Ежедневно в Лувре толпы людей выстраиваются в очередь, чтобы посмотреть на «Мону Лизу», надежно забранную пуленепробиваемым стеклянным саркофагом с климатическим контролем. Одна эта картина обеспечивает экономике Франции около €82 миллионов ежегодно (такую калькуляцию приводит в 2018 году Vanity Fair на основе попавшего в прессу отчета Министерства культуры Франции). «Мона Лиза» — одна из 16 картин Леонардо да Винчи, о существовании которых нам точно известно, и все они находятся в публичных собраниях. Поэтому когда на рынке возник «Спаситель мира» — еще одна работа, приписываемая великому миланцу, так называемая «мужская «Мона Лиза», — шумиха поднялась серьезная. Понятно, что перспектива получить в частную или публичную коллекцию работу да Винчи выпадает раз в жизни. И вот «Спаситель мира», проданный 15 ноября 2017 года на вечернем аукционе Christie’s в Нью-Йорке за рекордные $450 312 500, пропал… Или нет? Esquire попросил Анастасию Ландер помочь в этом разобраться.

Legion Media

Что такое вообще «Спаситель мира»? Это прямоугольная картина размером 65,7 x 45,7 см, написанная маслом на доске примерно в 1500 году. На картине по пояс изображен мужчина с длинными вьющимися волосами в небесно-голубом одеянии — Иисус Христос, — держащий в левой руке хрустальную сферу, а двумя пальцами правой руки как бы благословляющий зрителя. Лик Спасителя стилистически и внешне похож на лицо Моны Лизы — безусловно, это портретное сходство и становится первым аргументом в пользу атрибуции работы Леонардо да Винчи.

Когда речь заходит о произведениях искусства, первый вопрос, которым следует задаться, звучит так: «А какой провенанс?» Провенанс — это происхождение работы, вся ее история, в идеале — от создания до сегодняшнего дня. Кто автор, продал он ее кому-то или подарил, как дальше работа переходила из рук в руки, нет ли слепых пятен (например, отсутствия сведений в период с 1939 по 1946 год, что могло бы указывать на нацистский трофей), не опущены ли сведения о купле-продаже. Второй вопрос — это изучение отчета о состоянии работы: есть ли повреждения, были ли они отреставрированы, кто делал реставрации и как (профессиональные реставраторы всегда документируют свою работу как с технической, так и с этической точки зрения). Надо отметить, что каждому владельцу ценного произведения искусства рекомендуется исследовать провенанс и отчеты о состоянии с нуля, поскольку нет гарантий, что на какой-то из стадий биография работы не была отредактирована.

Если посмотреть на провенанс «Спасителя» (он доступен в каталоге Christie’s), то работа предстает перед нами обладательницей весьма трудной судьбы. Тот факт, что Леонардо писал «Спасителя мира», известен искусствоведам давно: в 1650 году знаменитый гравер Вацлав Холлар сделал с картины с таким сюжетом и композицией копию, подписал и отметил Леонардо как автора оригинала. Ученики и последователи да Винчи (так называемые леонардески) также делали со «Спасителя мира» дошедшие до нас копии, а в Британской королевской коллекции в Виндзоре хранятся подготовительные наброски Леонардо, на которых сангиной изображены различные детали одеяния Христа. Кроме того, картина с таким сюжетом и да Винчи как ее автор упоминаются в описи произведений искусства, принадлежавших Карлу I (опись составили люди Оливера Кромвеля по итогам продажи коллекции гильотинированного короля).

  • Гравюра Вацлава Холлара Trustees of the British Museum
    Гравюра Вацлава Холлара
  • Наброски Леонардо да Винчи rct.uk
    Наброски Леонардо да Винчи

В провенансе проданной Christie’s картины c 1650 до 1958 года — наследования различными аристократическими отпрысками и не слишком выгодные перепродажи, поскольку в некий момент работа приписывалась леонардескам. В 1958 году «Спаситель» уходит с молотка как работа ученика Леонардо — Больтраффио — на лондонском Sotheby’s за 45 фунтов стерлингов и отправляется в США. Там, как пишет в своей книге о Леонардо да Винчи профессор Мартин Кемп, спустя полвека, когда с ней могло происходить что угодно, она всплывает в 2005 году на некоем луизианском аукционе. Ее покупают через посредников два нью-йоркских дилера: Роберт Саймон и Александр Пэрриш, которым кажется, что это вполне может быть настоящий Леонардо. Работа в тот момент находится в сложном состоянии: на лике Спасителя много отсебятины от предыдущих реставраций (например, появились игривые усы и эспаньолка), оригинальная ореховая доска треснула, ее повело, часть краски провалилась в трещины, дерево изрядно исчервлено. «Спасителя» отдают в руки Дианы Дуайр Модестини, консерваторки и реставраторки нью-йоркского Института изящных искусств, а на многочисленные консилиумы по атрибуции приглашают именитых искусствоведов и леонардоведов.

