После того как охрана сомкнула кольцо за его спиной, я проследовал в укрытие. Не считая высокого роста, первое, что поразило меня в бен Ладене, — его голос. Мягкий, несколько высоковатый для мужского, с хрипотцой, словно голос старого дядюшки, дающего важный совет. Бен Ладен устроился на скамье, устланной красными подушками, в глубине длинной прямоугольной комнаты с побеленными глиняными стенами. Сев, он прислонил автомат к стене позади себя. Двадцать вооруженных боевиков заняли скамейки по периметру комнаты и склонились в его сторону, пытаясь уловить каждое его слово. Одежда бен Ладена вполне соответствовала его запутанной жизненной истории: на нем была армейская куртка без знаков различия, поверх нее — золотого цвета платок. Из-под куртки спускалось традиционное мусульманское платье.

У Усамы бен Ладена крепкое рукопожатие. Мы обменялись высокопарными и натянутыми любезностями, к которым обычно прибегают, разговаривая через переводчика. По настоянию его помощников за день до интервью я составил и отдал им список вопросов. Пока бен Ладен усаживался, один из них сказал мне: «У меня отличные новости. Мистер бен Ладен ответит на все ваши вопросы». Затем он добавил, что ответы переводиться не будут.

Фотография бен Ладена на горе Тора-Бора были найдены в доме одного из его соратников.
Фотография бен Ладена на горе Тора-Бора были найдены в доме одного из его соратников.

Бен Ладен никогда не повышает голос. Он выглядел равнодушным. Он не улыбался. Он говорил, глядя на свои ладони, будто читая невидимые заметки: «Мы говорим американскому народу, матерям солдатов и всем американским матерям: если вам дороги ваши жизни и жизни ваших детей, добивайтесь, чтобы к власти пришли националисты, которых будут заботить ваши собственные интересы, а не интересы евреев. Если же сохранится тирания, Америка столкнется с сопротивлением. Вот мое послание американскому народу: найдите серьезных людей, которые будут управлять вами исходя из ваших интересов, а не нападать на другие народы и их земли, покушаться на их честь. Мой совет американским журналистам — не спрашивайте, что делаем мы, лучше поинтересуйтесь, что сделало ваше правительство, что мы вынуждены защищаться».

Его последними словами на камеру были: «Наш долг — вести людей к свету».

Я спросил приехавшего со мной переводчика Али, сказал ли бен Ладен что-то такое, из чего может получиться новость. «Он смотрел тебе прямо в глаза, — ответил Али, — и говорил, что вы, американцы, будете возвращаться домой с Ближнего Востока в гробах и ящиках».

«Он так и сказал?» — переспросил я, заволновавшись: «И что я делал, когда он это говорил?»

Али странно на меня посмотрел и ответил: «Ты кивал, как будто соглашался с каждым его словом».