Истории|Книги

Майкл Блендинг. «Coca-Cola. Грязная правда»

На следующей неделе издательство «Альпина бизнес букс» выпускает книгу Майкла Блендинга «Coca-Cola. Грязная правда». Esquire печатает фрагмент этой книги — о том, как Coca-Cola захватывала умы американских детей.
Майкл Блендинг. Coca-Cola. Грязная правда.

Впервые о том, что ее школа заключила «договор по газировке», Джеки Домак узнала ранней осенью 1999-го, в начале учебного года. Преподавательница гигиены и здоровья из города Винис (Калифорния) перекусывала вместе со старшеклассниками в своем кабинете. Одна ученица вытащила из рюкзака банку 100-процентного сока, прихваченную из дома. «Почему бы нам не покупать их в школьных автоматах?» — спросила она. Джеки не знала, что в школьном ассортименте отсутствуют соки. Но, раз так, это же легко исправить, думала она. После ланча она бросила записку в почтовый ящик управляющего школой и получила краткий ответ: «Нельзя. Продажа соков не допускается эксклюзивным договором по газировке». Домак даже растерялась. «Я все переспрашивала: „Договор по газировке, какой еще договор по газировке?“» — вспоминает она. Теперь Домак живет в Южной Калифорнии и выучилась на юриста.

Она запросила у школы копию договора и после нескольких отказов получила ее. Точно: заключив сделку с Coca-Cola Company, школа лишалась права продавать другие напитки. Более того: школа не могла продавать ничего без одобрения компании, которая настаивала на том, чтобы в автоматы поступали ее, и только ее напитки. За эту привилегию Coca-Cola платила школе 3 тысячи долларов в год — примерно доллар на ученика.

«Я пришла в ужас, — вспоминает Домак. — Я же учила детей здоровому образу жизни, а тут выясняется, что вопросы питания решают не преподаватели, а частная корпорация. И даже если кто-то из учеников хотел пить что-то более полезное, его желания не принимались в расчет — мы запродали себе этой компании со всеми потрохами». Домак тут же послала договор в The Los Angeles Times и в благодарность получила от школьного руководства строгий выговор: она-де нарушила предусмотренный тем же договором пункт о конфиденциальности.

Помимо должности учителя гигиены Домак исполняла также обязанности председателя школьного клуба «Мир и справедливость», и, когда она поделилась добытой информацией с учениками, часть их решила организовать новую группу — Клуб защитников общественного здоровья — для расследования этой истории. Расследование вышло далеко за пределы одного учебного заведения: обнаружилось, что по всей стране старшие школы подписали аналогичные контракты, ограничивающие выбор продаваемых в автоматах напитков. Из простого вопроса о соках, заданного ученицей, выросло общенациональное движение борьбы с газировкой, ответственной за эпидемию подросткового ожирения. Ведь объемы потребления подслащенных напитков столь резко выросли за последние тридцать лет не по счастливой для Coca-Cola случайности: компания добивалась этого с помощью глубокоэшелонированной стратегии, и школам в этой игре отводилась ключевая роль.

К концу 1990-х Coca-Cola уперлась в глухую стену. Сколько бы менеджеры ни бились за «кока-колу повсюду», распространяться дальше оказалось некуда — американский рынок был перенасыщен. Эксперты начали уже вслух задавать вопрос, сумеет ли компания продолжить экспансию у себя на родине. А тут еще разоблачение махинаций с ботлерами, продажи перестали расти, компания прилагала все усилия в поисках новых рынков — и обнаружила таковой в виде школ. Они обеспечивали ей не только новое, весьма привлекательное место для торговли, но и помогали с детства привить новому поколению лояльность именно к продукции Coca-Cola, что, пожалуй, еще важнее.

На самом деле производители газировки во главе с Coca-Cola давно уже подбирались к школам. В 1960-х и 1970-х продажа подслащенных напитков и других продуктов «минимальной питательной ценности» в часы занятий строго регулировалась. В 1980-х Национальная ассоциация производителей безалкогольных напитков нанесла ответный удар, подав иск против федерального правительства: дескать, такого рода ограничения «произвольны, злоупотребляют правом контроля и в целом несправедливы». Проиграв дело в местном суде, компании подали апелляцию: суд постановил, что Департамент сельского хозяйства США вправе ограничивать работу автоматов лишь на время ланча. Департамент нехотя пересмотрел правила, и установившийся в итоге режим действовал на протяжении десяти с лишним лет. Когда в 1994 году сенатор от штата Вермонт Патрик Лихи вновь попытался изгнать из школ автоматы с газировкой, Coca-Cola развернула борьбу, собирая подписи директоров школ, учителей и тренеров. Потерпев поражение, сенатор Лихи в досаде жаловался на то, что «компания ценит прибыль выше здоровья детей... Coca-Cola побеждает, а в проигрыше остаются дети».