Первое громкое публичное появление «Спасителя мира» в наши дни датируется 2011 годом — тогда полотно было с большой помпой показано в лондонской Национальной галерее на выставке «Леонардо да Винчи: придворный живописец в Милане». Этот показ, по сути, легитимизировал провенанс работы — сложно сказать, что «Спаситель» не леонардовский, после того, как полмира в течение трех месяцев смотрело на него как на вторую «Мону Лизу». Однако ряд скептиков арт-мира, среди которых и реставраторский журнал ArtWatch UK, яростно критикует результаты работы Модестини, говоря, что реставраторка не слишком этично обошлась с картиной, дописала много лишнего и «Спаситель мира» теперь совершенно непонятно чей. Кроме того, жесткой критике подвергается атрибуция «Спасителя»: дескать, слишком статична его иератическая поза, слишком мало истинно леонардовских элементов в картине («верят» струящимся волосам и двум благословляющим пальцам, не верят примерно всему остальному), слишком велика вероятность того, что Леонардо дай бог если пару элементов поправил, а вот остальное точно написал кто-то из леонардесок: либо Бернардино Луини, либо Джованни Больтраффио. В частности, известный скандалист арт-мира, пулитцеровский лауреат, критик Джерри Зальц высказался в следующем ключе: «Картина совершенно мертвая. Ее поверхность инертна, залакирована, она тусклая, отчищенная и перекрашенная столько раз, что выглядит одновременно новой и старой».

Eduardo Munoz Alvarez / Getty Images

Это не помешало Sotheby’s приватно продать картину в 2013 году примерно за $80 миллионов широко известному в узких кругах дилеру, организатору арт-ярмарок (в частности, Московского международного салона изящных искусств) и владельцу сети фрипортов (зон свободной торговли. — Esquire) Иву Бувье, который спешно загоняет «Спасителя» русскому миллиардеру Дмитрию Рыболовлеву за сумму почти вдвое выше. Бувье проворачивает так называемый flip, быструю спекулятивную перепродажу. Такие действия рынок не любит, потому что они чернят провенанс работы — получается, что не так велика ее ценность, раз владелец спешит с ней расстаться. Разъяренный Рыболовлев, уличив Бувье в нечестной игре, заводит с ним до сих пор идущий суд, а «Спасителя мира» передает в 2017 году аукционному дому Christie’s, назначая его своим агентом в продаже картины на вторичном рынке. Забегая вперед, скажем, что неизвестно, какая сумма из итоговых $450 миллионов досталась господину Рыболовлеву в итоге аукциона. Финальная стоимость продаваемой на аукционе работы состоит из так называемой цены ухода с молотка и комиссии покупателя, которая отходит аукционному дому. Объем этой комиссии считается по определенному сложному проценту, у каждого аукциона он свой. При этом продавец также платит аукциону определенный процент — и эта сумма конфиденциальна.

Christie’s включает маркетинговую машину необычайной мощи: тут и «последний Леонардо», и «вторая «Мона Лиза», и традиционные экспонирования картины в Лондоне, Гонконге и Нью-Йорке. В Нью-Йорке за раму картины устанавливают видеокамеру, которая пишет реакции приходящих полюбоваться на «Спасителя» людей. Затем из отснятого материала монтируется пропагандистский фильм длиной 4 минуты 14 секунд — это отсылка к Посланию от Иоанна, главе 4, стиху 14, гласящему: «И мы видели и свидетельствуем, что Отец послал Сына Спасителем миру.»

И наконец, «Спасителя» включают в вечерний аукцион послевоенного и современного искусства, а не в торги старых мастеров. Обычно аукционы собираются по тематике либо по периодизации работ. И «Спаситель» мог бы попасть по этой логике либо в аукцион старых мастеров, либо в продажу, например, работ с религиозным сюжетом. Однако рынок старых мастеров — это удел знатоков и коносьеров, специалистов, людей, хорошо разбирающихся в предмете. Там случаются большие продажи, однако рынок довольно стабильный, скачков цен и рекордов там ждать не приходится. Но Christie’s ставили на «Спасителя» все фишки, и поэтому продавать его надо было на аукционе, где собрались бы все самые богатые люди планеты. Таким аукционом традиционно являются вечерние торги послевоенного и современного искусства. Этот рынок привлекает к себе максимум внимания так называемых высокосостоятельных частных лиц — High Net Worth Individuals, которые обычно не очень интересуются старыми мастерами. Чтобы привлечь внимание богачей к Леонардо, аукционный дом совершил беспрецедентный шаг и включил картину, написанную в XV веке, в торги, где в тот вечер также были представлены работы Энди Уорхола, Марка Ротко и Сая Твомбли. Лоик Гузер, председатель нью-йоркского департамента послевоенного и современного искусства Christie’s, так откомментировал это удивительное решение: «Salvator Mundi — это портрет самой культовой личности в мире, написанный самым знаменитым художником на свете. Возможность представить эту работу рынку — честь, которая выпадает раз в жизни. Несмотря на то что картина написана Леонардо около 500 лет назад, она все так же важна для искусства, что создается сегодня, как она была важна для современников в XV и XVI веках. Мы решили, что представить эту картину в рамках вечерних торгов послевоенного и современного искусства будет признанием вневременной актуальности этой работы.»

