Истории|Эксперименты над людьми

Как происхождение, окружение и пол делают из людей взяточников

Как и ожидалось, в условиях полной безнаказанности студенты потеряли всякую совесть. Лишь 5% «чиновников» не требовали взяток вовсе, и только одна десятая «просителей» отказывались их давать.

Доносы страшнее аудита

Serra D. S. (2010). Combining Top-Down and Bottom-Up Accountability: Evidence from Bribery Experiment.

Эксперимент

В исследовании приняли участие 180 студентов Оксфордского университета. Они были разбиты на три группы: «чиновники», «просители», «общество». «Чиновники» и «просители» получили по 35 условных единиц, а члены «общества» — по 25 у.е. Далее «чиновники» и «просители» случайным образом разбивались на пары и вступали друг с другом в экономические отношения. По умолчанию при этом выигрывали обе стороны. «Чиновник» зарабатывал 35 у.е, «проситель» получал 35 у.е. прибыли, а «общество» оставалось при своих. Однако по условиям игры «чиновник» мог потребовать взятку в размере от 1 до 20 у.е. Если «проситель» соглашался, «чиновнику» приходилось потратить 5 у.е. на административные расходы, и он получал итоговую прибыль в размере 35 у.е. минус 5 у.е. плюс сумма взятки. Доход «просителя» вырастал на 15 у.е. и составлял 35 у.е. плюс 15. у.е. минус сумма взятки. Поскольку коррупция вредит обществу, при каждой «коррупционной сделке» капитал каждого из «членов общества» уменьшался на 4 у.е. В ходе исследования были проведены три экспериментальные сессии. Во время первой коррупция не контролировалась. Во второй существовала вероятность наказания коррупционера — 4% (подкупленный «чиновник» должен был принять участие в лотерее). В ходе третьей сессии лотерея проводилась, только если «проситель» жаловался на «чиновника», потребовавшего взятку. При этом вероятность наказания составляла все те же 4%.

Результаты

Как и ожидалось, в условиях полной безнаказанности студенты потеряли всякую совесть. Лишь 5% «чиновников» не требовали взяток вовсе, и только одна десятая «просителей» отказывались их давать. В условиях постоянного аудита уже 10% «чиновников» не стали брать взяток, при этом такса тех, кто соглашался на риск, выросла с 10,47 до 12,39 у.е. От третьей сессии ученые ждали худших результатов, ведь уровень реальной опасности для взяточников уменьшался. Однако при выборочном контроле — по доносу — «чиновники» стали отказываться от взяток уже в 30% случаев, а средний размер взятки снизился с 12,39 до 11,93 у.е.

Надзор вреднее попустительства

Castro M.F. (2010). To Bribe, or Not to Bribe? An Experimental Analysis of Corruption.

Эксперимент

Участниками исследования стали 66 итальянских студентов, изучающих экономику, право и политологию. В первом эксперименте группу из 30 человек разбили на пары «бизнесмен» — «чиновник» и предложили сыграть в игру, идентичную той, которая описана в предыдущем пункте, с единственным изменением в правилах: взяточники не подвергались риску разоблачения. Во втором эксперименте участвовали уже трое игроков, один из которых был «контролером»: он мог отменить любое действие «чиновника», согласившегося на взятку. В этом случае и «чиновник», и «бизнесмен» лишались выгоды, а «контролер» получал бонус — но меньший, чем взятка «чиновника» или прибыль «бизнесмена». «Контролер» имел возможность и закрыть глаза на нарушение, забрав часть взятки себе, а также отменить решение «чиновника» в пользу «предпринимателя», даже если тот отказался от взятки, или ее не предлагали вовсе. Если «контролер» соглашался войти в долю с «чиновником», остальные участники игры теряли деньги. В обоих экспериментах игра продолжалась по 12 раундов, чтобы отношения между участниками можно было считать сложившимися.

Результаты

Наличие «контролера» увеличивало вероятность «идеального» поведения «чиновника»: в игре парами случаи, когда «чиновник» отказывался от взятки и не принимал коррупционного решения, составили всего 2%. В игре тройками — 20%, а корыстного некоррупционного поведения (взяточник «кинул» «предпринимателя»), наоборот, стало меньше: 28% против 18%. С другой стороны, при «контролерах» общее количество коррупционных решений почти удвоилось: с 12% до 23%. Что еще интереснее, в первом эксперименте «бизнесмены» предлагали взятку в 42% случаев, а во втором — в 49%. И если в целом коррупционные решения «чиновников» в парной игре составили 12%, то в тройной их количество пусть и не очень ощутимо, но все же выросло — до 15%.