Так компания пришла в школы, но этого ей показалось, конечно, мало, и она пустила в ход новую стратегию, чтобы полностью захватить наиболее привлекательные места продаж. Так называемые «контракты на розлив» возникали первоначально как соглашение компаний по продаже газировки с определенными сетями предприятий быстрого питания, например, напитки Coca-Cola предлагались в McDonald’s, а Pepsi — в Burger King. Где-то в начале 1990-х напитки проникли на спортивные стадионы и ярмарки: в обмен на «спонсорскую помощь» тот или иной бренд получал исключительные права на распространение своих, и только своих продуктов на данной площадке.

По этой же схеме заключались договоры со школами, и первоначально никто не обращал на это особого внимания. Например, пенсильванская школа «Вудланд Хиллз» подписала в 1994 году с Coca-Cola соглашение, в соответствии с которым в здании устанавливалось 25 автоматов с газировкой. Школа получила 30 тысяч долларов, и ей отчислялись проценты с продаж. Старшая школа имени Сэма Барлоу в Грешэме, штат Орегон, подписала с Coca-Cola аналогичный договор в следующем году в обмен на четыре табло для стадиона (стоимостью 27 тысяч долларов).

Школам, которым только что урезали государственный бюджет, подобные контракты казались манной небесной — они даром получали деньги на ремонт и крупные покупки, которые иначе никак не укладывались в смету. Ведь они с трудом оправлялись от двойного удара — от «налогового мятежа» 1980-х, в результате которого были снижены налоги на недвижимость, и от сокращения государственного финансирования в 1990-х. Долларами за газировку администрация учебных заведений могла наконец-то распорядиться по собственному усмотрению: кто платил стипендии талантливым ученикам, кто организовывал экспедиции и праздники. (Контракт на 2 миллиона долларов, охвативший целый округ в Декалбе, штат Джорджия, выделял отдельной статьей 41 тысячу долларов на обязательную для всех пятиклассников экскурсию в музей World of Coca-Cola.)

Большинство договоров предоставляло школам возможность дополнительного заработка — они получали комиссионные от продаж кока-колы. Одним из первых дел, привлекших внимание прессы, стала афера «Друга колы», как он сам себя прозывал, Джона Буши, старшего инспектора по учебному округу Колорадо-Спрингс. Буши обратился к директорам школ с письмом, в котором предупреждал, что округ должен выйти на уровень продаж не менее 70 тысяч ящиков в год, иначе компания урежет выплаты, которые составляли от 3 тысяч до 25 тысяч долларов на школу. Буши предлагал установить автоматы в коридорах и позволить детям пользоваться ими в любое время дня. Если в классах запрещалось пить газированные напитки, он советовал разрешить употреблять соки, чай и воду. Увы, округ так и не выполнил план, отчасти из-за скрытых в договоре ловушек: например, учитывались продажи из автоматов, а потребление напитков во время спортивных мероприятий — нет. «Они нас перехитрили», — признавался впоследствии Буши в интервью New York Times.

Coca-Cola умело обрабатывала шишек в области школьного образования: руководители Национальной ассоциации учителей и родителей и Национальной ассоциации школьных советов получили по 6 тысяч долларов в качестве «гонорара за консультацию» и приглашение в Вашингтон и Атланту на конференции некоего Совета по взаимодействию корпорации и школ. На сайте этой организации (впоследствии запись была удалена) представитель Coca-Cola изливал свой восторг по поводу качества предоставленных этими людьми «консультаций»: «Они на нашей стороне!»

