Истории|Колонка Филиппа Бахтина

Как я провел лето

Ничего особенного. Например: Маша сломала палец на ноге. Она эквилибрировала на краю забора, делала сальто на батуте и ходила колесом между пней и валунов, но сломала палец, только когда другая девочка наступила ей на ногу. На следующий день, после того как Маша сломала палец, она сломала наложенный ей в травмопункте гипс. Маша четыре года занимается в цирковом училище и сломала палец за час до мероприятия «Цирк», в котором у нее были запланированы четыре выступления. Это, конечно, маленькая драма, но с другой стороны — ничего особенного.

Или: Даша, играя в «контакт», угадала загаданное мною слово «секуляризация». Мы все валялись на сене, было жарко, и когда уже были разгаданы первые четыре буквы и отметены всякие «секунданты» и «секундомеры», четырнадцатилетний ребенок сказал: «Я не знаю что это значит, но есть такое слово «секуляризация». Хотя, наверное, и в этом нет ничего особенного.

Или: Гриша впервые в жизни увидел бобра. Не знаю, что пережил бобер, но Гришу эта встреча изменила даже внешне — в течение нескольких дней его глаза были открыты немного сильнее обычного. Со временем он переставал доверять своей памяти, шел на реку и через сорок минут возвращался с воплем: «Я снова видел бобра!»

И до, и после лагеря мне часто приходилось объяснять родителям, чем именно так хорош наш лагерь, но я так и не придумал какой-то убедительной сказки. Ничего сверхъестественного: играли в лапту, купались в речке с пиявками, ходили в поход, опустошали земляничные поляны, учили стихи (почти все выбирали Бродского и Мандельштама), прыгали на старом батуте, валялись в стогу, поднимались в расположенную на горе столовую с помощью горнолыжного подъемника, учились находить Полярную звезду, кипятили из подножных трав чай на костре, играли в «мафию», «клондайк», «интерпол», «записочки» и бог знает во что еще, спали в палатках, занимались пантомимой, дудели в вувузелу, разучивали глупые танцы, пели, орали, таскали еду в неподъемных зеленых армейских термосах, а ночью, на натянутом посреди леса экране, смотрели фильм про детей, которые ночью, на натянутом посреди леса экране, смотрят диафильм («Сто дней после детства»).

Уже на второй день дети начали спорить о том, сколько именно дней они прожили в лагере, — всем казалось, что прошло не меньше месяца. В лагере не было отбоя, и до рассвета хоть кто-нибудь да болтал у костров, но за всю смену ни разу не было случая, чтобы кто-то из ребят проспал общий утренний сбор в 9 утра. Изредка телефон отлавливал смс из Москвы, и мне приходилось всерьез напрягать голову, чтобы его расшифровать: я просто не мог найти внутри себя того человека, который понимал, о чем идет речь.

В конце смены, когда мы с моим товарищем и коллегой Филиппом Дзядко, грязные, небритые, искусанные комарами, уставшие и очень довольные собой помогали детям грузить в трактор рюкзаки и чемоданы, Филипп сказал: «Кажется, мы все стали немножко получше, чем были до этого». Похоже на то.

Филипп Бахтин главный редактор Esquire

Фотографии Ксении Плотниковой

Если вы и ваши дети хотите не пропустить следующую смену в детском лагере «Камчатка», следите за новостями на сайте kamchatka-camp.ru и за страничкой лагеря на сайте facebook.com