, убийств по заказу картелей было гораздо меньше, чем сегодня. Мексика была однопартийным государством, и власти по большей части закрывали глаза на деятельность полиции, сотрудничавшей с наркоторговцами и одновременно пытавшейся их контролировать. В 2000 году, когда президентом стал оппозиционер, в стране установилась многопартийная демократия. Коррупция не зачахла — она расцвела. Правоохранительные органы, вступая в различные коалиции, сходились в межведомственных конфликтах, в то время как наркобароны набирали армии сикарио в борьбе за власть.

В таких условиях группа независимых журналистов, куда входили Вальдес и Боркес, с усиленным рвением взялась за освещение жестоких расправ и злоупотреблений властью. Вместе двое журналистов основали Ríodoce, чтобы публиковать в Синалоа те новости, которые прежде замалчивались.

Они были прекрасными партнерами. Прежде чем заняться журналистикой, Боркес работал в порту, где был неуемным лидером профсоюза. Вальдес родился в 1967 году в рабочем районе Кульякана. В детстве, сопровождая своего отца-почтальона, он завороженно смотрел на всевозможных колоритных типов, о которых впоследствии стал писать. В университете он изучал социологию, косил под хиппи — длинные волосы, тканые рубашки, ракушечные бусы — и был левым активистом. В восемнадцать лет он выставил свою кандидатуру на выборы в Конгресс от маленькой революционной партии (хотя и не проходил по возрастному цензу), его кампания проходила под лозунгом «Cholos sí, chotas no», или «Да — землякам, нет — полиции». Он начал писать в университете, вдохновленный культурой района, в котором вырос, и с тех пор писать не переставал. «Само собой, мы сошлись, — сказал мне Боркес. — У нас были схожие взгляды».

Боркес предпочитал расследования и новости, а Вальдес уделял больше внимания героям и склонялся к репортажной журналистике, не лишенной литературного шарма. Изначально они решили освещать политику и социальные проблемы. Однако быстро стало очевидно, что главная проблема Мексики — организованная преступность, а на глазах сотрудников Ríodoce происходит возвышение самого грозного картеля страны.

История наркоторговли в регионе восходит к концу девятнадцатого века, когда китайские иммигранты начали сажать в горах синалоанского городка Сьерра-Мадре опиумный мак. Когда в 1914 году в США был принят закон Харрисона о налогах на наркотические средства, который должен был взять под контроль торговлю опиумом, появился тысячекилометровый путь транспортировки наркотиков из Синалоа в США. В последующие сто лет по нему стали возить любые меняющие сознание субстанции, которых требовал американский рынок.

Всякий раз, когда на первой полосе Ríodoce публиковались статьи, изобличающие наркобаронов Синалоа, номера журнала стремительно раскупались. «По-журналистски мы понимали, что эта проблема очень важна, — сказал Боркес. — Но буду честен… эту гребаную тему было легко продать».

В своей популярной еженедельной колонке Malayerba — «Плохая трава» на сленге, — Вальдес рассказывал о людях на периферии наркомира Синалоа. Статья Soy Narca была посвящена взлету и падению официантки, которая стала торговать кокаином. Вальдес описал одну из ее сделок с клиентом: «Я наркоторговка», — хвастливо сказала она. Она отвела клиента на парковку и открыла багажник: там по размеру были разложены пакеты белого порошка — килограммовые, полукилограммовые, большие пачки и маленькие дозы для личного потребления". Но потом она не заплатила картелю «налог», и ее похитили и в том же багажнике отвезли на смерть. «Soy narca, Soy narca», — раздавалось из багажника", — писал Вальдес.

В 2009 году он опубликовал первую полноценную книгу «Мисс наркоторговка», в которой описал жизнь женщин, связанных с картелем: подружек-красоток, женщин-наркокурьеров, отмывальщиц денег. «Через поры Сьерра-Мадре просачивается кровь, — писал Вальдес. — Здесь помнят о сожженных деревнях, бегущих в ужасе семьях, ограбленных, искалеченных и убитых мужчинах и изнасилованных женщинах любых возрастов».

За несколько часов до того, как «Мисс наркоторговка» ушла в типографию, неизвестный подбросил в редакцию Ríodoce взрывное устройство. Вальдес написал редакторам книги ироничное письмо по этому поводу: «Привет, мои друзья-редакторы! Возможно, вы не слышали, ведь у вас вечно аврал — вы сидите по горло в текстах, прикованные к своим мониторам, рождая книги… но к нам на первый этаж швырнули осколочную гранату… Я в порядке, мои коллеги тоже, все целы и невредимы, на нас ни трещинки, ни прыщика нет. Я живу, пью, борюсь, пишу и мечтаю».