Пожалуй, основную ответственность за повсеместное распространение «контрактов по розливу» следует возложить на бывшего завуча по спорту из Колорадо Дэна Дерозе, который ушел с преподавательской должности, чтобы организовать DD Marketing — консалтинговую фирму, помогавшую школам заключать наивыгоднейшие договоры с торговцами газировкой. С 1995 по 1999 год Дерозе составил контрактов на 300 миллионов долларов, причем на его долю приходилось от 25 до 35 процентов комиссионных. «Моя философия сводится к следующему, — рассказывал он в 1999 году газете Denver Post — Школы хотят этого. Они сами об этом просят. И если мы поможем школам получить максимальный доход, тем самым мы окажем всем огромную, огромную услугу». Он рекламировал контракты на газировку даже с помощью маленькой дочери Анны, похваляясь перед школьной администрацией, что первоклассница «отныне и до выпускного вечера будет пить только кока-колу... а слово Pepsi она даже писать не умеет».

Контракты заключались на все более крупные суммы, но кое-кто из родителей и активистов начинал уже высказывать недовольство рекламой безалкогольных напитков в школе. «На территории общественных учреждений коммерческая реклама неприемлема», — подчеркивает Росс Гетман из Сиракуз (штат Нью-Йорк). «Навязчивый невроз» (таков его собственный диагноз) побудил Росса создать сайт для отслеживания всех контрактов такого рода. Начал он с контракта, подписанного старшей школой города в 1998 году. По договору Coca-Cola вкладывала 900 тысяч долларов в строительство футбольного стадиона, с тем что на двухметровом электронном табло, предоставленном той же компанией, будет вечно гореть логотип Coca-Cola, а спортсмены на скамейке запасных будут пить только из фирменных красных стаканчиков.

Сделка была заключена при участии президента ассамблеи штата Майкла Брэгмена, чей дом заполнен антикварными сувенирами Coca-Cola — в таком количестве и такой редкости, что при виде их собиратели из Gaylord Texan изошли бы слюной. Помимо прочего, у него в подвале стояло два полностью укомплектованных автомата Coca-Cola. Брэгмен всегда был компании «добрым другом», это он способствовал в 1990-х отмене налога на газировку (2 цента за ящик). Зато и Coca-Cola постоянно спонсировала избирательные кампании Брэгмена. Сидевший по правую руку от него на пресс-конференции генеральный директор Coca-Cola Enterprises Боб Ланц произнес прочувствованную речь в связи с намеченным строительством стадиона и заявил, что таким образом компания старается «сделать что-то для общества». Ни Брэгмен, ни Ланц как-то не упомянули, что большая часть средств на этот проект — примерно 4,6 миллиона долларов — поступит от государства.

Все шлюзы были открыты — новый стадион на родине Coca-Cola вовсю расписывала газета Atlanta Journal-Constitution, и, как только школьные администраторы прослышали о таком спонсоре, новую волну подхватили все округа от Портленда (штат Орегон) до Эдисона (Нью-Джерси). К 2000 году, согласно данным Центра по контролю и профилактике заболеваний, 92 процента старших школ заключили долгосрочные «контракты по розливу» и к ним присоединились 74 процента средних школ и 43 процента младших. Причем и количество автоматов по продаже газировки в каждой школе неуклонно росло — сперва появлялся один скромный автомат в раздевалке, а там уже, смотришь, их полным-полно и в столовой, и в актовом зале, и в коридорах.

С точки зрения доходов компании это была разве что капля в море, зато контракты со школами обеспечили Coca-Cola доступ к детям с раннего, легко поддающегося внушению возраста. «Если парень начнет пить кока-колу в школе, то, скорее всего, он автоматически выберет ее и вне школы, где вариантов гораздо больше, — рассуждает бывший брендменеджер Карделло. — Так что главная задача не в том, чтобы детки раскошелились на кока-колу, задача в том, чтобы они раз и навсегда выбрали для себя этот бренд».

Закрепившись при активной поддержке администрации в школах, Coca-Cola получила возможность обойти давний запрет обращаться с рекламой к детям. Годами компания обрабатывала детей с помощью всяческих приманок, от открыток с изображениями животных и логотипом Coca-Cola в 1920-х до колоды игральных карт «Знаешь ли ты самолеты» в пору Второй мировой войны. Однако даже тогда компания остерегалась обвинений в том, что она навязывает маленьким детям подслащенные напитки. Правила рекламного бюро D’Arcy Agency запрещали использовать в рекламных целях изображения «детей младше 6 или 7 лет», а в 1950-х агентство McCann подняло этот возраст до 12 лет — считается, что такую политику Coca-Cola соблюдает по сей день.

