Истории|Материалы

Мейсон Карри. «Режим гения»

Какой добродетели не хватало Франклину, почему Дарвин отвечал на письма психопатов и каким образом Сименон пытался понять женщин. Esquire публикует 3 главы из готовящейся к печати книги Мейсона Карри «Режим гения: Распорядок дня великих людей». Книга выйдет 8 июля в издательстве «Альпина Паблишер».

Бенджамин Франклин (1706–1790)

Знаменитый «план Франклина», который великий просветитель включил в свою «Автобиографию», предусматривал достижение морального совершенства за 13 недель. Каждая неделя посвящалась одной конкретной добродетели — умеренности, опрятности, терпению и так далее, а все отступления от добродетели фиксировались в календаре. Франклин был уверен: если он сумеет на протяжении недели хранить верность избранному качеству, это войдет в привычку и можно будет перейти к следующей добродетели, причем каждый раз он будет допускать все меньше отступлений от идеала. Проступки отмечались черными точками в календаре, покуда преображение не завершалось, после чего, думал Франклин, ему потребуется лишь периодический «осмотр и ремонт» укоренившейся морали.

План удалось в какой-то мере осуществить. Сначала он повторил этот цикл несколько раз подряд, затем назначал себе один курс ежегодно, а там и раз в несколько лет. Но добродетель Порядка — «Пусть все вещи лежат на своих местах и каждому делу отводится свое время» — так и ускользнула от него. У Франклина отсутствовала природная склонность хранить бумаги и прочее имущество в строгом порядке, а усилия по поддержанию порядка давались ему с таким трудом, что он чуть было не бросил дело. К тому же его бизнес, типография, постоянно требовал внимания, и Франклин не всегда мог следовать намеченному им жесткому расписанию. Идеальный распорядок дня, также внесенный в маленький «дневник добродетели», выглядел следующим образом:

ПЛАН


Часы
Утро
Вопрос: Что хорошего сделаю сегодня?
5
6
7
Подняться, умыться и обратиться к Всемогущему Господу! Определить дела и принять решения на день.
Продолжить текущие исследования.
Завтрак
8
9
10
11
Работа
Полдень 12
1
Читать или просматривать отчеты.
Обед
Вторая половина дня 2
3
4
5
Работа
Вечер
Вопрос: Что хорошего сделал сегодня?
6
7
8
9
Положить все вещи на свои места.
Музыка, или развлечения. Или беседа.
Подвести итоги дня
Ночь 10
11
12
1
2
3
4
Сон

Расписание дня Бенджамина Франклина (из его «Автобиографии»)

Это расписание было составлено прежде, чем Франклин добавил к ежедневной рутине любимую привычку своих более поздних лет — воздушные ванны. В ту пору для бодрости рекомендовалось принимать холодные ванны, однако Франклин счел, что холодная вода приводит к ненужному сотрясению организма. Он писал другу:

«Я обнаружил, что моему организму куда более полезен другой элемент, а именно холодный воздух. С этой целью я встаю рано утром, усаживаюсь у себя в комнате совершенно обнаженным и провожу так полчаса или час, в зависимости от сезона, за чтением или работой. Упражнение это отнюдь не болезненно, скорее приятно, и если после этого я возвращаюсь в постель до того, как окончательно одеться, то мне удается дополнить ночной сон еще часом или двумя самой приятной, какую только можно вообразить, дремоты».

Чарльз Дарвин (1809–1882)

Из Лондона в провинцию Дарвин переехал в 1842 г. не только ради того, чтобы спастись от суеты городской жизни и воспитать детей в более спокойной обстановке. У него к тому времени уже имелась тайна — теория эволюции, которую он за десять предшествовавших переезду лет успел сформулировать для себя, но пока еще не решался представить публике. Он понимал, что сама идея, будто человечество произошло от животных, покажется викторианскому обществу еретической, и не хотел, чтобы его труд был всеми отвержен и навлек на него опалу. Вот почему Дарвин не торопился с публикацией и решил пока что поселиться там, где он мог бы до конца жизни спокойно работать, — в Даун-Хаусе, бывшем доме пастора в изолированной от мира деревушке графства Кент, «на самом краю мира», как писал ученый.