Женщины честнее мужчин

Rivas M. F. (2008). An Experiment on Corruption and Gender.

Эксперимент

В исследовании приняли участие 51 студент и 51 студентка Автономного университета Барселоны. Им были присвоены роли предпринимателей (П) или чиновников (Ч). В четырех группах с разным гендерным составом участники были разбиты на пары П—Ч, которые оставались неизменными в течение всех 20 раундов эксперимента. Участникам выдали стартовый капитал в 40 жетонов. В начале каждого раунда П мог предложить Ч взятку размером от 1 до 10 жетонов (К). Согласившись, Ч получал количество жетонов К, умноженное на 3 (таким образом ученые симулировали разницу в уровне доходов между бизнесменами и чиновниками: сумма, не столь существенная для предпринимателей, для госслужащих может быть очень значительной). Затем Ч принимал участие в лотерее, в которой он с вероятностью 0,3% мог быть пойман на взятке и дисквалифицирован вместе с П. В конце раунда подкупленный Ч должен был выбрать между решениями А и Б. Первое — «некоррупционное» — приносило ему 50 жетонов плюс К*3. П получал 50 жетонов за вычетом «трансферной суммы» (2 жетона) и взятки: «чиновник» принял взятку, но «кинул» «предпринимателя». Решение Б — «коррупционное», при котором Ч получал 45 жетонов плюс К*3 минус 5 жетонов на коррупционные расходы. Прибыль П составляла 70 жетонов минус 2 («трансферная сумма») минус размер взятки. Остальные участники эксперимента теряли по 3 жетона. Если П не предложил взятку, Ч все равно приходилось выбирать между решениями А и Б (он мог помочь предпринимателю, рассчитывая на его щедрость в будущем). Если же Ч отказывался от взятки, то ему нужно было выбрать между решениями А (решение не в пользу П) и В (наказание «предпринимателя» за попытку дачи взятки). Выбрав решение А, Ч получал 50 жетонов, а П — 50 жетонов минус «трансферная сумма». Выбрав В, Ч получал 50 жетонов за вычетом двух жетонов на юридические расходы, а П — 50 жетонов минус «трансферная сумма» минус штраф в 12 жетонов.

Результаты

Во всех группах женщины предлагали взятки намного реже, чем мужчины: 65% «предпринимательниц» против 80% «предпринимателей». Для женщин не имел значения пол госслужащего, а вот мужчины пытались подкупить «чиновников» в 26% случаев, а «чиновниц» — в 35%. Правда, средний размер взятки мужчинам составлял 5,96 жетона, а женщинам — только 4,43. «Предпринимательницы» тоже платили мужчинам больше: 3,61 жетона против 3,11. Мужчины одинаково охотно брали взятки и у «предпринимателей» (88%), и у «предпринимательниц» (80%), а женщины согласились на 93% взяток от мужчин и только на 49% на женщин. «Чиновники» мужского пола приняли лишь 49% коррупционных решений в пользу женщин и 78% в пользу мужчин. «Чиновницы» же вообще меньше содействовали бизнесу: 41% коррупционных решений в отношении «предпринимателей» и только 28% в пользу «предпринимательниц».

Взятки опаснее подарков

Lambsdorff J.G., Frank B. (2008). Bribing Versus Gift-Giving — An Experiment // Journal of Economic Psychology 31 (2010), 347.