Но эти ограничения отнюдь не помешали компании проникать в юные умы. Исследования подтвердили, что дети уже в возрасте от полугода до полутора лет начинают узнавать бренды, а к 3 годам уже выказывают конкретные предпочтения. Coca-Cola входила в пятерку наиболее узнаваемых брендов наряду с Cheerios, Disney, McDonald’s и Barbie. И в мире, где кока-кола всегда на расстоянии желания и составляет часть пейзажа, куда ни погляди, от вездесущего логотипа не укроются и дети. Но быть знакомым с брендом и быть ему преданным — безусловно, разные вещи. Другой бывший маркетолог Coca-Cola однажды высказался так: «Кто пьет наши безалкогольные напитки с детства, будет пить их и потом — так гораздо проще, нежели переубеждать потребителей, чтобы они сменили любимый бренд».

И Coca-Cola неистощимо выдумывала все новые способы добиться лояльности потребителей с детства. Например, с помощью всевозможных объектов коллекционирования, в том числе кукол Barbie, игрушечных автомобилей, грузовиков и настольных игр, вроде бы предназначенных для взрослых. Добавим к этому рекламу с участием Санта-Клауса: Рождество исподволь неразрывно связывалось с бутылочкой кока-колы, и в умах, еще не настолько развитых, чтобы провести анализ и отделить одно от другого, возникало некое тождество.

Той же цели служили и милые белые медведи. «Берем каких-то милых, уютных, нравящихся детям существ и рисуем их с кока-колой и с улыбкой во всю пасть, — объясняет нехитрую концепцию Дэниэл Экафф, многолетний консультант по корпоративной рекламе, создатель персонажей M&M’s и разработчик рекламных кампаний для хлопьев Cap’n Crunch. — Таким образом мы с легкостью эксплуатируем человеческие слабости, и в особенности недостаток аналитических способностей детей младше 12 лет».

Coca-Cola находила и другие возможности обойти свои же запреты на детскую рекламу. В особенности на телевидении, считая детскими только те передачи, аудитория которых как минимум на 50 процентов состоит из детей до 12 лет. Однако за последнее десятилетие или больше самыми популярными были программы, предназначенные для подростков и взрослых. А в 2000 году Coca-Cola «подкорректировала» понятие продакт-плейсмент, заплатив 6 миллионов долларов за то, чтобы стать главным спонсором шоу «Юные американцы» на телеканале WB. Его персонажи, по выражению одного телевизионного критика, пили кока-колу «до смешного напоказ». Но вершин продактплейсмента компания добилась в телевизионном хите «Американский идол», завоевавшем второе место в рейтинге популярности среди детей до 12 лет (вслед за мультфильмом «Губка Боб Квадратные Штаны»).

Coca-Cola не только показывает свою рекламу по ТВ, она вкладывает красные стаканчики в руки судей на соревнованиях и шоу, брендирует целые «красные комнаты» за кулисами, устанавливает фирменные кулеры и красные диваны, на которых участники съемок дают интервью, сидя под логотипами Coca-Cola. «Лучшей телерекламы и быть не может! — восклицал один из вице-президентов компании в интервью USA Today. — Посмотрите на рейтинги, мы зацепили всех — от малышей до 35-летних и 64-летних!»

Разумеется, одними телешоу Coca-Cola не удовлетворилась и искала другие способы размещать скрытую рекламу, нацеленную на детей. В 2001 году Creative Artists Agency подписало от имени Coca-Cola сделку на 150 миллионов долларов: компания стала эксклюзивным спонсором первого фильма о Гарри Поттере, о том безумно популярном юном волшебнике, чья «биография» приучила к чтению новое поколение. По этому соглашению логотипы Coca-Cola не должны были использоваться в фильме и персонажи не пили ее напитков (в конце концов, юной звезде киноэкрана Дэниэлу Рэдклиффу в ту пору еще не исполнилось двенадцати), зато персонажи и символика появились на упаковках ее продуктов — кока-колы, соков Minute Maid и Hi-C, так что сомнений в том, на стороне кого выступает эта компания, не оставалось. «Дети любят Гарри Поттера, и мы уверены, что такой союз пойдет нам на пользу», — заявил представитель Minute Maid, а представительница Coca-Cola уточнила: «Мы обращаемся не к детям, а ко всей семье».