В Мексике «Мисс наркоторговка» стала бестселлером. В то же время Ríodoce добился международного признания и в 2011 году получил от Колумбийского университета (США) награду за выдающееся освещение событий в Латинской Америке. В издание устремились молодые журналисты, которых привлекала его приверженность свободе прессы и возможность поучиться у его основателей. «У Хавьера был дар, которым обладает не каждый журналист, — говорит репортер Мириам Рамирес, которая присоединилась к команде журнала в 2013 году. — Читая его истории, ты словно становился их частью… Он был примером, образцом для подражания».

С каждым годом война наркоторговцев обострялась, а работа Вальдеса становилась все мрачнее. В опубликованной в 2012 году книге «Похищенные» он в жутких подробностях описывал судьбы пропавших без вести людей и незаживающих ранах, которые такие потери оставили на сердцах их близких. Эта книга была переведена на английский и опубликована всего за несколько месяцев до гибели Вальдеса.

Начатое вскоре после гибели Вальдеса расследование велось общими силами агентов штата Синалоа и FEADLE под руководством Рикардо Санчеса. Текущую должность 37-летний Санчес занял всего за несколько дней до убийства Вальдеса — до этого он работал в Международном уголовном суде. Он сказал, что хочет опровергнуть мнение о бесполезности его ведомства, агрессивно преследуя убийц.

Уверенность в способности Мексики защитить своих журналистов пошатнулась, когда в июне, менее чем через месяц после гибели Вальдеса, в The New York Times был опубликован сенсационный материал о прослушке телефонов ведущих мексиканских репортеров. Доказать, что за шпионажем стояло правительство, не удалось, но федеральные чиновники признали факт покупки новейшей шпионской системы под названием Pegasus. Шпионский скандал не удивил большинство журналистов, освещающих деятельность наркокартелей и коррупцию в Мексике. Нет никаких свидетельств, что с помощью Pegasus наблюдали и за сотрудниками Ríodoce. Однако всякий раз, когда я в эти годы связывался с Боркесом и Вальдесом, они предупреждали меня, что их почту и звонки могут перехватить, поэтому мне стоит следить за языком.

Тем временем сотрудники Ríodoce во главе с Боркесом с особенной настойчивостью принялись освещать гибель Вальдеса и требовать от власти правосудия. Редакция журнала, которую некоторое время охраняли два офицера полиции, стала своего рода штабом активистов, жаждущих правды. Повсюду появились плакаты и листовки с лозунгом «Пули не заставят меня замолчать». Три этажа здания затянули баннером с портретом Вальдеса, под которым была надпись: «Требуем правосудия».

Дело Вальдеса сдвинулось с мертвой точки в апреле: спустя почти год после его убийства федеральная полиция Тихуаны арестовала водителя, предположительного соучастника преступления. Его назвали Хериберто Н. (полиция не разглашает полные имена подозреваемых.) Санчес сказал мне, что они некоторое время следили за подозреваемым, но не спешили с арестом, потому что хотели собрать достаточно улик, чтобы наверняка выиграть дело в суде. Полиция прослушивала его телефон и, заручившись технической поддержкой ФБР, следила за его сетью контактов. Шесть недель спустя прокуратура предъявила обвинения одному из двух подозреваемых в нападении, который уже сидел в мексиканской тюрьме за хранение оружия. Второго убили в штате Сонора в сентябре.

Санчес сказал мне, что улики указывают на то, что ячейка убийц находилась под контролем группировки Лопеса из картеля Синалоа. Более того, обвинители считают, что Вальдес был убит не за один материал, а за все годы своей журналистской работы. «Мы предполагаем, — сказал Санчес, — что целая череда событий и стиль освещения конфликта между двумя организованными преступными группировками привели к заказу убийства Хавьера Вальдеса».

Хотя неизвестно, какую роль во всем этом сыграл материал о Лопесе в Ríodoce (и сыграл ли он вообще какую-либо роль), Боркес признался, что сожалеет о его публикации. «Думаю, мы совершили ошибку, взяв интервью у Дамасо, — сказал он. — Бушевала война, война не на жизнь, а на смерть, и мы в нее вмешались».