Истории|Мафия

Семейный портрет в интернете

Корреспондент газеты La Repubblica Сальво Палаццоло объясняет, зачем итальянской мафии Facebook и как интернет изменил жизнь коза ностры.

За последние пару лет социальные сети сильно изменили стиль коза ностры, которая без того переживает трудные времена — эпоха громких покушений и взрывов на Сицилии, кажется, благополучно завершилась, всеобщий экономический кризис мафию не затронул, а вот череда арестов, одиночных и массовых, привела к почти полной смене поколений. Большую часть старых боссов посадили, а пришедшие им на смену молодые привыкли к новым способам коммуникации. Им уже не свойственна сверхосторожность предшественников, которые десятилетиями обменивались шифрованными записками. Как и простые их сверстники, молодые мафиози общаются в Facebook, фотографируют в Instagram, звонят по Skype. Время от времени, теряя бдительность или чрезмерно полагаясь на технологии, они, как все мы, становятся жертвами информационного общества. К счастью для полиции, конечно.

Красивые машины, дорогие яхты, эффектные преступления — мафия всегда стремилась произвести впечатление. Иначе зачем было, например, устраивать в 1993 году печально знаменитый взрыв у Галереи Уффици или покушаться на телеведущего Маурицио Костанцо, который ни к организованной преступности, ни к полиции отношения не имел, а только устраивал телемарафоны. Нынешние мафиози выставляют напоказ свое богатство, связи и возможности не только в реальном мире, но и в виртуальном, хотя не всегда под собственными именами.

В конце июня сицилийская полиция провела против коза ностры одну из самых крупных за последнее время операций с кодовым названием «Апокалипсис» — задержали больше 90 человек. Интернет и социальные сети сыграли в расследовании ключевую роль. А в прессе много шума наделали два представителя знатного мафиозного рода Палацотто. Грегорио, ему 37 лет, прямо из тюрьмы завел аккаунт в Facebook и проклинал предателей, сотрудничающих с полицией, — впрочем, быстро выяснилось, что от его имени писала жена. А вот его двоюродный брат 29-летний Доменико долгое время вел страницу сам, правда, под вымышленным именем: катера, лимузины, шампанское с омарами. Благодаря этому самолюбованию, среди прочего, выяснились подробности громкого дела столетней давности: судя по всему, именно предки Палацотто в начале XX века расправились с американским полицейским Джо Петросино, командированным на Сицилию разбираться в связях нью-йоркских гангстеров с коза нострой. По крайней мере, так гласит семейная легенда.

Сейчас аккаунты Грегорио и Доменико уделены. Зато обновляется страница некоего Джакомо Пампиллонии: на фото он с загипсованной ногой, опирается на костыли, зато в обнимку с мужчиной в черном костюме и черном галстуке. Это не кто иной, как Алессандро д’Амброджо, один из палермских капи, «босс боссов». А значит, и владелец аккаунта — человек непростой, со связями в верхах. Самого д’Амброджо в прошлом году наконец арестовали, что было не так уж просто, хотя он опять-таки не скрывался, а наоборот, всячески участвовал в общественной жизни, во время религиозных процессий нес статую Мадонны дель Кармине в первых рядах.

Социальными сетями сейчас активно пользуются не только в коза ностре, но и в неаполитанской каморре (а вот калабрийскую ндрангету, которая занята в основном отмыванием денег, в том числе на международном уровне, эта мода коснулась куда меньше). Причем специфика и устройство у них разные. Каморру интересует прежде всего контроль над местной преступностью, это что-то вроде федерации мелких равноправных кланов. Коза ностра с ее четкой вертикалью видит себя этаким третейским судьей, способным эффективно разрешать деловые конфликты, помогать обездоленным, а потому пытается срастись с государством, на всех уровнях проникнув в правящие круги.

Некоторые мафиози, оказавшись в изгнании, теперь созывают пресс-конференции, рассылают релизы и сочиняют открытые письма в газеты — полиция и судьи, мол, не дают им, несчастным, прохода, обвиняют во всех грехах. Другие угрожают не только физической расправой, но и судебными тяжбами: моему коллеге в La Repubblica недавно вчинили иск о защите чести и достоинства на пять миллионов евро.

Иногда кажется, что итальянская мафия стала открытой, почти публичной. На самом деле это, конечно, не так. Коза ностра по-прежнему страшно озабочена секретностью, тут в ход идут самые продвинутые средства связи. Еще в 1992 году при подготовке одного из самых громких преступлений в истории Сицилии, покушения на судью Джованни Фальконе использовались поддельные мобильные телефоны. Номера организаторов убийства дублировали телефоны совершенно обычных, ни к чему не причастных людей. Изготовлением сим-карт занималось специальное агентство, не исключено, что каким-то образом к делу были причастны и спецслужбы.

Skype эти люди освоили, как только он появился на свет, ровно потому, что в те времена прослушивать интернет-переговоры было невозможно. Есть такая страшная личность, Маттео Мессина Денаро — один из организаторов покушения на Фальконе, поклонник роскоши, кумир нынешнего поколения мафиози. Так вот, Денаро, говорят, большой любитель поговорить по Skype, но у полиции нет о нем никаких достоверных сведений уже больше двадцати лет, с тех пор как в 1993-м он залег на дно. Несколько лет назад его вроде как видели в Палермо на футбольном матче — болел за родную команду, но даже хоть сколько-нибудь убедительный фоторобот Денаро удалось составить всего пару месяцев назад. С другой стороны, итальянское законодательство за последние годы серьезно шагнуло вперед, и теперь прослушивание Skype в порядке вещей. Благодаря этому, скажем, удалось выследить и арестовать в Марселе Джузеппе Фальсоне, скрывавшегося от правосудия 11 лет.

При этом на современных технологиях мафия не зацикливается, прекрасно сочетая их с самыми архаичными способами связи. Тот же Денаро по-прежнему рассылает шифрованные, особым образом сложенные записки — «пиццини», точь-в-точь как его легендарный предшественник Бернардо Провенцано, который, как известно, скрывался от полиции 43 года. Записки Провенцано, набранные на старой печатной машинке Olivetti, напоминают послания то ли священника, то ли заботливого отца семейства: в них непременно благословляется адресат, несколько раз поминаются Господь Бог и Святой Дух, и вообще речь идет о делах, на первый взгляд, исключительно благочестивых.

В отличие от молодых, Денаро или Провенцано не надо выставлять напоказ свои заслуги. Последний сейчас при смерти в одной из миланских тюрем, сотрудничать со следствием, разумеется, отказался, и даже на смертном одре, думаю, не проронит ни слова, чтобы не подвергать риску высокопоставленных сообщников и собственную семью. Хотя дети Провенцано, как теперь нередко случается, с мафией не связаны: один сын — учитель, другой — обыкновенный служащий.