Первый фильм о Гарри Поттере собрал в кинотеатрах всего мира без малого миллиард долларов, уступив только «Титанику», и компания устами Джона Даунза признала договор с продюсером самым удачным рекламным ходом года. После этого произошел всплеск продакт-плейсмента в кино: с 2001 по 2009 год Coca-Cola подписала 85 контрактов, и чаще ее продуктов на экранах фигурируют только Apple и Ford. Многие из этих фильмов рассчитаны на взрослую аудиторию, но среди них есть и более явно ориентированные на детей, чем «Гарри Поттер», например выпущенный в 2005 году компанией DreamWorks мультфильм «Мадагаскар» о приключениях животных, сбежавших из нью-йоркского зоопарка; малышовые «Скуби-Ду», «Эльф», «Уже приехали?» и диснеевский фильм «Зачарованная», где принцесса прямо из мультипликации переходит в реальный мир.

Очередной шаг — в 2002 году Coca-Cola выходит онлайн: создает Coke Studios, виртуальную игру, в которой пользователи могут выбрать себе аватар (V-Ego) и с помощью виртуальных музыкальных инструментов создавать собственные музыкальные миксы. В 2007 году появился целый брендованный мир — CC Metro, воплощение мечты Дуга Айвестера о пейзаже, где логотипы Coca-Cola присутствуют постоянно: в трехмерном пространстве суперсовременного города персонажи этой игры покупают клевую одежку, гоняют на скейтбордах и на транспорте с воздушной подушкой, болтают с такими же фанами напитка. И все эти удовольствия они получают на фоне различных символов Coca-Cola — тут и рекламные плакаты, и дирижабли, и скамейки с логотипами, фонтаны и статуи в форме все той же легендарной бутылочки, магазины и рестораны, где за настоящие деньги можно купить виртуальную кока-колу в стакане или в бутылке (почему-то предлагается в основном классическая кока-кола, других продуктов компании почти не видно). После открытия на сайт приходило более 100 тысяч посетителей в месяц — можно себе представить (учитывая интерфейс видеоигры и соответствующий круг забав), какую часть из них составляли дети.

При столь успешном общении с аудиторией нежного возраста CocaCola вполне могла рассматривать школы как еще одно место, где можно «приучать потребителя смолоду», и даже не подумала, сколь цинично выглядит политика навязывания своего продукта детям, которые на протяжении восьми школьных часов не имеют другого источника для утоления жажды, кроме приветливо мигающих автоматов кока-колы.

Одной из первых акций Клуба в защиту общественного здоровья, организованного Джеки Домак и ее учениками, стала попытка убедить родную школу разорвать контракт с Coca-Cola и более разумно комплектовать автоматы с напитками. Члены клуба понимали, как непросто будет убедить одноклассников, что прохладительные напитки вредны для здоровья. «Жидкий леденец» только что вышел, исследования, связавшие потребление газировки с ожирением и другими проблемами, только начинались. Но школьники всеми способами старались достучаться до своей аудитории, в том числе с помощью забавных футболок и бесплатных дегустаций соевого молока в школьной столовой.

Первые результаты появились после встречи Домак и ее сподвижников с представителем ботлера Coca-Cola. Компания нехотя согласилась разнообразить ассортимент и продавать в автоматах столько же соков и других более полезных напитков, но с тем условием, что школа будет получать лишь 15 процентов с продаж, в то время как от газировки она получала 36 процентов. Несколько недель спустя Домак пригласила французских кинооператоров, которые хотели снять автоматы, работающие в новом режиме, и, к ее ужасу, обнаружилось, что практически ничего не изменилось. «Мы договорились о компромиссе, а нас попросту обманули и поставили в неловкое положение, — вспоминала она. — И как ни в чем не бывало». Тогда она перешла к более напористой тактике, выдвинула свою кандидатуру и добилась избрания в родительский консультационный совет и привлекла на собрания совета школьников, которые и там поднимали эту тему.

В итоге все решили деньги. Домак и ее подопечные подали в 2002 году заявку на грант: они брались превратить свою школу в образцовую с точки зрения питания. Сумма 250 тысяч долларов вполне убедила администрацию прервать контракт с Coca-Cola — временно, чтобы посмотреть, насколько удачной окажется новая стратегия. «Можете до хрипоты проповедовать полезные напитки и предостерегать об опасностях ожирения и диабета, но, если вы не посулите школе достаточно денег на осуществление программы, никто и слушать не станет», — замечает Домак. Грант позволил ребятам наконец-то зарядить автоматы соками и соевым молоком, пакетиками с орешками и печеными (а не жареными) чипсами. Поначалу объем продаж упал, но затем поднялся выше прежней отметки — 6163 доллара в 2002 году и 7358 долларов в 2003-м, по данным Домак, которая продолжает вести статистику.