Эксперимент

В исследовании немецких ученых приняли участие 180 студентов-экономистов в качестве «бизнесменов» и 176 студентов-управленцев в качестве «чиновников». «Бизнесмены» получали на руки 25 евро, из которых 20 они должны были потратить на взятку или на подарок «чиновнику». При этом они сами выбирали, называть им свой денежный взнос «взяткой» или «подарком». Если кто-то не мог этого сделать самостоятельно, то термин выбирался случайно, с вероятностью пятьдесят на пятьдесят. Если «чиновник» отказывался и сообщал «властям», «бизнесмен» терял оставшиеся 5 евро, взятка конфисковывалась, 8 евро перечислялись в благотворительный фонд, а сам «чиновник» получал бонус в 2 евро. Если «чиновник» принимал подарок, но не подписывал контракт, «бизнесмен» мог промолчать или же сообщить «властям», после чего он терял оставшиеся 5 евро, а «чиновник» — полученную взятку. В обоих случаях по 8 евро уходило на благотворительность. Если «чиновник» подписывал контракт, то «бизнесмен» получал прибыль в 35 евро, «чиновник» тратил половину взятки на коррупционные расходы, а благотворительному фонду не доставалось ничего. Впрочем, и в случае подписания контракта у «бизнесмена» оставалась возможность сообщить о коррупции властям. Правда, в таком случае он и «чиновник» оставались ни с чем, а деньги (8 евро) получал благотворительный фонд.

Результаты

По итогам эксперимента выяснилось, что «бизнесмены» стеснительны. Из 180 участников только 39 назвали свое действие взяткой, 74 — подарком, а 67 человек затруднились с ответом. Реакция «чиновников» на взятки и подарки отличалась не слишком сильно, но небольшое предпочтение они отдавали первым. «Чиновники» сообщили «властям» о 29% подарков и о 27% взяток. При этом они помогли 16 процентам взяточников, и лишь 13% дарителей. С теми, кто давал взятку, «чиновникам» стоило быть поосторожнее, потому что 50% обманутых взяточников сообщили об этом «властям», а из дарителей так же поступил только 21%.

Окружение важнее происхождения

Barr A., Serra D. (2006). Culture and Corruption.

Эксперимент

Опыт проводился на 195 студентах Оксфордского университета из 43 стран с разным уровнем коррупции, который оценивался по 10-балльной шкале, исходя из рейтинга Transparency International. Добровольцы были разбиты на 13 групп по 15 человек: 5 «просителей», 5 «чиновников» и 5 «членов общества». Студенты в случайном порядке менялись ролями после каждого раунда. «Проситель» получал стартовый капитал и мог предложить «чиновнику» взятку, выплатив «трансферную сумму». Если «чиновник» соглашался, то «проситель» получал прибыль, но все члены общества становились беднее на 1 или 4 у.е. (сумма была известна заранее). Задание для разных групп формулировалось либо нейтрально (без слов «взятка» или «коррупция»), либо жестко.

Результаты

Осознание серьезного общественного вреда снижает вероятность коррупционных отношений. При минимальном коэффициенте обеднения «общества» (1 у.е.), взятку предлагали 86% «просителей», а при максимальном — лишь 62%. Совесть обнаружилась и у «чиновников»: разорять общество понемногу соглашались 93% из тех, кому взятку предлагали. При четырехкратном росте вреда количество коррупционеров снизилось до 71%. Важную роль при проведении эксперимента играли формулировки. В группе с нейтрально описанным заданием давать взятку не стали всего одна десятая «просителей» и та же одна десятая «чиновников» отказались ее принять. При жесткой формулировке количество честных «просителей» выросло до 40%, а принципиальных «чиновников» почти до 26%. Вопреки ожиданиям зависимость между уровнем коррупции в родной стране участника и его склонностью давать взятки оказалась неочевидной. Разница наблюдалась лишь между выходцами из коррумпированных и некоррумпированных стран в возрасте от 18 до 25 лет. В среднем 18-летний участник эксперимента из страны с рейтингом коррупции 1 (то есть минимальным) предлагал взятку примерно в 20% случаев, а его ровесник из страны с рейтингом 7 (который даже не был максимальным) — в 100% случаев. Но в дальнейшем, с возрастом, предрасположенность к взяточничеству у студентов из некоррумпированных стран росла, а у выходцев из коррумпированных снижалась. 26-летние студенты из условных Индии и Швеции были склонны давать взятки в одинаковой степени (45% случаев). А у 33-летних индусов этот показатель падал практически до нуля. Ученые склонны объяснять это тем, что молодые, но уже достаточно взрослые люди настроены на ассимиляцию и следование чужим культурным нормам. А вот зависимости между поведением «чиновников» и их происхождением не было обнаружено вовсе. Молодые люди из разных стран пользовались властью в одинаковой степени. По мнению ученых, это объясняется тем, что в силу молодости ни те, ни другие не успели побывать в роли госслужащих и перенять поведенческие модели.

ФотографииКатерина Челмерс (Catherine Chalmers)
DanielTrabun