В тот день, когда майский номер появится на полке, мы, скорее всего, все еще будем сидеть на карантине, на удаленке, в самоизоляции. Выберите слово, которое вам больше нравится. Под словом «мы» я подразумеваю не редакцию Esquire, а всю Россию. От Москвы до самых до окраин. Сто сорок миллионов человек, запертые в хрущевках или пентхаусах, на покосившихся дачах или в фешенебельных коттеджах. Этот вирус забирает всех — социальный статус и достаток больше не являются гарантией безопасности. Заражаются селебрити, олигархи, высокопоставленные чиновники — все наконец-то по‑настоящему равны.

Вне зависимости от политических позиций, религиозных верований и социальных статусов страна, вероятно, впервые после Великой Отечественной войны объединена одной целью — выжить. Тут хотелось бы написать «весь мир объединен», но никакого мира в привычном понимании общественного договора больше не существует. Перед лицом неизвестной опасности государства моментально отгородились от своих соседей, запретили полеты и переезды. Каждый теперь сам за себя.

Население, точнее его передовой актив, диванные доктора фейсбук-наук, последовательно проходит все стадии восприятия ситуации с вирусом: «да ладно, от аварий на дорогах больше погибает», «да ладно, от гриппа умирают в разы больше», «да он только азиатов берет», «изолируются только идиоты», «да нам всем хватит аппаратов ИВЛ», «ну, я на всякий случай решил пока дома посидеть».

Самоизолировавшись, население Святой Руси пустилось в дискуссию о «возникновении системы новых смыслов и ценностей», потому что вирус стал для всего человечества «точкой отсчета», после которой все изменится. Сколько уже было этих «точек отсчета»? Чернобыль, Фукусима, 9/11, извержение исландского вулкана с непроизносимым названием, глобальное потепление. Человечество ничему не учится и ни о чем не беспокоится, кроме непрерывного развития условий собственного комфорта. В этом смысле дискуссия о «новых ценностях» показательна лишь в том смысле, что все наши «старые ценности» оказались полным говном. Вдумайтесь — год назад в это же время российская блогосфера на полном серьезе обсуждала, кто же прав в этой ситуации: блогерка Белла Рапопорт, попросившая бесплатно косметику Lush, или бренд, отказавший ей в этом? Да, как бы вам ни было стыдно сегодня, но в прошлом году это была главная дискуссия российской блогосферы. Переход от борьбы за права бодипозитивщиков, трансгендеров и мирового феминизма к борьбе за гречку, макароны и туалетную бумагу занял примерно неделю.

Сейчас мы находимся на уровне «скорее всего, к лету все пройдет, но это не точно». Мы составляем прогнозы будущей жизни человечества, каковые являются коллективной попыткой заговорить будущее в стиле «пусть все будет хорошо».

Умные люди чертят графики, согласно которым пик эпидемии придется на май, а к лету вообще все утихнет, еще более умные грозят второй волной коронавируса осенью, экономисты предрекают затяжной экономический кризис, падение стоимости нефти до минимальных значений, философы рассказывают о глобальном изменении социума после победы над вирусом, врачи говорят о построении новой международной системы управления медициной, которая станет стеной на пути новых вирусов.

Правда состоит в том, что никто из умных людей ничего не знает. Covid-19 показал, что в реальности человечество ничем не управляет, кроме собственного айфона (да и тот уже важнее своего хозяина). Все эти рассуждения о будущем похожи на ночные посиделки детей, чьи родители загуляли до утра. Дети пугают друг друга страшными историями, чтобы победить собственный страх перед темнотой ночи. Дети знают, что под утро родители вернутся, и страшная ночь обернется смешной комедией.

Сегодня эти дети — все мы. Наши родители уехали, вокруг тьма неопределенности и страх перед будущим. Одни дома. И это не рождественская комедия.