Ободренный этой победой школьный Клуб здоровья еще до того, как поступили эти данные, обратился в более высокую инстанцию с предложением полностью изгнать газировку из школ округа Лос-Анджелеса — второго по величине школьного округа страны, насчитывающего более 700 тысяч учащихся. Вновь ребята применили креативный подход, врывались на собрания в ожерельях из пластиковых фруктов и пели, отбивая ногами такт, речевку: «Снэкам нет, сокам да!» «Факты — полезная вещь, однако они наводят скуку, — рассуждает Домак. — А вот когда дети находят способ весело, живо донести некую существенную мысль — от этого уже не отмахнешься». Ученики в полных энтузиазма речах прославляли новую религию здоровья и потрясали данными, только что полученными исследователями Калифорнийского университета: 40 процентов школьников в Лос-Анджелесе уже страдают от ожирения.

Coca-Cola ответила не менее креативной кампанией, а также, пытаясь заткнуть оппозиции рот, пригрозила лишить своей финансовой поддержки проводившиеся в округе школьные соревнования по десятиборью. Но это тот случай, когда победа остается за общественностью: в августе 2002 года совет школьного округа Лос-Анджелеса единогласно проголосовал за расторжение контракта с Coca-Cola. С 2004 учебного года округ полностью прекращает продажу газировки и заправляет автоматы лишь молоком, водой и напитками, содержащими не менее 50 процентов сока, причем без подсластителей.

Три года борьбы — и победа осталась за молодежью. Успех и окрылял, и учил смирению. «Никогда прежде я не участвовал в таком движении, не видел, чтобы в таком возрасте людям удавалось чего-то добиться, — вспоминает Фейзал Салех, в ту пору один из лидеров движения (теперь он изучает театральное искусство в Государственном университете Санта-Моники). — Тут было чем гордиться». Но точка в борьбе против продажи колы учащимся еще не была поставлена — более того, кампания только начиналась. В Калифорнии корпорацию потеснили, но очень скоро Сoca-Cola предприняла ответные меры — терять в столь трудное время дорогой ценой завоеванный рынок она не собиралась.

К тому времени как в Лос-Анджелесе была принята антигазировочная резолюция, слухи уже распространились и по другим округам, так что подобные решения были приняты в Сан-Франциско, Сакраменто, Мэдисоне и Оукленде. Досталось не только Coca-Cola, но и Pepsi. Эти две компании, всегда бывшие злейшими соперницами, объединили усилия, чтобы защитить себя руками своей торговой организации — Национальной ассоциации производителей безалкогольных напитков. Тактика применялась та же, что и в споре с CSPI: мол, Домак и ее команда просто не разбираются в проблеме, за которую с таким энтузиазмом взялись. «Гасят лесной пожар из водяного пистолетика, — образно выражался представитель ассоциации Шон Макбрайд. — Школьный округ Лос-Анджелеса упустил прекрасную возможность снизить статистику по ожирению: для этого нужно укреплять в школах спортивное образование и проводить уроки правильного питания».

«Думайте о спорте, а не о коле!» — под таким лозунгом началась контратака газировки. Coca-Cola запустила в Хьюстоне, Филадельфии и Атланте пилотный проект «Шагай с нами» — каждому ребенку вручался красный (цвета Coca-Cola) шагомер вместе с наставлением: в день нужно делать не менее 10 тысяч шагов. Новую программу горячо одобрил министр здравоохранения Томми Томпсон, и к 2003 году она действовала в 250 школах страны. Имидж Coca-Cola в средствах массовой информации улучшился, а компания тем временем финансировала исследования, в которых связь между ожирением и потреблением газировки вновь ставилась под вопрос.