С того момента, как Дарвин поселился в Даун-Хаусе, и до 1859 г., когда он опубликовал наконец трактат «Происхождениие видов», он вел двойную жизнь, скрывая от всех свои идеи об эволюции и естественном отборе и всячески стараясь между тем укрепить свою репутацию в научном мире. Он сделался экспертом по усоногим ракам, написал о них целых четыре монографии и в 1853 г. получил за свои исследования медаль Королевского общества. Он также изучал пчел и цветы и писал книги о коралловых рифах и геологии Южной Америки. Своей теорией Дарвин делился с немногими доверенными лицами, одному коллеге-ученому он сказал, что это похоже на «признание в убийстве».

Здоровье Дарвина в это время ухудшилось, и, хотя он прожил еще долго, он до конца жизни страдал от болей в желудке, сердцебиения, фурункулов, мигреней и прочих тяжелых симптомов, причина которых так и осталась невыясненной. Очевидно, болезнь была вызвана слишком тяжелой работой в лондонский период его жизни, а стресс только усугубил состояние ученого. По этой причине Дарвин жил в Даун-Хаусе размеренной, почти монашеской жизнью, его день строился вокруг нескольких коротких интенсивных периодов умственного труда, которые он отделял друг от друга прогулками, дневным сном, чтением и писанием писем, а также играл по вечерам в триктрак.

Первый и наиболее продуктивный «рабочий период» начинался в восемь часов утра после короткой прогулки и одинокого завтрака. Полтора часа ученый сосредоточенно работал в своем кабинете, прерываясь лишь затем, чтобы наведаться к банке с нюхательным табаком, которую держал на столе в коридоре. Затем Дарвин выходил в гостиную, здоровался со своей женой Эммой и разбирал почту. Он читал письма, затем укладывался на диван, и Эмма читала ему вслух письма, адресованные всей семье. Прочитав все письма, она открывала роман, который супруги осваивали таким же образом: Эмма читала, Чарльз, лежа, слушал.

В 10.30 Дарвин возвращался в свой кабинет и работал до полудня или до начала первого. На том рабочий день заканчивался, и ученый часто с удовлетворением подводил итоги: «Сегодня я хорошо потрудился». Далее следовала большая прогулка в сопровождении любимого фокстерьера Полли. Сначала Дарвин заглядывал в оранжерею, потом совершал раз и навсегда установленное количество кругов по «Песчаной дорожке», ритмично постукивая по гравию своей окованной железом тростью. Далее — семейный обед. Дарвин обычно выпивал за едой небольшое количество вина — вино ему нравилось, но пил он крайне умеренно, ибо страшился пьянства и утверждал, что за всю свою жизнь напился лишь раз, студентом в Кембридже. После обеда он вновь укладывался на диван в гостиной, читал газеты (единственный вид ненаучной литературы, до которого он снисходил настолько, чтобы читать его самому, все остальное ему читали вслух). Далее наступало время писать письма, усевшись у огня в глубокое набитое конским волосом кресло и примостив на подлокотниках доску. Если писем набиралось чересчур много, он не писал их собственноручно, а диктовал, руководствуясь небрежными заметками на оборотах листов своей рукописи или верстки. Дарвин считал обязательным отвечать на каждое полученное им письмо, даже если автор был заведомым глупцом или психопатом. Оставленное без ответа письмо тяжким бременем давило на его совесть и мешало спать по ночам. Этот свой долг он выполнял примерно до трех часов дня, после чего поднимался в свою спальню и укладывался с сигаретой на диван, а Эмма приносила начатый роман и продолжала читать с того места, на котором они остановились. Под ее чтение Дарвин обычно засыпал, а потом огорчался, что пропустил какие-то повороты сюжета.

В 16.00 он спускался и отправлялся на третью за день прогулку — всего на полчаса, а затем возвращался еще на часок поработать в кабинет, привести в порядок то, что осталось незавершенным. В 17.30 — полчаса праздного отдыха в гостиной, затем снова чтение романа и снова наверх, выкурить сигарету. За ужином собиралась вся семья, и Дарвин тоже садился за стол, однако довольствовался чаем с яйцом или маленьким кусочком мяса. Если приходили гости, Дарвин не засиживался за столом, беседуя с мужчинами, как было в обычае для хозяина дома, — полчаса такой беседы утомляли его настолько, что он мог лишиться ночного сна и, соответственно, не справился бы с намеченной на следующий день работой. Мужским разговорам он предпочитал общество дам в гостиной и игру в триктрак (когда гостей не было, он играл с Эммой). Его сын Фрэнсис отмечал, что отец «чрезвычайно оживлялся за игрой, горько оплакивал свой проигрыш и преувеличенно возмущался удачами моей матери».