Eduardo Munoz Alvarez / Getty Images

Стратегия оправдывает себя полностью — в итоге 19-минутного биддингового марафона глобальный резидент Christie’s Юсси Пилкканен фиксирует ударом молоточка о кафедру стоимость «Спасителя мира» на рекордной отметке $400 миллионов (финальная цена состоит из стоимости последней ставки и комиссии покупателя). Последние несколько минут между собой торгуются два неизвестных покупателя, за которых ставки по телефону принимают доверенные сотрудники аукциона. Как говорит ряд источников, за картину боролись представители саудовского принца Мухаммеда ибн Салмана и фактического правителя ОАЭ Мухаммеда ибн Саида. Причем, как говорит в своей новой книге The Last Leonardo: The Secret Lives of the World’s Most Expensive Painting арт-критик Бен Льюис (отрывки из нее на днях опубликовал The Times), ставки росли неравномерно: один из игроков поднимал цену спокойным шагом по $2 миллиона, а второй шел крупными скачками, не всегда оправданными — поднял цену то на $10 миллионов, то на $18.

По окончании аукциона Департамент культуры и туризма Абу-Даби выпустил заявление о том, что именно он приобрел работу для Лувра Абу-Даби — амбициозного культурного проекта, музея, спроектированного Жаном Нувелем и получившего от великого французского музея право делить с ним название «Лувр» в течение 30 лет. Музей пообещал выставить покупку на обозрение в сентябре 2018 года — и, по словам The Times, обещание свое без лишних объяснений не сдержал. Следующее появление «Спасителя мира» на публике запланировано на октябрь 2019 года в рамках ретроспективы работ Леонардо да Винчи в честь 500-летия со дня смерти художника. Но создается впечатление, что сотрудники ни парижского, ни абу-дабийского Лувров не знают, где на самом деле находится картина, и все с нетерпением ждут октября и открытия парижской выставки.

Roberta Basile / KONTROLAB / LightRocket / Getty Images

Скорее всего, картина хранится в швейцарском фрипорте, куда ее отправили через некоторое время после продажи. Реставраторка Диана Модестини говорила нескольким изданиям, что в декабре 2018 года с ней связался швейцарский специалист и попросил совета о хранении и транспортировке картины в парижский Лувр. Однако работа, судя по всему, так и не покинула фрипорт. Модестини не раз высказывала опасения относительно сохранности работы. Она говорила, что упаковала «Спасителя» в специальный конверт для перевозки, однако такую упаковку нельзя использовать на постоянной основе — она не сохранит картину от перепадов температуры. Картина крайне хрупкая, и, если ее держать в некорректной среде (Модестини советует 45% относительной влажности), доску снова может повести, краски могут отслоиться, словом, «Спаситель» может оказаться в опасности.

Но почему же владелец картины, кто бы он ни был, не хвастается публично своей великолепной покупкой? Скорее всего, первоначальный восторг от приобретения прошел и покупатель понимает, что солидная часть арт-рынка крайне скептически смотрит на вложенные в «Спасителя» деньги. Кроме того, есть вероятность, что «Спасителя» снова спешно реставрируют — может быть, уже не команда Модестини, а какие-то еще сохраняющие анонимность мастера. В целом не стоит забывать, что картина куплена хоть и в собственность музея, но частным лицом, и мы не в полной мере понимаем расстановку сил между арабским принцем и арабским Лувром. Безусловно, такие покупки во многом делаются напоказ — как роскошные яхты или баснословно дорогие автомобили. Поэтому было бы только логичным в некий момент показать приобретение публике. Во взвинчивании общественного волнения играет также роль и то, что, предположительно, работа одного из величайших европейских художников, изображающая бога европейской цивилизации, уплывает на глазах изумленной публики в арабский мир. Все та же Диана Модестини сокрушается: «Это настоящая трагедия. Лишить любителей искусства и многих других глубоко тронутых этой картиной столь редкого шедевра — колоссально нечестно.»

Безусловно, сейчас на наших глазах разворачивается одна из самых интересных арт-интриг XXI века, которая сигнализирует, впрочем, не только о непрозрачности рынка искусства и об условности его механизмов, но и о том, как много символической ценности может с ходом времени приобрести портрет мужчины, написанный маслом на ореховой доске.