Стало известно, что Coca-Cola совместно с Tyson Chicken Wendy’s «пожертвовала» 200 тысяч долларов только что возникшему Центру за свободу потребителя (Center for Consumer Freedom — CCF), который высмеивал общественные движения против газировки и других видов неполезной пищи, не раскрывая при этом своих финансовых источников (Pepsi так даже публично отрекалась от этой группировки). «Обвинения против производителей газировки опережают любые научные данные», — заявил ведущий эксперт CCF Дэн Миндас. Он привел данные благоприятных для Coca-Cola исследований — согласно одному из них, газировка никак не влияет на прибавку в весе, другое утверждало, что главной причиной эпидемии ожирения стала нехватка физических упражнений. Разумеется, CCF не признается, кто оплачивает эти исследования. Недавний обзор Дэвида Людвига — автора цитировавшейся выше работы по здоровью детей и потреблению газировки — подтвердил, что оплаченные индустрией безалкогольных напитков исследования отрицают связь между этими напитками и ожирением от четырех до восьми раз чаще, чем исследования, финансируемые правительством или проведенные на частные средства. Дэвид Людвиг проводит параллель между этой отраслью и табачной промышленностью, которая на протяжении сорока лет нанимала ученых для опровержения связи между курением и раком легких. «Не происходит ли сегодня то же самое в индустрии безалкогольных напитков? — вопрошает Людвиг. — Время покажет, но похожие случаи уже имели место». Со своей стороны Центр за свободу потребителя, как и подобает организации с таким названием, отстаивает право каждого есть что вздумается, и чтобы никакая «пищевая полиция» не совала нос в тарелку. «Нам хотят ограничить доступ к определенным видам пищи, — рассуждает Миндас. — Но если взрослым людям не доверяют даже выбор блюд, как вообще американцам можно доверить хоть что-то?»

Эти доводы пробудили сочувственный отклик. И правда, неужели американцам запретят самим определять свое меню? Допустим, та или иная еда причиняет им вред — но ведь в таком случае сами едоки и виноваты. Подобные аргументы не могут не воздействовать на подсознание американца, пробуждая образы отцов-основателей, выбрасывающих в море тюки с чаемБостонское чаепитие, которое считается началом Американской революции, стало реакцией на предписание метрополии завозить в Новый Свет чай исключительно через Британию., и «ковбоя Marlboro», покоряющего прерии Запада. А главное — ожил дух свободного предпринимательства, для которого высшая ценность — право на выбор.

Но ведь этот довод предельно циничен, поскольку именно благодаря успехам Coca-Cola и ее коллег выбор — для тех же детей — сужается. Только за 2009 год компания потратила 2,8 миллиарда долларов на рекламу, навязывая публике свой продукт. А положение детей в школе осложняется тем, что выбирать приходится из ограниченного ассортимента напитков, ежедневно подвергаясь при этом психологической обработке в пользу определенного бренда. «Конечно, надо учить ребят брать на себя ответственность за свое здоровье и делать осознанный выбор, — признает Лори Дорфман из Группы исследования СМИ (Беркли), автор работы, посвященной тому, как отражается в средствах массовой информации проблема безалкогольных напитков и ожирения. — Но ведь не дети решают, чем именно будет заправлен торговый автомат. Значит, взрослые должны позаботиться о том, чтобы детям был предложен разумный ассортимент».

И все же Coca-Cola Company продолжала апеллировать к «праву выбора», отказавшись от прежней политики в отношении школ ради более разумной. Теперь компания добивалась, чтобы ее продукция продавалась в школах, но без эксклюзивных договоров и выплаты средств округам. «Мы осознали, что в школах маркетинг неуместен», — заявил президент Coca-Cola America Джеффри Дан на завтраке для прессы в Вашингтоне. Компания обеспечила себе хорошее паблисити, но вот беда: ботлеров о смене политики никто не предупредил. Как-то так вышло, что Coca-Cola Enterprises оказалась застигнута этим заявлением врасплох. Ее представитель пообещал, что ботлеры будут следовать новым правилам, если только школы сами перестанут обращаться с подобными предложениями к производителю. Хватило этого обещания на неделю — после заключить такой контракт предложил Портленд, штат Орегон, и Coca-Cola Enterprises (далее также CCE) пошла навстречу.