За двумя партиями в триктрак следовало чтение научной литературы, а перед сном Дарвин любил полежать на диване и послушать, как Эмма играет на пианино. Около десяти часов вечера Дарвин покидал гостиную и через полчаса был уже в постели, хотя из-за бессонницы он мог пролежать еще много часов с открытыми глазами, размышляя над какой-либо научной загадкой, которую не сумел разрешить в течение дня.

Так строились его дни на протяжении 40 лет лишь с редкими и немногими исключениями. Он выезжал вместе с родными на летние каникулы, иногда посещал родственников, но всегда стремился поскорее вернуться домой, а на публике не желал появляться ни в коем случае. И все же, несмотря на такую уединенную жизнь и постоянные болезни, Дарвин любил эту жизнь в Даун-Хаусе в окружении близких. У них с Эммой родилось десять детей.

Любил он и свою работу, хотя она отнимала у него силы и, казалось, загоняла его в могилу. Фрэнсис Дарвин вспоминает, что медлительные, осторожные, как у больного, движения отца вдруг преображались, когда ученый принимался за эксперимент: каждый жест его был скор и точен, в нем ощущался «сдержанный энтузиазм. Он работал с удовольствием, никакого принуждения в его манере не чувствовалось».

Жорж Сименон (1903–1989)

Сименон оказался, вероятно, самым плодовитым автором ХХ в., он успел опубликовать 425 книг, в том числе более 200 бульварных романов под 16 различными псевдонимами, а также 220 романов под своим настоящим именем и три тома автобиографии. Удивительно, что такой плодовитости ему удалось достичь без ежедневного труда. Франко-бельгийский литератор работал приступами, каждый такой период лихорадочной активности длился две-три недели, а в промежутке он мог неделями и даже месяцами ничего не писать.

Даже в продуктивные периоды Сименон не работал подолгу каждый день. Обычно он просыпался в шесть утра, пил кофе и писал с 6.30 до 9.30. Затем выходил на долгую прогулку, в 12.30 обедал и ложился часок подремать. Во второй половине дня он общался с детьми и вновь гулял, а после ужина смотрел телевизор и в 22.00 укладывался в постель.

Сименон любил изображать из себя механизм, нечто вроде усовершенствованной печатной машинки, выдающей по 80 страниц за раз — как правило, он их практически не редактировал, — но и ему были свойственны писательские суеверия и ритуалы. Во-первых, никто не должен был видеть его за работой, на двери кабинета вывешивалась категорическая табличка «Не беспокоить». Во-вторых, он считал необходимым, сочиняя какой-либо роман, вплоть до окончания работы носить одну и ту же одежду. В кармане рубашки он держал транквилизаторы на случай, если стресс в начале работы над очередной книгой окажется непосильным. А еще он взвешивался до начала работы и по окончании романа, утверждая, что каждый из них обходится примерно в полтора литра пролитого пота.

Потрясающей продуктивности Сименона вполне соответствовала — или даже превосходила ее — другая часть жизни, его сексуальный аппетит. «Большинство людей работают ежедневно, а сексом наслаждаются время от времени, — замечает Патрик Марнхэм в биографии писателя, — но Сименон занимался сексом ежедневно, а работе предавался раз в несколько месяцев, устраивая нечто вроде безумной трудовой оргии».

В Париже Сименон зачастую успевал за одни сутки переспать с четырьмя разными женщинами. По его прикидкам, всего он имел более 10 000 женщин (вторая супруга оспаривала это достижение: никак не более 1200). Свой сексуальный аппетит он объяснял «ненасытным любопытством» к противоположному полу. «Женщины всегда были для меня поразительными личностями, которых я тщетно пытался понять. То был пожизненный, неустанный поиск. Как мог бы я создать в романах десятки и сотни женских образов, если бы не имел столько приключений, иные из которых длились всего два часа или даже десять минут?»


© Сумм Л., перевод. 2013
© Mason Currey, 2013
© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «АЛЬПИНА ПАБЛИШЕР», 2013