Когда в августе 2002 года Лос-Анджелес принял антигазировочную резолюцию, тогдашний президент CCE Джон Алм взывал к своему главному лоббисту, главе пиар-отдела Джону Даунзу: «Какой у нас план?» Плана у ботлеров не оказалось, и через десять месяцев они признали, что будут придерживаться эксклюзивных соглашений, поощряя при этом более широкий ассортимент товара в школах и не выплачивая впредь авансов. В то же время, когда Алм извещал о новой тактике, он демонстрировал дружески настроенным по отношению к компании политикам видеоролик, в котором борьба против ожирения именовалась «войной, развязанной против нашей компании». В июне 2003 года CCE сделалась главным спонсором Национальной ассоциации родителей и учителей (сумма взноса не разглашалась), и Даунз вошел в правление этой организации.

Производители газировки всячески старались донести до учителей и родителей, сколько пользы — то бишь денег — они могут принести школам. «От этого выигрывают все — дети, родители, налогоплательщики, — заявил представитель Национальной ассоциации производителей безалкогольных напитков Макбрайд. — Благодаря такому партнерству, на мой взгляд, выигрывают все». Эту мысль растиражировали СМИ. Группа исследования СМИ (Беркли) нашла в статьях 2001 и 2002 годов 103 упоминания об эпидемии ожирения среди детей и 115 упоминаний о том, как благодаря продажам газировки школы получают больше денег. Но достаточно скоро выяснилось, что деньги от газировки — не панацея. Обзор орегонского некоммерческого общества «Партнерство здоровья» показал, что в среднем на школьника приходилось от 12 до 24 долларов, причем большая часть этих доходов поступала непосредственно от продаж. Другой анализ, проведенный CSPI, подтвердил, что комиссия школ составляет около 33 процентов, то есть от каждого потраченного учащимися доллара школам возвращается лишь треть. Кроме того, CSPI обнаружил в этих договорах четко прописанные условия того, как и где должны располагаться логотипы Coca-Cola, причем для школ предусматривались суровые санкции, если эти требования не будут соблюдены.

В 2003 году Coca-Cola Enterprises объявила, наконец, о переходе к новой политике, но уже существующие договоры никто пересматривать не собирался. Даунз предлагал запретить продажу газировки младшеклассникам в учебные часы, но это был просто жест — в большинстве младших школ прохладительные напитки в любом случае не продавались. Кроме того, это предполагало, что ботлеры смогут контролировать часы работы автоматов также и в средней и старшей школе. А в ответ на упреки, что она обрабатывает с помощью рекламы детей, компания пообещала не выпускать более книжные обложки со своим логотипом (но ведь автоматы с логотипом и надписи на табло оставались!).

На конференции производителей газировки в Нью-Йорке под конец 2003 года настроение царило мрачное. Прирост продаж Coca-Cola за год составил всего 2 процента, причем классическая кока-кола даже отчасти сдала позиции (на 3 процента). Проступили и другие проблемы: недавно уволенный фирмой бухгалтер Мэтью Уайтли выдвинул против корпорации обвинение: дескать, испытания потребителями нового охлажденного напитка в Burger King были сфальсифицированы.

Уайтли утверждал, будто компания заплатила тысячам молодых людей за покупку именно этого товара и таким образом подтасовала результат. В дальнейшем Coca-Cola признала свою вину и выплатила 21 миллион долларов. Также и практика «набивать до отказа» — продавать ботлерам больше концентрата, чем им нужно, и таким образом получать желанные показатели роста — наконец срикошетила по самой Coca-Cola: Комиссия по ценным бумагам и биржевым операциям подала на компанию в суд. Согласно вердикту, компания выступала «с ложными и вводящими в заблуждение высказываниями», однако на этот раз штраф платить не пришлось.

Славные 1990-е остались в прошлом, теперь дело представлялось так, словно корпорация готова прибегнуть к любым средствам, законным или противозаконным, лишь бы продать больше товара. Но особенно скверно выглядело равнодушие к проблеме детского ожирения. Опрос 2003 года в Калифорнии показал, что для 92 процентов респондентов ожирение представляется серьезной проблемой, причем 65 процентов по крайней мере отчасти возлагали вину на рекламу производителей снэков и напитков и 66 процентов лучшим выходом из проблемы считали введение строжайших запретов в школах. На традиционном съезде в конце года генеральный директор Дуглас Дафт открыто признал существование этой проблемы, причем назвал эпидемию ожирения худшим кризисом, с каким компания столкнулась за пятьдесят лет. Тем не менее он просил своих коллег ободриться, ибо «примитивные меры, регулировка свыше, не разрешат проблему» — подобные попытки казались ему «нелепыми и абсурдными». Но активисты боролись именно за такие «примитивные меры».